— А ведь есть ещё Дайдай! Хорошая мысль… Но кто-нибудь уже связался с ним? Чем он занимается после того, как подал доклад Куй Хуанъи?
— Похоже, он нашёл себе дело и действует самостоятельно. Я могу связаться с ним в любое время. Ну что, позовём его? К тому же, Ваше Величество, сейчас у Вас под рукой из юши в качестве «пешек» остались лишь сяоцзе, Дайдай и я. Выбор, честно говоря, так себе.
Выбор и впрямь был небогатым. Лю Хуэй невольно почувствовал укол зависти, осознав, каким преимуществом обладает Ван Цзи, имея в своём распоряжении таких выдающихся людей, как Лу Цинъя и Куй Хуанъи. Вот бы одолжить Лу Цинъя на время…
— М-м… В таком случае пусть Цзинь Лань и Цю Ин станут телохранителями Дайдая…
Едва эти слова сорвались с его губ, как двое названных в один голос возмутились:
— Лю… Ваше Величество! Почему отправить этого силача Янь Цина — значит потратить боевые силы впустую, а отправить меня — ничуть не жалко?!
— Погоди, Цзинь Лань, ты не то говоришь! Зачем меня бросать? Скажи «нас»! Именно так, Ваше Величество! Вы слишком жестоки!
— Да… верно! Какая потеря!
Стоявшие рядом Шао Кэ и Янь Цин почти физически ощутили, как Лю Хуэй подумал: «Как же с этими двумя хлопотно».
— Ваше Величество, почему бы не спросить самого Дайдая, не хочет ли он отправиться один? Это может оказаться на редкость любопытным.
— Янь Цин, что ты такое говоришь?
— Хотя Дайдай всегда считает себя глупым и бесполезным, неспособным на великие дела, на мой взгляд, в этом и заключается его преимущество. У него есть другие способности, с лихвой восполняющие недостатки. Иначе начальник Куй не стал бы его повышать. Стал бы такой приверженец талантов, как Куй Хуанъи, продвигать по службе того, кого считает никчёмным, и давать ему полномочия юши? Если человек бесполезен, начальник так и говорит. Я считаю, стоит узнать мнение Дайдая. К тому же Дайдай всегда был рядом с сяоцзе и видел, как она работает.
Лю Хуэй посмотрел на Янь Цина. Насколько Лю Хуэю было известно, в прямом подчинении Куй Хуанъи были только Лу Цинъя, Хун Сюули и Чжэнь Суфан. Даже Янь Цин оставался лишь младшим инспектором и не продвинулся выше. Лю Хуэй решил довериться — довериться Янь Цину и прозорливости Куй Хуанъи.
— …Понятно, Янь Цин. Я подготовлю указ, а ты его доставишь, идёт?
— Будет исполнено!
— И последнее — местонахождение железа и угля. Нужно найти гору, где спрятаны угольные склады и литейные мастерские. Судя по словам Шао Кэ, вероятность возвращения мастеров крайне мала… Но мы должны хотя бы свести к минимуму утечку оружия и технологий. Если удастся отбить мастеров, полагаюсь на вас. Тщательно обыщите горы и реки провинции Цзы, разделитесь и найдите все возможные места.
После того как Цзинь Лань и Цю Ин ответили, Шао Кэ продолжал пристально смотреть на Лю Хуэя.
— …Есть что-то ещё, Лю Хуэй, Его Величество?
— …Да.
Приближался праздник зимнего солнцестояния. За окном уже совсем стемнело. «Мира впереди не разглядеть», — прошептал про себя Лю Хуэй.
— Это лишь моё предположение, но, возможно, сразу после Нового года я получу личное письмо от Ван Цзи.
Все молчали, ожидая продолжения. Заметив, что раньше такого не случалось, Лю Хуэй улыбнулся.
— …Должно быть, он предложит встретиться для переговоров.
Звуки циня доносились из глубины памяти, словно возвещая о конце сна.
Лю Хуэй опустил взгляд на меч Мо-се в своих руках. В ушах зазвучал голос, острый, словно лезвие этого меча.
— Когда придёт время, давай встретимся снова лицом к лицу.
В ту последнюю ночь перед тем, как Ван Цзи отправился в провинцию Хун бороться с нашествием саранчи, Лю Хуэй уже осознал: при следующей встрече всё в них изменится. И какими бы ни были эти перемены, они неизбежно приведут к какому-то финалу.
Что сказать Ван Цзи при встрече? Честно говоря, сейчас Лю Хуэй не знал. Ему казалось, что слов — и тех, что хочется сказать, и тех, что должно — слишком много. Подобно воде, замерзающей с приходом зимы, сердце Лю Хуэя в этом году постепенно становилось холодным и твёрдым, и оттает оно лишь с приходом весны. Он не знал, что останется внутри, когда лёд сойдёт, но чувствовал, что должен прийти на встречу с Ван Цзи именно с этим.
