Хотя он смутно чувствовал, что положение дел меняется, он не смел взглянуть правде в глаза, и всё время, когда ещё можно было что-то исправить, оказалось полностью потрачено впустую.
И вот так Ян Сю-да-жэнь его бросил.
После долгого молчания заговорил не Ян Сю-да-жэнь и не Цзянь Ю.
— Пожалуй, этого достаточно, Ян Сю-да-жэнь? У меня не так много свободного времени.
У дверей стоял незнакомый Цзянь Ю юноша, моложе его самого. Судя по возрасту и поведению, Цзянь Ю понял, что это и есть Юши Лу Цинъя.
Прозвище «Убийца чиновников» оправдывало себя: во взгляде, которым он окинул Цзянь Ю, не было ни капли уважения.
Цзянь Ю медленно поднялся. Он больше ни о чём не хотел думать. Ему не хотелось оставаться перед Ян Сю-да-жэнем; чего бы это ни стоило, он хотел немедленно уйти отсюда.
Когда они поравнялись, Ян Сю-да-жэнь коротко спросил:
— Ты бросаешь всё так легко? Ты!
Учтивость в речи Ян Сю-да-жэня полностью исчезла. Это был настоящий последний ультиматум — полагаясь на остатки рассудка, Цзянь Ю невольно это осознал. Если бы он ответил хоть что-то, возможно, что-то бы и изменилось. Но почти все мысли Цзянь Ю замерли, он больше не мог ни на чём сосредоточиться и отказывался даже думать об этом.
Цзянь Ю ничего не ответил и даже не взглянул на лицо Ян Сю-да-жэня, просто прошёл мимо.
— Как это некрасиво, — ледяным тоном прошептал Ян Сю-да-жэнь.
— …Ли Цзянью-да-жэнь, в целях расследования дел в Либу, прошу вас позволить мне взять вас под стражу.
Пока Лу Цинъя произносил эти слова, дверь в кабинет заместителя главы Либу закрылась. В тот миг Цзянь Ю оглянулся на Ян Сю-да-жэня, но тот больше не оборачивался. Ян Сю-да-жэнь вошёл в кабинет так, словно Цзянь Ю никогда и не существовало. В этот момент место Цзянь Ю окончательно исчезло —
Он исчез из Либу и из сердца уважаемого и доверенного Ян Сю-да-жэня…
— В тот день Цзянь Ю под предлогом проведения расследования был заключён в тюрьму.
Хунчжоу — в главном поместье семьи Хун она читала этот отчёт, присланный младшим братом мужа.
Этой женщине было около тридцати лет. Слегка вьющиеся длинные волосы и твёрдая воля, скрытая в глазах, делали её впечатляющей красавицей. Хотя её лицо было прекрасным и изящным, в нём почему-то чувствовалось нечто андрогинное.
Рядом с ней стоял младший брат её мужа и с крайне недовольным видом ждал ответа.
Дочитав, она прижала ладонь ко лбу и вздохнула. Младший брат тут же спросил:
— …Лилия-фужэнь!
— Ну же, я всё поняла. Ты ещё молод, Цзю Лан, так что разгладь морщины на лбу.
Та, кого назвали Лилия-фужэнь, бесцеремонно помассировала указательным пальцем переносицу Цзю Лана. Цзю Лан потёр лоб, но не выказал никакого неудовольствия.
Будучи женой Ли Шэня и приёмной матерью Цзянь Ю, она ещё раз просмотрела отчёт.
— …И семья Лань, и столица… Пока я без устали моталась по делам, всё зашло слишком далеко. Будь на то воля Ли Шэня, он мог бы выиграть сколько угодно времени. Дела приняли скверный оборот… Впрочем, Ли Шэнь, которого совершенно не заботит политика, ни за что не стал бы действовать…
— Это потому, что старший брат питает глубокое отвращение к королевской семье.
Цзю Лан нахмурился, а Лилия внимательно посмотрела на младшего брата мужа. На самом деле именно Цзю Лану следовало бы стать чиновником. Он наверняка смог бы служить, не поддаваясь эмоциям, осознавая своё положение и ответственность, и до последнего вздоха преданно трудиться подле короля на благо страны и народа. Но говорить об этом сейчас было бесполезно. Ведь сама Лилия, когда Ли Шэнь сдавал государственные экзамены, хоть и сомневалась, справится ли этот парень, всё же не остановила его.
Лилия закрыла глаза.
Настал час платить по долгам, которые она прежде видела, но делала вид, что не замечает. Конечно, это касалось и её самой.
— Цзю Лан, ничего, если я на время оставлю дела семьи Хун?
— Разумеется. …Пожалуйста, позаботьтесь о старшем брате и Цзянь Ю.
Глядя на низко поклонившегося Цзю Лана, Лилия почувствовала, как в её глазах что-то дрогнуло.
Лилия знала, что этот Цзю Лан, который любил свой род больше всех на свете, любил двоих старших братьев и сразу признал неродного Цзянь Ю своим племянником, был самым нежным, сильным и добрым юношей среди трёх братьев.
Лилия крепко ущипнула Цзю Лана за нос. На самом деле он был тем, кто сейчас больше всех хотел немедленно броситься им на помощь.
— …Ну и глупый же ты. Это мои муж и сын, так что это само собой разумеется. Не нужно просить об этом. …Ну всё, я немедленно отправляюсь в Гуйян. Если не поспешить, те двое останутся совсем одни.
А те двое на самом деле ужасно не любили одиночества.
