Чжими горько усмехнулся.
— Ли Шэнь, если ты так расстроен из-за моего ухода, то когда внезапно исчезнет Юй Шунь, тебе будет ещё тяжелее, верно?
Чжими поднялся и внезапно мягко обнял Ли Шэня.
— Спасибо, что тебе грустно со мной расставаться, Ли Шэнь. Береги себя. Прощай.
…Глядя вслед уходящему Ли Шэню, Чжими скрестил руки на груди.
Что ж, всё, что могло послужить вдохновением, уже сделано, теперь остаётся лишь надеяться на Ли Шэня.
Юй Шунь до крайности упрям.
Если кто и способен его изменить, так это только тот непобедимый в поднебесной король своенравия.
Чжими посмотрел на свои ладони: они почти перестали дрожать, и теперь он мог понемногу, страница за страницей, читать книги.
Книга, которую тогда одолжил ему Юй Шунь, была сказкой для маленьких детей — историей о лисе, оставляющей цепочку следов на снегу.
Давать такую книгу человеку, занявшему второе место на провинциальных экзаменах, было совершенно бессмысленно.
В тот момент он осознал, что Юй Шунь знает: он вовсе не «Лю Цымэй».
Странность, которую не заметил никто другой, приметил лишь Юй Шунь.
Теперь он больше не был призраком.
Плоды нандины опали, настала весна.
Долгая холодная зима наконец сменилась светом.
Глядя сверху вниз на могилу друга, Чжими улыбнулся.
— Послушай, Сяо Мэй, я непременно вернусь в Гуйян, когда поправлюсь. Так что, пожалуйста, подожди с уборкой на могиле до тех пор.
— Чтобы вновь увидеть тех дорогих друзей, что были моложе него.
Спустя несколько дней после ухода Чжими… Юй Шунь неспешно собирал вещи в тесном жилище, выделенном для успешно сдавших государственные экзамены. Внезапно он о чём-то вспомнил и рассмеялся.
Хоть их практическая польза и вызывала споры, эти государственные экзамены определённо оставляли неизгладимое впечатление.
(Похоже, Ли Шэнь тоже не собирается поступать на службу). Для страны это было неожиданной удачей, а он сам мог попрощаться с Ли Шэнем.
Какое-то время наверняка будет царить тишина, подобная той, что наступает после конца света.
(Ах, точно, нужно купить новую трость). И в этот самый момент послышались знакомые шаги, приближавшиеся издалека.
Как и ожидалось, прибежал Ли Шэнь, неся в руках несколько больших коробок.
— Юй Шунь, ты здесь?!
Увидев Юй Шуня, Ли Шэнь с облегчением выдохнул, но, заметив пустую комнату, тут же нахмурился.
Ли Шэнь оставался верен себе — его лицо было живым и выразительным. Но почему он почувствовал облегчение и из-за чего недовольно свёл брови?
Затем Ли Шэнь с грохотом выставил на стол три ящика. Это были прямоугольные, весьма внушительные короба из павловнии.
— …Что это?
— Новые трости. Тебе в подарок.
Юй Шунь был слегка ошеломлён тем, что Ли Шэнь озвучил его собственные мысли.
— Любая подойдёт, выбирай ту, что нравится.
С гордым видом Ли Шэнь открыл верхний ящик.
Ослепительное сияние, подобное золотому свету Будды, заполнило всё вокруг.
Юй Шунь лишился дара речи, и это было абсолютно искренне.
— Смотри! Трость из чистого золота! Она никогда не сгниёт! Больше не придётся покупать новую, это чрезвычайно экономно!
Похоже, для Ли Шэня условие «никогда не сгниёт» было куда важнее того факта, что вещь сделана из чистого золота.
Она и впрямь никогда не сгниёт, а уж с точки зрения выгоды — если её продать, можно до конца жизни не заботиться о пропитании и одежде. Но ведь главная проблема была совсем не в этом!
Заметив, что Юй Шунь не особо радуется, Ли Шэнь открыл второй ящик.
— Ну чего ты, золото не нравится? Ладно, эта, пожалуй, подойдёт Юй Шуню больше. Смотри, из чистого серебра.
Серебряная трость сияла так ярко, что становилось не по себе.
— Изделия из серебра боятся жара… если поднести к огню, она может размягчиться или деформироваться, об этом стоит помнить. Но она реагирует на яд, поэтому я рекомендую именно её.
