Цзян крепко вцепился в рукав Лилии. В такое время она всё ещё так заботится о нём.
(Я… я обязательно должен быть рядом и поддерживать её!)
— Вовсе нет! Со мной всё в порядке. Кстати, сегодня я выучил «Цанъяо-цзи», уже запомнил всё назубок. Учиться и правда очень интересно. Я хочу знать больше, гораздо больше.
Это и правда были искренние слова. Стоило лишь научиться писать, как мир вокруг совершенно преобразился.
— Ох, какой молодец. У «Цанъяо-цзи» есть ещё и мелодия, давай я тебе её сыграю.
В главном доме семьи Хун она не могла играть, да и не хотела, но здесь ей ничто не мешало.
Лилия настраивала пипу, когда внезапно вспомнила, как её позвал Ли Чэнь.
— Лилия.
В последний раз Ли Чэнь называл её по имени при первой встрече. Это было странное чувство. Хотя голос Ли Чэня звучал так высокомерно, будто он повторял это имя миллионы раз.
(Итак, сегодня нужно уложить Цзяна пораньше, а потом отправиться в Юаньэ лоу.)
Чтобы найти невесту.
Тем же вечером… Ли Чэнь поливал маленькое растение в горшке.
Юй Шунь поставил позади Ли Чэня аптечку. Когда он вернулся и заглянул в комнату, Ли Чэнь и Фэйсян уже вовсю мутузили друг друга, подняв невообразимый шум.
Как-никак, семья Фэйсяна верховодила всеми смутьянами в провинциях Бай и Хэй. Это был знаменитый на всю Поднебесную род «тёмного мира», чьё влияние охватывало две провинции. Сын главы легендарной преступной организации, способной тягаться с великими семьями Бай и Хэй, Гуань Фэйсян по прозвищу Цзювэньлун. Среда, в которой он вырос, опыт и телосложение — всё было иным. Обычно в такой драке от Ли Чэня не должно было остаться и живого места. Но Ли Чэнь, когда-то обучавшийся боевым искусствам, не уступал, и оба дрались не щадя сил. В итоге оба оказались в плачевном состоянии: с разбитыми носами и в синяках.
Услышав звук открывающейся аптечки, Ли Чэнь, поливавший растение, вздрогнул. Кроме мандаринов, это была единственная вещь, которую он взял с собой. В тринадцатом корпусе это называли «загадкой Ли Чэня».
— Что касается Фэйсяна, я его строго отчитал и взял с него обещание. Он больше не посмеет без спросу съедать чужую еду. Я и сам виноват, что оставил вещи на его попечение, не доглядел, поэтому приношу свои извинения. Мне искренне жаль. Однако это не значит, что я прощаю тебе то, что ты наговорил Байхэ Цзи.
Голос Юй Шуня звучал холоднее зимнего ветра, в нём не осталось и следа привычной мягкости. Ли Чэнь не оборачивался, но продолжал лить воду, хотя она уже хлыстала через край горшка.
Юй Шунь смочил вату дезинфицирующим средством и осторожно обработал его раны.
— Неужели Байхэ Цзи не учила тебя, что нужно говорить, когда просишь прощения?
Последовало долгое молчание.
Юй Шунь терпеливо ждал. Если бы всё было так, как он думал…
Наконец до его ушей донеслось тихое бормотание: — …Это я виноват.
Юй Шунь с облегчением выдохнул. Трудный рубеж был пройден.
— Хорошо, молодец. Только скажи это не мне, а самой Байхэ Цзи.
Ли Чэнь тут же надулся и принял недовольный вид, но Юй Шунь не стал продолжать и не заставлял его давать обещаний. Для Ли Чэня Байхэ Цзи, вероятно, была…
Обрабатывая раны Ли Чэня, Юй Шунь решил прибегнуть к не слишком привычным для него расспросам. Фэнчжу после встречи с Байхэ Цзи пребывал в прострации и ни к чему не притрагивался.
— Ли Чэнь, а Байхэ Цзи… ну, она ведь не замужем?
— А тебе-то что?
— Да нет, ничего, просто такая чудесная девушка, и в таком возрасте всё ещё одна — это редкость. Она наверняка пользуется успехом, но до сих пор не связана узами брака… может, у неё есть тот, с кем она с детства делила «зелёные сливы и бамбуковую лошадку», кому она обещала посвятить жизнь?..
Юй Шунь нарочито выделил слова о старой привязанности. Но Ли Чэнь лишь больше озадачился.
— А? С чего бы у неё взялся такой человек?
Ведь Лилия изначально была невестой Шао Кэ, а Жанье все вокруг считали мужчиной.
«Ничего не выходит», — Юй Шуня прошиб холодный пот. Всё-таки он совершенно не умел ходить вокруг да около. Собравшись с духом, он спросил прямо:
— Какие у тебя отношения с Байхэ Цзи?!