Решив, что вдвоём они справятся, она оставила Ли Шэня и Цзянь Ю и уехала по делам.
Лилия встала, прижимая руку к груди, в которой, как ей казалось, звучал зловещий звон; её пальцы слегка дрожали.
— Возможно, мне стоило всегда быть рядом с ними, — внезапно почувствовала она укол сожаления.
Те двое, даже находясь вместе, могли всё время чувствовать себя одинокими.
Из-за отсутствия уверенности в себе они отчаянно нуждались в ком-то другом. Они думали, что без постоянных доказательств ничего не получится.
Поэтому, что бы ни случилось, они всегда ставили себя на последнее место.
(Прошу вас, Ван-шан, Юй Шунь-дажэнь, пока я не приехала, не бросайте их. Не говорите, что они вам больше не нужны.)
Ведь быть кем-то брошенным или оставленным любимым человеком подобно бездушному изваянию — именно это для них двоих было самым страшным.
Лю Хуэй сделал глубокий вдох и замер перед дверью в зал совещаний, где проходило заседание высших чиновников. Внутри должны были ждать Ван Цзи, Ли Ин, Юй Юйе-дажэнь, Сяо-тайши и Сунь Тайфу. Нужно было решить дело Цзянь Ю, а самое главное — Лю Хуэй должен был извиниться за то, что, будучи королём, пренебрёг своими обязанностями.
Дверь открылась, и Юй Шунь-дажэнь вошёл первым.
Лю Хуэй вдохнул побольше воздуха и шагнул в комнату.
В тот же миг Лю Хуэй почувствовал, как воздух буквально искрится от гнетущего напряжения, и невольно замер.
Осмотревшись, он увидел, что все взгляды устремлены на него. С тех пор как покойный король сказал «сначала покажите свои лица» и отменил в зале совещаний обычай встречать правителя поклонами до земли, Лю Хуэя каждый раз при входе в эту комнату встречали такими взглядами. Казалось бы, картина оставалась прежней, но Лю Хуэй впервые по-настоящему осознал тяжесть этих взоров.
Как смотрят на него высокопоставленные чиновники, каким видят своего короля, чего они ищут — всё то, на что он раньше не обращал внимания, теперь заставляло его чувствовать жгучий стыд. И их взгляды были столь же пронзительны, как и его чувство вины. Они всегда смотрели на него так, но Лю Хуэй прежде был слеп к их чувствам.
Взор Лю Хуэя остановился на Ли Ине. Глубокие чёрные глаза, подобные ночному лесу.
В этом ночном лесу Лю Хуэй заблудился.
— Как король или как Цзы Лю Хуэй?
Лю Хуэй собрал всё своё мужество и кратко извинился, отвечая на тот давний вопрос.
Он больше не станет убегать.
— Я приношу глубочайшие извинения за то, что моя поездка в Ланьчжоу доставила всем вам столько беспокойства. Я больше никогда не стану действовать столь опрометчиво.
Взгляд Сунь Тайфу немного смягчился, а Сяо-тайши едва заметно улыбнулся. Ли Ин и Ван Цзи слегка нахмурились.
Ван Цзи вздохнул и заговорил первым:
— Прежде всего, хорошо, что вы благополучно вернулись в столицу. Кстати, я слышал, что вы назначили Тринадцатую принцессу на пост высшей чиновницы?
— А, а-а! Да, верно. Это…
— Мне достаточно и этого. Тогда каковы же плоды поездки в Ланьчжоу? Когда чиновники с фамилией Лань смогут вернуться?
Лю Хуэю было нечего ответить.
— Ну…
— Вы ведь говорили с главой семьи Лань?
— Это…
Острый взгляд Ван Цзи вытягивал из Лю Хуэя ответы один за другим.
Нахмурившись, Ван Цзи тяжело вздохнул.
— …Значит, вернулись совершенно с пустыми руками? Ради чего же вы вообще ездили в Ланьчжоу?
— Чтобы вернуть Цю Ин гэгэ…
— Не шутите! Какую ценность для императорского двора представляет обычный человек, разорвавший связи с семьёй Лань! После того как он вернул «цветок» и сбежал, он не привёл за собой чиновников с фамилией Лань и не может использовать силу семьи Лань. Вы ведь не планируете вот так просто восстановить его в должности?
Глаза Ли Ин, подобные ночному лесу, тоже померкли.
— …Значит, прямая ветвь семьи Лань исчезла из столицы… и связь с главным домом семьи Лань окончательно оборвалась.
Сердце Лю Хуэй качнулось, подобно маятнику. Хотя он отправлялся туда вовсе не для того, чтобы заставить семью Лань подчиниться, любые его слова прозвучали бы теперь как оправдания. И хотя он выбрал возвращение в Гуйян как первоочередную задачу, возможно, тогда и впрямь стоило встретиться с главой рода Лань и поговорить. Но в таком случае трон всё это время пустовал бы —
Ли Ин, заметив выражение лица короля, продолжил:
— …Впрочем, забудьте. На семью Лань и раньше нельзя было положиться, так что не берите в голову. Однако вам не стоит своей властью возвращать Лань Цюин звание генерала, иначе это превратится в кумовство. …Вы склонны слишком сильно сосредотачиваться на людях, которые вам нравятся. Вам стоит постепенно это исправлять. Хотя без личных предпочтений не обойтись, из-за них вы будете всё чаще проигрывать тем, кого недолюбливаете. В этом нет ничего хорошего. Ведь ваша работа в том, чтобы удерживать как можно больше людей на своей ладони.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
