Юй Шунь высказался без лишних церемоний. Однако Лю Хуэй в этот момент вспомнил о Ли Шэне, с которым у Юй Шуня всегда было полное взаимопонимание.
— С тех пор как ты, Юй Шунь, стал моим начальником Шаншу, он, кажется, тоже начал давать советы.
— Вовсе нет. Ни капли.
— Да, и правда, совершенно не похоже.
Напротив, он и вовсе перестал работать.
Юй Шунь вспомнил, как Ли Шэнь раз за разом повторял: «Уволься с должности канцлера». Даже если он и беспокоился о Юй Шуне, он не пожелал остаться рядом с ним в качестве помощника, а предпочёл попытаться вырвать Юй Шуня из круговорота государственных дел.
Учитывая характер Ли Шэня, этого было достаточно, чтобы Юй Шунь почувствовал радость, однако такое решение вряд ли можно было назвать удачным.
— Вот как. Значит, для аристократической фракции Ли Шэнь не представляет угрозы?
— Именно так. Однако именно потому, что они с самого начала намеревались любой ценой сместить его, они и нанесли по нему первый удар.
Юй Шунь вздохнул и опустил ресницы. Это не имело отношения ни к характеру Ли Шэня, ни к его положению.
— Их цель — род Хун.
— Род Хун?
— До сих пор Ваше Величество получали немалую поддержку от рода Хун, и в вашем окружении много чиновников с этой фамилией. В то время как чиновники из рода Лань покинули двор, чиновники из рода Хун наиболее влиятельны в правительстве и при этом благосклонны к Вашему Величеству. Однако стоит лишь сместить Ли Шэня с поста главы рода Хун…
Лю Хуэй, начавший осознавать смысл слов Юй Шуня, становился всё мрачнее. В таком случае не будет ничего удивительного, если это сочтут чёрной неблагодарностью.
— Чиновники из рода Хун — люди крайне гордые и высокомерные. В прошлом из-за Ли Шэня они уже парализовали работу половины ведомств в Гуйяне.
— Да. В этот раз всё иначе, чем в случае с генералом Ланем. Под покровительством рода Хун находится множество чиновников. По сути, если Ли Шэнь покинет двор, влияние рода Хун на государственные дела сократится вдвое.
Лю Хуэй был тем, кто не передал Ли Шэня в Юйшитай, а вынес решение о наказании лично.
— Если передать решение о наказании в Юйшитай… нет, это не сработает.
В таком случае люди подумают, что короля не заботит это происшествие и он ни в грош не ставит Ли Шэня. Ведь окончательное решение об увольнении всё равно принимает Лю Хуэй. К тому же при таком раскладе нет гарантии, что и Цзян Ю не вынудят уйти в отставку.
— Тогда, если я пойду наперекор общему мнению и во что бы то ни стало велю ему остаться…
— Тогда аристократическая фракция станет упрекать Ваше Величество в том, что ради защиты рода Хун вы игнорируете законы страны и злоупотребляете властью. Недовольство Вашим Величеством будет лишь нарастать.
Какой бы путь он ни выбрал, невозможно было найти идеальное решение, устраивающее всех.
Противники предусмотрели всё заранее. Оставалось лишь выбрать лучший вариант из самых худших.
Юй Шунь посмотрел на выражение лица Лю Хуэя; на мгновение показалось, что он хочет что-то сказать, но он промолчал.
— Ваше Величество, пожалуйста, не заблуждайтесь. Если из-за смещения главы рода Хун чиновники из этого рода выкажут недовольство правителем, это само по себе будет ненормально. Прежде чем считать себя членами рода Хун, они должны в первую очередь осознавать себя государственными чиновниками. Нельзя позволять им пренебрегать законами страны и распоряжаться государственными делами, исходя из интересов рода. Иначе ситуация никогда не изменится и будет напоминать борьбу за престол, когда Цветные семь родов диктовали свою волю в управлении государством.
Юй Шунь был прав. Но в то же время Лю Хуэю казалось, что результат его слов в точности совпадает с целью аристократической фракции — ослабить влияние рода Хун. Иными словами, мысли Юй Шуня и Куй Хуанъи сходились.
Внезапно он вспомнил о том, что Ван Цзи выходил из комнаты Юй Шуня в полночь. И ещё он вспомнил слова Янь Шу.
(Юй Шунь?)
Сердце Лю Хуэя мгновенно обледенело.
— Что касается чиновников из рода Хун, похоже, необходимо принять определённые меры.
— Юй Шунь.
— Слушаю?
Только что ощутимое, идущее из самой глубины души холодное чувство тревоги. Быть может, Юй Шунь на самом деле знает другой, лучший способ? Может быть, он мог бы найти возможность оставить Ли Шэня и Цзян Ю при дворе?
Лю Хуэй очень хотел спросить об этом.