Похоже, для Ли Шэня ценность чистого серебра заключалась лишь в удобстве проверки на яды.
Поскольку Юй Шунь продолжал молчать, Ли Шэнь открыл последний ящик.
— Тогда как насчёт этой? Рукоять сделана из алмаза — самого твёрдого минерала в мире, она точно не сломается, даже если упадёт на землю. Если ударить ею того, кто тебе не по нраву, даже Юй Шунь сможет нанести смертельную рану. Хотя, если она вдруг загорится, то превратится в уголь.
Неизвестно, где он раздобыл такой огромный камень, но для Ли Шэня трость с алмазом, очевидно, имела лишь два достоинства: «её невозможно сломать» и «она идеальна в качестве оружия».
Негниющая трость из чистого золота. Реагирующая на яд трость из чистого серебра. Самая твёрдая в мире трость с алмазом. Словно выбираешь посох для небожителя.
Раньше он об этом и не догадывался.
Оказывается, обладая таким богатством, как у Ли Шэня, можно воссоздать даже сокровища богов.
У Юй Шуня закружилась голова. Ему почудился голос, спрашивающий: «Ты уронил золотой топор или серебряный?»
— …Ли Шэнь… я благодарен тебе за заботу, но достаточно и просто твоего намерения.
— Что… чем именно ты недоволен? Принимай давай!
Даже если ты велишь принять…
— …Они слишком тяжёлые, я не смогу их поднять.
— …А?
— Я говорю, всё это слишком тяжёлое, мне не под силу.
Хотя Ли Шэнь без малейших усилий притащил все три трости разом, для Юй Шуня любая из них, без сомнения, обернулась бы вывихом плеча.
Ли Шэнь, приложивший столько усилий, похоже, совершенно не учёл этот нюанс. Он замер в нерешительности, с сожалением переводя взгляд с тростей на Юй Шуня.
— …А какой ещё подарок заслуживает «ответной благодарности»?
— А? Ответной благодарности?
— Ну, вроде того, как если бы ты заварил мне чашку чая с юдзу.
Похоже, Ли Шэню чего-то хотелось.
Юй Шунь на мгновение задумался, и в нём пробудилось излишнее милосердие.
К тому же Юй Шунь на самом деле оценил само желание Ли Шэня найти замену сломанной трости.
— Хорошо. Поскольку я уже принял твоё доброе отношение, я могу отблагодарить тебя в ответ.
Плечи Ли Шэня дрогнули.
— …Правда?
— Да. Но только если это будет мне под силу.
— Значит, правда? Отлично, тогда слушай…
В этот миг Юй Шунь почему-то ощутил дурное предчувствие, будто он по неосторожности заключил сделку с владыкой демонов.
Ой-ой?
— Тогда поступай на службу вместе со мной!
— …Что?
— Я всё обдумал и, хоть мне это и не интересно, решил стать чиновником. Но только при условии, что ты, Юй Шунь, тоже займёшь должность. Договорились? Ты же только что обещал согласиться на всё, что тебе под силу? В следующий раз я отведу тебя в поместье старшего брата, и Фэнчжу может пойти с нами, если захочет. У меня ещё полно разных планов, и мне будет очень неудобно, если ты сбежишь!
Юй Шунь подпёр щёку рукой и посмотрел на Ли Шэня взглядом чуть более глубоким, чем обычно.
— …Ты хочешь быть со мной рядом?
— Да… ты всё путаешь! Я говорю, что хочу вместе с тобой заниматься делами!
А есть ли разница?
Юноша, который когда-то не удостоил Юй Шуня и взглядом.
В то время Юй Шуня не существовало в мире Ли Шэня.
Да, даже если он стоял прямо перед глазами Ли Шэня.
Что же изменилось с тех пор?
И тогда Юй Шунь дал ответ.
— Ну и дурак. Потратить своё «желание» лишь на то, чтобы заставить тебя поступить на службу.
Хуан И высокомерно смотрел на дверь, за которой только что скрылся Ли Шэнь.
Тот даже не догадывался, что когда-то Хуан И оставил Юй Шуня на произвол судьбы.
В уголках губ Хуан И заиграла ироничная усмешка.
— Что это за «кто сказал, что я не пойду на службу?» Ты же сам постоянно твердил, что ни за что этого не сделаешь.