Один на один. Лицом к лицу. Лю Хуэй медленно обвёл взглядом каждого присутствующего и, наконец, остановил его на Сю Ли, лежащей в гробу.
Лю Хуэй улыбнулся. Это была такая яркая улыбка, какой даже Шао Кэ, постоянно бывший рядом с ним, никогда прежде не видел.
— Когда этот момент настанет, прошу вас исполнить мою просьбу. Какова бы она ни была.
Лю Хуэй не стал ждать ответа.
Ибо это была не просьба, а приказ короля.
● ● ●
— Несколько дней спустя. Ночью в час Хай зашуршал дождь.
В храме Цзянцин Лю Хуэй, читавший свитки, услышал стук капель по крыше и поднял глаза.
В этот момент дверь тихо отворилась. Послышались знакомые шаги.
— Как тебе зима в провинции Хун?
— …Вместо снега идёт дождь. В Гуйяне в это время года уже намело бы сугробы.
— В провинции Хун тоже иногда бывает снег. Просто здесь открытая местность, и стоит температуре чуть подняться, как снег превращается в дождь.
Пройдя мимо Лю Хуэя, гость остановился у гроба, в котором лежала Сю Ли. С его дорожной одежды капала вода. Это, казалось, беспокоило его, и он с некоторым сомнением смотрел на Сю Ли, застыв в отдалении от гроба.
Лю Хуэй улыбнулся. За последние дни он часто видел эту картину. Многие приходили взглянуть на Сю Ли, а затем уходили.
Отложив свиток в сторону, Лю Хуэй тихо склонил голову.
— Цзян Ю… прошу тебя.
— Положись на меня.
Одетый в дорожное платье Цзян Ю обернулся и спокойно улыбнулся. Но тут же уныло опустил плечи.
— …Снег и опасные горные тропы — это ещё ничего. Хуже всего то, что мне придётся ехать вместе с этим Люй Лаотоу.
— …М-м… я понимаю… мне правда неловко перед тобой за это…
На днях чиновник Лю прислал Лю Хуэю ответ, в котором сообщил, что охрана ему не нужна — он отправится только вдвоём с Цзян Ю. Его доводом было то, что стража не только увеличит риск обнаружения врагом, но и в случае прямого столкновения всё будет кончено — противник попросту не поверит, что цель поездки — лишь переговоры. Но с другой стороны, хотя вдвоём риск быть замеченными снижался, отсутствие охраны делало само путешествие куда более опасным.
Несмотря на это, Цзян Ю согласился с доводами чиновника Лю.
Цзян Ю даже не сменил одежду. Едва прибыв в храм Цзянцин, он не стал тратить время на отдых и сразу готовился отправиться в путь. Времени на промедление не осталось.
Лю Хуэй хотел было улыбнуться, но не смог.
— …Ты обязательно должен вернуться живым.
— Дурак, что за чепуху ты несёшь? Это плохая примета… Да и я больше не могу оправдываться тем, что вечно теряюсь… Разъезжать по провинциям с убеждениями — это достойная работа для высокопоставленного чиновника. В этот раз я позволю чиновнику Лю хорошенько меня натаскать. Хоть он и человек тяжёлый, и совсем не похож на Ян Сю-да-жэня… но он по-своему очень интересный и выдающийся человек.
Лю Хуэй был поражён. Хотя он старался слушать с невозмутимым видом, кажется, он впервые слышал от Цзян Ю признание в собственном неумении ориентироваться. И всё же такой Цзян Ю казался на удивление более надёжным и вызывал больше симпатии, чем раньше. Со всеми своими недостатками Цзян Ю оставался Цзян Ю. И Лю Хуэю он нравился теперь ещё больше.
Цзян Ю немного помолчал. Похоже, он в чём-то сомневался. Наконец он поднял голову, посмотрел на Лю Хуэя и тяжело вздохнул. Крепко зажмурившись, он словно принял окончательное решение, скрестил руки на груди и произнёс:
— …Послушайте, Ваше Величество. Перед тем как господин Ван Цзи отправился на борьбу с саранчой, я ходил на встречу с господином Юй Шунем.
Юй Шунь. Услышав это имя, Лю Хуэй резко поднял голову и посмотрел на Цзян Ю.
В комнате, где в тусклом свете подсвечника царила тишина, нарушаемая лишь шумом дождя, Цзян Ю подошёл ближе к Лю Хуэю.