— Хозяина и слуги.
— И всё?! Ли Чэнь, я уверен, между вами есть что-то ещё! Ты можешь сказать честно, я не стану, как Фэйсян, повсюду болтать и подначивать тебя. В наше время предрассудки о разнице в сословиях уже не в моде.
Глаза Ли Чэня округлились. О чём вообще толкует Юй Шунь?
— Чего? Я и так честен. Кроме этого, нас ничего не связывает, мы просто чужие люди.
— Как же так!..
— Что ещё за «как же так»?
— Да потому что…
Видя на лице Ли Чэня выражение искреннего недоумения, Юй Шунь проглотил готовые сорваться с языка слова.
— Нет, я подумал, что всё может быть гораздо сложнее… Впрочем, забудь.
Если бы Лилия и Ли Чэнь были влюблены, Фэнчжу стоило бы оставить надежду… Нет, он бы, скорее всего, не сдался, но его характер не позволил бы силой отнимать её у Ли Чэня. Он бы ждал, пока у Лилии не случится разрыв. Юй Шунь лихорадочно анализировал ситуацию. Всё шло не по плану, ясности не прибавилось.
(…Хм, так это значит?.. Байхэ Цзи и Ли Чэнь связаны лишь отношениями хозяина и слуги, и больше их ничто не роднит, а Фэнчжу влюбился в неё с первого взгляда, и получается?.. Никаких препятствий?)
Ли Чэнь, конечно, был тем ещё подарком, но и Фэнчжу нельзя было назвать счастливчиком в делах с женщинами. Скорее, ему фатально не везло. Если бы Ли Чэнь действительно не питал к Байхэ Цзи никаких чувств, то этот шанс был на вес золота.
— Так… значит, если кто-то воспылает к Байхэ Цзи любовью, в этом не будет проблемы?..
— Кто-то? Мужчина? Или женщина?
— О чём ты говоришь? Байхэ Цзи — женщина, так что, разумеется, речь о мужчине.
— О мужчине, значит.
Гм… Ли Чэнь редко когда так задумывался.
— …Ну, это её дело, конечно, но если этот некто дорожит жизнью, ему лучше отступиться.
— Ж-жизнью?
— У Лилии очень непростое прошлое. Будь в неё влюблена женщина, хлопот бы не было.
Влюблённых в Жанье девушек хватало, но Лилия на самом деле была женщиной, поэтому не обращала на них внимания. Однако если в неё влюбится мужчина — жди беды. Хотя сама Лилия, скорее всего, сразу же ему откажет…
— Обычному мужчине Лилию не потянуть. За ней стоит один очень несносный тип. И вообще, что стряслось с Фэнчжу? Он выглядит ещё бесполезнее, чем обычно.
— А?! Ну… это… потому что… э-э…
— Всё ещё переживает из-за того случая с его лицом? Пфе, ну и дурак.
Пока Юй Шунь в оцепенении пытался придумать, как не выболтать, что «всё дело в Байхэ Цзи», Ли Чэнь хлопнул в ладоши.
— Точно, недавно Фэйсян вернулся из квартала красных фонарей и рассказывал кое-что любопытное.
— А? Ты про историю с «Прекрасной пипа-цзи, способной губить города»?
Хотя во время официальных экзаменов до их завершения нельзя было покидать территорию, до их начала кандидаты вольны были распоряжаться временем по своему усмотрению. Отлучиться из общежития в город, чтобы развеяться, не возбранялось… Хотя Фэйсян явно перегибал палку, каждую ночь пропадая в попойках и азартных играх.
— В лучшем увеселительном заведении Гуйяна есть красавица, которую невозможно покорить, сколько ни уговаривай и сколько денег перед ней ни выкладывай — ты об этом случае? Говорят, она виртуозно играет на пипе, и люди тратят целые состояния лишь на то, чтобы услышать её музыку.
Однако, пока Фэйсян говорил это, Ли Чэнь выглядел совершенно незаинтересованным.
Как раз в это время со стороны общежития к ним подошёл Фэнчжу, вид у которого был рассеянный.
Ли Чэнь увидел Фэнчжу и, с мрачной усмешкой на губах, произнёс:
— Хорошо, пойдёмте-ка в увеселительное заведение, Юй Шунь.
— А?! Погоди… Погоди, Ли Чэнь!
Но крики Юй Шуня были бесполезны: Ли Чэнь силой потащил за собой хромающего Юй Шуня и побежал.
Увидев, что Ли Чэнь тащит Юй Шуня против воли, Фэнчжу, разумеется, не мог не последовать за ними.
— Эй, Ли Чэнь! Что ты опять задумал, паршивец! Разве я не говорил тебе не втягивать Юй Шуня в неприятности?!
