— И до каких пор это будет продолжаться? До каких пор ты будешь оставаться моим начальником Шаншу?
До каких пор? До тех пор, пока Лю Хуэй не совершит непростительную ошибку? Пока Юй Шунь не сочтёт, что Лю Хуэй не годится в короли? До тех пор, пока он сам не сможет больше верить словам Юй Шунь? Сплошные туманные ответы.
После лишь краткого молчания Юй Шунь улыбнулся и, держа в руке веер из перьев, склонил голову.
— Неважно, до каких пор — пока я нужен вам, я буду оставаться вашим начальником Шаншу, Ваше Величество.
И снова туманный ответ. С одной стороны — безупречный ответ образцового чиновника, но в то же время в его словах будто слышался скрытый смысл.
Лю Хуэй не мог разобрать, была ли эта фраза правдой или ложью. Однако в его ушах словно прозвучало:
— Всё зависит от тебя.
Казалось, он услышал именно эти слова.
Выходя из комнаты, Лю Хуэй даже не понимал, какое выражение застыло на его лице.
※
Кроме Тринадцатой принцессы, Цю Ин никому не сказал о своём уходе и даже не оставил письма. Чтобы всё выглядело как «самовольное решение Лань Цюин», нужно было отчитаться уже после свершившегося факта. Любое послание, оставленное перед отъездом, могло стать уликой, а ведь у короля и так голова шла кругом из-за саранчи, кадровых перестановок и дел господина Юй Шунь.
Даже глубокой ночью в Сяньдуншэн ярко горел свет. Впрочем, поговаривали, что Сяньдуншэн работает именно по ночам, так что, возможно, это было вполне нормально.
Постучав и сообщив о цели визита, Цю Ин быстро получил разрешение войти. Его не стали расспрашивать. Видимо, высокопоставленные чиновники нередко наведывались сюда в столь поздний час.
— Пожалуйста, не утомляйте господина Юй Юйе, очень вас прошу, — проговорил молодой чиновник Сяньдуншэн, ведя Цю Ин за собой.
Эти слова заставили Цю Ин вспомнить то, о чём упоминал Лю Хуэй. Король вроде бы говорил, что в последнее время господин Юй Юйе часто пропускал собрания из-за недомогания.
— Господину нездоровится?
— Да, годы берут своё. Когда Пяо Лиин-дажэнь был здесь, он брал на себя большую часть бумажной работы, и тогда было полегче… Но теперь господину Юй Юйе снова приходится трудиться не покладая рук.
Поднимаясь по лестнице вслед за чиновником, Цю Ин ощутил нечто странное: казалось, ступеней было гораздо больше, чем виделось снаружи. Будто он взбирался всё выше и выше, не в силах достичь вершины, и словно не мог больше отсюда уйти, точно заблудился в самой чаще леса, из которого нет выхода.
(Ого… Наверное, Тринадцатая принцесса чувствовала себя так же, когда заблудилась в Цзюцайцзян?)
Внезапно пространство перед ним расширилось. После странного головокружения, словно его внутренние часы сбились, взгляду открылся длинный коридор. По обе стороны мрачными рядами выстроились совершенно одинаковые двери, из-за чего чувство расстояния притупилось.
— Господин Юй Юйе в комнате в самом конце коридора, а я, пожалуй, откланяюсь…
С чувством, будто его околдовала лиса-оборотень, Цю Ин направился к концу коридора.
Он осторожно толкнул дверь, и в лицо ему ударил густой аромат лекарственных трав. Цю Ин замер, поражённый открывшимся видом. Просторное помещение, не уступающее главному залу императорского дворца, казалось тесным из-за обилия вещей. Лампы, расставленные в ряд, отбрасывали призрачные блики. На полках теснились тысячи видов трав, стояли армиллярные сферы, чаши с водой, зеркала и загадочные измерительные приборы. Книжные шкафы, занимавшие три стены от пола до потолка, походили на архив больше самого архива, и книги на них громоздились целыми горами.
И посреди всего этого восседала маленькая фигурка Юй Юйе.
Тут Цю Ин заметил, что здесь он не один: в комнате находился ещё один знакомый ему человек. Татуировка на лбу, смуглая кожа, суровое лицо и повязка на глазу. Он стоял в непринуждённой позе, но при этом во всей его фигуре не было ни единого изъяна, за который можно было бы зацепиться.
— Сюнь?!
Это, вне всяких сомнений, был Сыма Сюнь, исчезнувший в Цзюцайцзян вместе с Чжу Цуй. Сюнь всё с тем же беззаботным видом усмехнулся:
— О, Цю Ин, давно не виделись! Слыхал, ты остался без работы?