Хуан И уставился на Юй Шуня.
— …Всё из-за того, что ты отказался отпустить Цзымэй. Именно это загнало меня в ловушку и вынудило пойти на сделку с королём Цзянь Хуа.
— С какой стати мне было упускать такую заслугу? В любом случае, ты ведь и не собирался соблюдать условия сделки — всерьёз сдавать экзамены до самого конца и вступать в должность.
— …Я только вознамерился прогулять дворцовый экзамен, как меня поймали. К тому же пригрозили, что если я нарушу обещание, то господина Ван Цзи понизят в должности или что-то в этом роде. Просто отвратительно. И ещё неизвестно, кто приложил все усилия, чтобы даже дату экзамена перенесли.
— Тебе будет удобнее оставаться в группе государственных экзаменов.
Юй Шунь прибирался в комнате, готовясь к вступлению в должность, но Ли Шэнь, похоже, что-то не так понял.
— Как странно, что ты так печёшься о Чжими.
— …Ничего особенного, просто вспомнилось былое.
— Былое?
— …«Неужели такие люди и впрямь существуют?» — подумал я тогда. Подумал о том человеке, что с запредельной наивностью сказал мне, лишившемуся возможности ходить: «Когда опадут все ягоды нандины, случится что-то хорошее».
— …И кто же это был? Господин Ван Цзи?
— Именно. Пока я недоумевал, что за чепуху он несёт, он произнёс: «Весна». Я тогда просто лишился дара речи. Так называемая весна — это ведь лишь легкомысленная, пустая картинка. Она не вернёт мне способность ходить, не утихомирит боль в ногах, ничего не изменит. Я решил, что он, должно быть, хочет привести ко мне лучшего лекаря, но ответом снова была «весна».
Сначала он подумал, что тот издевается над ним, пользуясь его юным возрастом, но Ван Цзи был предельно серьёзен.
«Было бы славно, если бы мы и в следующем году смогли увидеть её вместе».
Хотя для Чжими, бывшего простым солдатом, это было время года, полное света, для Ван Цзи весна была порой сражений.
Перемирие зимой и начало войны весной — таков заведённый порядок.
…Любоваться вместе весной и прочие подобные нежности возможны лишь в мирные времена.
Возможно, настанет день, когда весна придёт уже без этого человека — Юй Шунь вспомнил об этом, глядя на Чжими.
— …Раз уж я пошёл на экзамены ради господина Ван Цзи, то и на службу вступлю ради него же.
— Это само собой. Но знаешь, от того, как ты в этот раз прикидываешься добряком, мороз по коже.
— Так ведь проще достичь цели, верно? Хороший человек весь состоит из уязвимостей, он вечно кажется тем, кто нуждается в защите. Просто замечательно, что удалось поймать столько крупных рыб, однако…
Вспомнив о Ли Шэне и Фэнчжу, Юй Шунь внезапно рассмеялся.
— Быть хорошим человеком, оказывается, довольно приятно.
— Тебе приглянулись эти олухи?
— Да, пожалуй.
Юй Шунь улыбнулся так, что невозможно было понять, сколько в его словах искренности.
— Ты с давних пор питал слабость к дуракам. Что ж, развлекайся, пока не пробьёт час. В конце концов, твой выбор всё равно падёт лишь на одного-единственного человека.
Юй Шунь помог Лю Чжими, но, с другой стороны, он не стал бы помогать больше никому.
Даже если бы ему нравилась сотня вещей, в итоге он, не колеблясь, выбрал бы лишь одну. Только ту самую, единственную.
Юй Шунь рассмеялся.
— Да, ты прав.
Но пока этот миг не настал, можно и подыграть кому-нибудь в его жизни.
До тех самых пор, пока не придёт время вернуться к собственной судьбе.
Под конец Хуан И внезапно задал Юй Шуню вопрос — тот самый, который ему позже задавали сотни раз.
— Ты… как тебе вообще удалось приручить этого Хун Лишэня?
Приручить?
На самом деле всё было ровно наоборот.
Юй Шунь ровным счётом ничего не делал с Ли Шэнем.
Просто Ли Шэнь сам ворвался в его мир, да так там и остался.
Почему — он и сам толком не знал.
Но что ж, пускай, можно и составить ему компанию на какое-то время — пока длятся эти каникулы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