Так в тот же вечер эта троица оказалась в лучшем увеселительном заведении Гуйяна — Юаньэ лоу.
V
Фэнчжу был в настоящей ярости.
— Ты, ничтожество… Кто в такое время развлекается в подобных местах! Если хочешь гулять, гуляй один! Я сейчас же заберу Юй Шуня и уйду!
— О, думаешь, сможешь вернуться? В такой-то ситуации.
Все трое сидели, обхватив колени, в зарослях сада Юаньэ лоу. Вернее, они там прятались.
У ворот Юаньэ лоу уже поднялся великий шум. Туда-сюда сновали носилки, подчинённые вождя тоже вышли в полном составе и бегали повсюду с налитыми кровью глазами. Слышались яростные крики: «Те паршивцы, что припёрлись сюда во время экзаменов хуэйши, — как только найдём их, пустим им кровь!» Если бы они сейчас вышли открыто и попались в руки тем, кто готов был каждую травинку раздвинуть, лишь бы их выудить, то несомненно отправились бы к Жёлтым источникам. К тому же Юй Шунь не мог бежать из-за больной ноги.
— Ты и сам знаешь, что будет, если ты со своим лицом поведёшь Юй Шуня за собой. Ведь не факт, что все они, подобно прежним экзаменующимся, попадают в обморок.
Юй Шунь вздрогнул. Эти слова для нынешнего Фэнчжу были под запретом.
— Переждём здесь, пока шум не утихнет, а потом пойдём искать ту женщину, о которой говорил Юй Шунь…
Не успел Ли Чэнь договорить, как Фэнчжу, стиснув зубы, резко развернулся и бросился прочь в неизвестном направлении.
Юй Шунь невольно прижал ладонь ко лбу.
— …Ли Чэнь, ты же знаешь, как Фэнчжу переживает из-за того, что все остальные кандидаты провалились. Зачем ты так сказал? Ты ведь привёл его сюда развеяться, полагая, что «Покоряющая страны дева с пипой», которую никто не может покорить, возможно, не смутится, увидев лицо Фэнчжу?
Ли Чэнь отвернулся.
— Пойдём найдём его, хорошо?
Ли Чэнь не кивнул, но когда Юй Шунь потянул его за руку, через мгновение всё же поднялся.
…Тем временем Фэнчжу в смятении бежал через сад Юаньэ лоу.
«Ведь не факт, что все они, подобно прежним экзаменующимся, попадают в обморок».
Он уже не понимал, куда идёт, и сам того не заметив, оказался в безлюдном крытом переходе. Откуда-то донеслись звуки пипы, и Фэнчжу, не раздумывая, бросился в ту комнату.
* * *
Уложив Цзяна спать, Лилия этим вечером тоже пришла в Юаньэ лоу, чтобы подыскать подходящую невесту для Ли Чэня.
Лучше всех в женских слухах разбираются сами женщины. Тем более в заведениях уровня Юаньэ лоу, где гостями в основном были высшая аристократия, сановники и влиятельные лица — богатейшие из богатых. В таких местах языки развязываются, и можно услышать то, что люди на самом деле думают. Расспросы о том, в какой семье подрастает достойная сяоцзе, лучше всего было вести именно здесь.
Она задействовала силы семьи Хун, чтобы через старого господина пристроиться к знаменитой куртизанке ради сбора сведений, и это было верным решением, но стоило ей однажды невзначай сыграть на пипе, как удача от неё отвернулась. Когда гости, услышав музыку, принялись расспрашивать обитательниц заведения, кто же это играет, те совершили оплошность, ответив странным отказом в духе «это нельзя купить за одни лишь деньги». Клиенты, обладавшие безграничной властью и богатством, тут же вообразили, будто в глубине Юаньэ лоу скрывают «жемчужину». Заявляя, что им «достаточно просто послушать игру», они стали выкладывать перед ней горы золота и серебра, и в итоге слухи, обрастая небылицами, разнеслись повсюду.
Лилия и сама очень любила играть на пипе, поэтому подобные просьбы её не раздражали. В итоге она согласилась играть в определённые часы, но при условии, что не будет показывать лица и останется отделённой от слушателей занавесом.
В тот раз Лилия, как обычно, настраивала пипу за ширмой, как вдруг услышала шаги и не на шутку испугалась, увидев ворвавшегося человека.
Когда она замерла и затаила дыхание, после недолгой тишины послышались чьи-то всхлипы.
Украдкой выглянув из-за ширмы, она увидела плачущего человека. Лилия была поражена.
(Ой? Этот человек… неужели это Фэнчжу-дажэнь, которого я видела днём?)
Даже в полумраке она не могла ошибиться. У Лилии за пазухой лежал тот самый платок, который он ей одолжил; после того случая она его тщательно выстирала и выгладила утюгом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