— Вовсе я не безработный! Хотя, честно говоря, если бы это было так… возможно, было бы даже лучше.
Вкалывать на подхватке у лорда Цзинь Лань — уж лучше и впрямь сидеть без дела.
— Да нет же! С-с-скажи, почему ты здесь, Сюнь?!
— Разумеется, за тем же, за чем и ты.
— Ты тоже собираешься в семью Пяо? Зачем?
Сюнь посмотрел на него со смесью жалости и насмешки. На правом глазу у него была чёрная повязка, но Цю Ин сразу понял, что это не та, которую когда-то подарила Тринадцатая принцесса.
— Послушай, приятель, мы сейчас по разные стороны баррикад, с чего бы мне тебе рассказывать? Ты всё такой же безмозглый шао-е.
— З-заткнись!! Юй Юйе, как вы могли впустить эту подозрительную личность с сомнительным прошлым?!
Юй Юйе погладил пушистую бороду и, склонив голову набок, перевёл взгляд с Цю Ин на Сюнь и обратно.
— Вот как? Подозрительная личность? А я чувствую в нём «ветер», весьма схожий с синим.
— Какой ещё «ветер»?
— В этом человеке должна быть «тайна цвета», принадлежащая семьям Лань и Пяо, то есть их «ветер». Я слышал, ты тоже не заблудился в Цзюцайцзян.
Сам Сюнь лишь слегка удивился этим словам, а вот Цю Ин пришёл в полный ужас.
Причина, по которой Сюнь, будучи выдающимся сыном главы клана, всё равно подвергался всяческому отчуждению со стороны отца… Цю Ин ни от кого об этом не слышал, но постепенно начал догадываться сам. Внешность Сюнь была неоспоримым фактом: такой смуглой кожей во всей семье Сыма обладал только он. Его глубокие черты лица, на которые невольно хотелось смотреть снова и снова, томный взгляд и рассудительный характер — всё это совершенно не вписывалось в грубые нравы семьи Сыма.
Считая, что сын от случайной связи не достоин быть наследником, отец Сюнь всегда видел в нём бельмо на глазу. И вот эту тему, которой до сих пор никто не смел касаться, Юй Юйе затронул так легко и непринуждённо.
Цю Ин заёрзал от неловкости куда сильнее самого Сюнь.
— Я-я ничего такого не слышал, Сюнь! Да и неважно это всё! Напротив, я считаю, это просто замечательно, что ты не родился с такой же грубой и лишённой изящества физиономией вояки, как у деда Лун!
Сюнь был обезоружен. Таков уж был характер Цю Ин — он и вправду так считал.
— Цю Ин, выходит, для тебя лицо — самое главное?
— Дурак, мы не выбираем лицо, с которым рождаемся! В любом случае, как по мне, с твоим внутренним миром всё в полном порядке!
Цю Ин и впрямь был прирождённым шао-е. В его душе никогда не было места мелочным расчётам. Какой бы меркой ни пользовались окружающие, он верил лишь в то, что считал важным сам, — именно поэтому он оставил семью Лань и выбрал короля. Даже Сюнь, которого собственный отец считал врагом, — всё в этом Сюнь в глазах Цю Ин было, несомненно, «в полном порядке».
В этом его единокровная сестра, Тринадцатая принцесса, была на него похожа. Именно поэтому Сюнь рядом с этими простодушными братом и сестрой мог по-настоящему расслабиться. Стоило ему оказаться подле них, как всё вокруг начинало казаться забавным.
Юй Юйе снова перевёл взгляд с Сюнь на Цю Ин.
— К тому же, этот господин здесь тоже по поручению некоего человека…
«Некоего человека»?! Цю Ин посмотрел на Сюнь. Кто мог поручить что-то Юй Юйе, столпу Сяньдуншэн?
— «Сюзерен», которому Сюнь поклялся в верности.
Цю Ин проворно опустился на колени рядом с маленьким Юй Юйе, всем своим видом показывая, что намерен выведать тайну.
— А не могли бы вы поведать мне, кто это? Юй Юйе, я могила, честное слово! Расскажите, ну пожалуйста! Я могу устроить вам поездку в лучшие купальни на горячих источниках в провинции Лань — «Источники вечного блаженства», с полным курсом целебного массажа стоп!
— Нельзя. Сяньдуншэн обязан хранить тайны, да и взятки — это плохо.
Пусть Юй Юйе и выглядел мило, его упрямство и умение держать язык за зубами были широко известны.
Сюнь с сомнением посмотрел на друга детства — тот действительно остался всё таким же глупым шао-е, как и в десять лет.
— Послушай, Цю Ин, меня даже не столько занимает вопрос, почему ты остался без дела, сколько то, как ты ухитрился так долго и благополучно пробыть генералом. Это просто непостижимо.