Но он сам возвёл Юй Шуня в ранг канцлера. Лю Хуэю оставалось лишь проглотить свою тревогу.
Как он может не верить его словам?
— Ничего. Полагаюсь на тебя.
Юй Шунь улыбнулся и ответил:
— Слушаюсь.
****************************
Попрощавшись с Цзян Ю, Сю Ли вернулась в кабинет Юйшитая. Янь Цин налил ей чашку чая.
Сю Ли уронила голову на стол и долго не поднимала лица. Казалось, дело было не только в усталости.
— Сяоцзе, что вы думаете о начальнике Куе как о человеке?
— Начальник с язвительным языком и скверным характером. К тому же чрезвычайно строгий. Такое чувство, будто за его плечами немало дурных дел.
— Однако вы ведь не испытываете к нему неприязни?
— Почему ты так решил?
— Потому что вы, сяоцзе, стали гораздо мягче, чем во времена пребывания в провинции Ча. С тех пор вы научились принимать самые разные мнения. И это ведь благодаря не только Лили и Цинъе, но и начальнику Кую, верно?
Сю Ли не ответила. Некоторое время она молчала, мелкими глотками прихлёбывая чай.
— «Справедливость», которую отстаивает сяоцзе, всегда решительна и прямолинейна. Её легко понять, и никто не может ей возразить. Поэтому раньше вы считали, что если дело кажется вам правильным, то неважно, как именно его добиваться, ошибки не будет, верно?
— Да, я так думала.
Так было и в деле с подделками, когда она в одиночку действовала в обход полномочий, из-за чего труды Цинъи пошли прахом.
И тогда, по собственному произволу, она заставила Су Фана отправить его отца в тюрьму.
Сейчас бы она наверняка обдумала всё глубже и серьёзнее. Смогла бы уладить всё гораздо более достойным образом. Сю Ли сама это чувствовала.
Будь на её месте Янь Цин, он бы точно не совершил подобной ошибки. Нашёл бы другой способ и пришёл к иному результату.
Каким именно был бы этот способ, нынешняя Сю Ли ещё не могла вообразить.
Но, по крайней мере, она понимала: то, во что она верила, было лишь её собственным представлением о справедливости.
— Подобный образ мыслей при малейшей ошибке становится крайне опасным, и теперь вы, сяоцзе, должны это понимать. Изначальное убеждение в том, что раз ты прав, то и любые твои действия верны — не что иное, как самоуверенное высокомерие. Если навязывать свою справедливость напрямую, это порой может ранить других людей. А если речь идёт о чиновнике, наделённом властью, то последствия будут ещё серьёзнее.
— Да.
— И осознать это вам помог начальник Куй, не так ли?
Сю Ли закрыла глаза и кивнула.
В мыслях Куй Хуанъи всегда отрицал правоту Сю Ли, вечно насмехался над её наивностью и совершенно её не признавал.
Он лишь жёстко поставил её перед лицом реальности, заставив понять, что одни лишь умозрительные идеалы не имеют никакого смысла.
Поэтому Сю Ли начала думать.
Эту холодную реальность не изменить одним лишь слепым энтузиазмом, а значит, чтобы воплотить в жизнь свою справедливость и идеалы, нужны методы.
Чтобы иметь возможность пойти другим путём и достичь того же результата, что и Цинъя.
И Куй Хуанъи действительно стоял впереди неё.
****************************
— Янь Цин, раньше я думала, что настанет день, когда я обязательно заставлю начальника Куя признать поражение…
— А-а, ну да, цель, конечно, чем масштабнее, тем лучше!
«Если этот Куй Хуанъи признает поражение, нужно обязательно попросить историографа запечатлеть этот момент для истории», — подумал про себя Янь Цин.
— Я не могу сказать, что этот человек во всём прав, ведь он не из тех, кто отстаивает справедливость в простом и понятном смысле. Он постоянно бранит меня и каждый раз выставляет дурой. Но… в его словах ещё ни разу не было ошибки.
Ошибки не было. Поэтому Сю Ли не смела утверждать, что убеждения Куй Хуанъи ложны.
В мире существует множество видов «справедливости», о которых Сю Ли ещё не знает.
Сю Ли чувствовала, что, возможно, один из них находится в руках начальника Куя.
Даже если Сю Ли не может этого принять, ей следует хотя бы знать об этом.
— Ого… какой он крутой, я его так уважаю, как же здорово быть подчинённой этого человека, это повод для гордости — если честно, я никогда о таком и не думала. Всё равно всё, что он мне говорит, — это лишь сарказм и провокации. Кажется, он за кулисами плетёт немало интриг, да ещё вечно твердит мне: «того не делай, этого не делай», «ты только мешаешься» и прочие гадости…
— С первого взгляда кажется, что он настоящий злодей.