— Твои слова звучат крайне грубо!
— Кхе-кхе, — Юй Юйе кашлянул и пригладил белоснежную бороду.
— Полагаю, у вас обоих одна цель: вы желаете отправиться в семью Пяо?
Сюнь и Цю Ин переглянулись и кивнули.
Юй Юйе снова медленно перевёл взгляд с одного на другого.
За их спинами стояли ещё двое: один был королём, а другой —
Юй Юйе не стал спрашивать о целях их визита в семью Пяо. Словно он и так всё знал, старик лишь кивнул.
— Все «пути», ведущие в семью Пяо, сейчас полностью перекрыты с той стороны. С моими нынешними силами я могу с трудом открыть проход, но такая возможность выпадет лишь раз, и только в один конец. Вы всё ещё намерены отправиться туда?
Сюнь, казалось, знал об этом заранее и ничуть не удивился. Однако совершенно не осведомлённый об этом Цю Ин в изумлении разинул рот.
— Что?! То есть можно уйти, но нельзя вернуться? А как же нам быть на обратном пути?
— Разумеется, придётся просить людей из семьи Пяо. Если они не откроют для вас проход, вы не вернётесь.
— Э-э? Просить кого? И как именно просить?
— Любым доступным тебе способом.
Низкий голос Юй Юйе заставил Цю Ин наконец умолкнуть.
— Каким угодно способом.
Юй Юйе повторил эти слова. Столь глубокая, столь тяжёлая фраза.
— Двери семьи Пяо крепко заперты. Вы сможете вернуться только в том случае, если они соизволят полностью открыть их со своей стороны. Чтобы отправиться в семью Пяо, вы должны обладать соответствующей решимостью. Иначе я не стану открывать для вас «путь».
Сюнь недоверчиво покосился на своего друга детства.
— Эй, послушай, ты что, пришёл сюда, даже не подготовившись к подобному?
— Ой, да нет же! Я не то чтобы относился к этому легко… нет, не легкомысленно. Но я думал, что просто помогу Сю Ли, а потом смогу вернуться. И в страшном сне не мог представить, что появится столь тяжёлая дополнительная задача.
Ему придётся покорить род Пяо, с которым не смог до конца совладать даже покойный король, иначе он не вернётся.
Это всё равно что вытянуть этот упрямый, замкнутый род из его изоляции.
…Разве дополнительная задача не оказалась важнее основной? Как ни посмотри, это было именно так.
— Ну и ну, у тебя, кажется, только лицо умное. Ты всегда был таким: сначала делаешь, а потом, когда уже вляпался по уши, начинаешь паниковать, глупый шао-е. Тебе ведь уже двадцать шесть лет, неужели ты и дальше собираешься так жить?
— Хва… хватит… да замолчи ты уже! Я как-то дожил до этого времени, значит, всё со мной в порядке!
Цю Ин, разозлившись от смущения, решил стоять на своём с самым уверенным видом. По правде говоря, о его настоящем характере знали только Тринадцатая принцесса и Сюнь. Перед остальными он всегда умело притворялся, но почему-то перед этим типом совершенно не мог ничего скрыть.
— Тогда спрошу тебя, Сюнь: ты с самого начала был к этому готов?
— Мне лишь нужно, чтобы Юй Юй-дажэнь переправил меня туда, а как вернуться — я что-нибудь придумаю.
Сюнь, сохраняя всё тот же беспечный вид, пожал плечами.
Цю Ин незаметно нахмурился… Вопреки своей внешней небрежности, Сюнь на самом деле был человеком типа осторожного стратега. Цю Ин знал это давно, и с тех пор ничего не изменилось. Ответ Сюня был ни утвердительным, ни отрицательным; он не спешил раскрывать свои карты. К тому же, если вспомнить, что он действовал заодно с Чжу Цуй, нетрудно было предположить наличие у него определённых связей с семьёй Пяо. Его слова о том, что «его нужно просто переправить», заслуживали доверия. По крайней мере, Цю Ин не мог придумать ни единой причины, по которой Сюню понадобилось бы отправляться в семью Пяо под угрозой никогда не вернуться. Но если у него уже есть способ…
Тринадцатая принцесса когда-то сказала: «Возможно, за Сю Ли следит кто-то ещё».
…Неужели она оказалась права?
Однако Юй Юй-дажэнь сказал, что «путь» можно открыть лишь однажды. Если Сюнь воспользуется этим единственным шансом первым, Цю Ин навсегда потеряет возможность попасть в семью Пяо и оказаться рядом с Сю Ли.
— В таком случае, какова его цель?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