— Верно? Я не могу сказать, что уважаю его. Я не могу согласиться ни с тем, что он говорит, ни с тем, что делает. Однако в глубине души я чувствую, что он выдающийся человек.
Подбородок Сю Ли дрожал. Закрыв глаза, она со вздохом на одном дыхании высказала свои чувства. Да, именно поэтому…
— Я хочу добиться признания со стороны главы Куя.
То, что её не признают и вечно держат за дуру, заставляло Сю Ли чувствовать горькую досаду.
Теперь Сю Ли наконец осознала, что Куй Хуанъи стал для неё именно такой значимой фигурой.
Просто она не желала выказывать ему уважение. Если хорошенько поискать, его слова наверняка до сих пор хранятся в каком-то уголке её сердца. Однако если начать копаться там бездумно, можно навлечь на себя большие неприятности, поэтому сейчас Сю Ли не станет этого делать.
До тех пор, пока она не поймёт, в чём заключается его справедливость, и не сможет признать её от всего сердца.
Нынешняя Сю Ли всё ещё не могла признать Куй Хуанъи.
— Сяоцзе, работа юши заключается в том, чтобы обличать нерадивых чиновников, верно?
— Да.
— В таком случае, кто же обличает в неисполнении обязанностей самих юши?
— Другие юши.
— А если свои обязанности не исполняет сам глава, юши-дафу?
Сю Ли закрыла глаза. Янь Цин говорил по-настоящему беспощадно.
— Это тоже наша работа как юши. Даже обладающий самым низким рангом цзяньча-юши имеет право единолично выдвинуть обвинение против цзайсяна. О проступках глав ведомств всех времён докладывали именно подчинённые им юши.
Она не знала, какие замыслы лелеет Куй Хуанъи.
Однако он явно контролировал и ограничивал действия Сю Ли.
Подумав об этом, Сю Ли осознала, что расследования дел о соли, фальшивых монетах, убийстве бинбу-шилана и убийстве чиновника, которыми она занималась, по какой-то причине прерывались на полпути. Тем, кто принудительно останавливал все эти поиски, был Куй Хуанъи. Затем её перегружали другой работой, она трудилась, забывая о сне и еде, и сама не замечала, как выбрасывала прежние дела из головы.
Хоть ей и было трудно признать это, Сю Ли совершенно не понимала целей Куй Хуанъи.
— Послушай, Янь Цин, ты знаешь, как при дворе называют чиновников Юшитая?
— Не знаю. И как же?
Эту формулировку Сю Ли очень любила. Она произнесла её слово за словом, словно выдыхая:
— «Чиновники короля».
Сила, дарованная для защиты своего сюзерена — короля и народа.
Тем, кто даровал Сыма Сюню «шанс на жизнь», должно быть, были Сунь Линван или Ван Цзи. А Сыма Сюнь увёл Цю Ина от короля и создал «призрака темницы». Этот «призрак темницы», будучи убийцей бинбу-шилана, напал на Тринадцатую принцессу и Сю Ли. Дело бинбу-шилана было связано с «делом об убийстве чиновника». Пока преследовали Сыма Сюня, семья Пяо заточила Лю Хуэя в святилище. Всё это было взаимосвязано. Но Куй Хуанъи настойчиво разрывал эти связи, не позволяя им соединиться воедино.
А в делах о фальшивых деньгах и соли огромные суммы исчезнувших средств до сих пор не были найдены.
С делом о назначениях, которое Сю Ли и Янь Цину наконец удалось расследовать, всё обстояло так же.
Она уже признала Куй Хуанъи. Возможно, даже с некоторой долей почтения.
Даже если ей казалось, что она ошибается, она не могла найти примеров для опровержения. Даже если бы ей сказали, что она неправа, она, несомненно, могла лишь промолчать. Перед лицом Куй Хуанъи она была столь невежественна и неразумна, она — ничтожное существо, кичащееся своими полными самодовольства идеалами в своём крошечном мирке. Эта мысль постоянно терзала её, не давая покоя.
Возможно, именно поэтому, несмотря на бесконечные жалобы, гневные попрёки и то, что её выставляли дурой, несмотря на сыплющиеся градом сарказм и осуждение, она не могла сказать, что ненавидит его. В глубине души она желала научиться гораздо большему.
— Однако в некоторых вещах она ни за что не могла отступить.
Юши — это чиновники короля. Всё это ради того, чтобы исполнить свою мечту.
Даже если противник — Куй Хуанъи, она не должна отступать.
Даже если он был первым человеком, от которого Сю Ли хотела получить признание как чиновник.
Когда они отправлялись в провинцию Лань, Куй Хуанъи однажды сказал:
— С этого момента я намерен как следует взяться за семьи Хун и Лань.
Семьи Хун и Лань. Там, на той лестнице, он уже сказал об этом со всей ясностью.
**********************************************Конец шестой главы
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