— Честно говоря, я до сих пор не могу понять, друг он или враг. В отличие от Цзинь Ланя, у меня есть некоторые соображения на этот счёт… но я их не озвучу. Лишь в этом вопросе я не хочу, чтобы моё мнение повлияло на твоё решение.
Цзян Ю запустил руку за пазуху, что-то выискивая. Наконец он достал фиолетовый свёрток размером с ладонь.
— Тогда господин Юй Шунь отдал мне это. Он сказал, чтобы я передал это тебе.
— …Передал мне?
— …Он сказал мне так: «Передавать ли эту вещь королю и открывать ли её — решать только тебе и самому королю. Даже если ты решишь не отдавать её ему, в этом не будет ничего страшного».
Юй Шунь произнёс это со своей обычной мягкой улыбкой. Тогда Цзян Ю впервые осознал, насколько трудно понять такую улыбку человеку, охваченному сомнениями, насколько она непостижима. Хоть для этого и не было причин, каждое его слово, каждый слог невольно вызывали подозрения. Просто стоя перед ним, Цзян Ю чувствовал, как кружится голова, будто им вертят как хотят.
— …Я не открывал его. Просто всё это время думал, стоит ли отдавать его тебе.
До того как Лю Хуэй покинул Гуйян, во время отъезда и после него — Цзян Ю постоянно держал свёрток у себя за пазухой, беспрестанно размышляя и колеблясь.
— Если бы я не отдал его тебе до того, как мы отправимся на север, то не отдал бы уже никогда. Но только что, увидев твоё лицо, я принял решение. Решил передать его тебе. В конечном счёте, выбор за тобой, а не за мной… Прости, я сказал нечто безответственное.
— …Нет, всё в порядке, ты прав.
— …Ещё он велел передать: «Когда отдашь это королю, скажи ему, чтобы открыл, когда не сможет принять решение».
— М-м? О каком именно решении речь? Не хочу хвастаться, но я постоянно нахожусь в состоянии, когда не могу ничего решить.
— Ты дурак? Не стоит говорить об этом с такой гордостью! Хотя я и сам не знаю, что он имел в виду…
Цзян Ю помедлил мгновение и, наконец, вложил свёрток в руки Лю Хуэя.
— …Я не знаю, что он там написал. Теперь уже нельзя исключать, что внутри может оказаться ложь или ловушка. Но даже если бы я посмотрел, то наверняка не смог бы отличить правду от вымысла. Я не хотел поддаваться сомнениям, поэтому так и не решился его открыть.
Этот свёрток был точь-в-точь как те, что встречаются в сказках.
Подаренная шкатулка: стоит ли её открывать? А если откроешь, то что делать потом?
Цзян Ю понимал лишь одно: если он сам откроет её, то, что бы там ни лежало, это неизбежно ввергнет его в пучину сомнений. И тогда, передавая свёрток королю, он волей-неволей выразил бы собственное мнение, тем самым повлияв на него. Это было бы ничем не лучше всех его прежних ошибок. Поэтому, хотя узел на свёртке можно было развязать одним лёгким движением, Цзян Ю так и не протянул к нему руку.
Сейчас его способности были слишком далеки от способностей Юй Шуня, и неосмотрительное вмешательство привело бы лишь к тому, что его использовали бы в чужих интересах.
— Открывать его или нет — решать только тебе.
В последний раз взглянув на свёрток, Цзян Ю отряхнул край своего плаща.
— Что ж, мне пора идти.
Посмотрев на Лю Хуэя, Цзян Ю горько усмехнулся. Вид у того сейчас был как у жалкого щенка с поджатым хвостом.
Цзян Ю протянул руку, погладил Лю Хуэя по голове и взъерошил ему волосы. До сих пор Цзян Ю часто позволял себе кричать на Лю Хуэя, но это был первый раз, когда он переступил черту и коснулся его так просто и искренне.
— …При случае я пришлю письмо. И ещё, те слова я возвращаю тебе слово в слово.
— А?
— До моего возвращения ты обязательно должен остаться в живых. Я не хочу слушать твой ответ, так что молчи.
Сказав это, Цзян Ю в дурном расположении духа развернулся и ушёл.
Ветер усилился, ветви деревьев зашуршали, переплетаясь с шумом дождя, и этот звук заставил Лю Хуэя прийти в себя.
Свеча на подсвечнике стала лишь чуть короче, чем прежде, и всё казалось сном.
Однако в его ладони действительно лежал мягкий фиолетовый свёрток.
Словно в напоминание о том, что это не было сновидением, Цзян Ю действительно приходил и ушёл.
Лю Хуэй опустил взгляд на свёрток в руке.
(Это Юй Шунь… передал Цзян Ю…)
Внезапно пронёсся странный порыв ветра, отчего пламя свечи дрогнуло, отбрасывая тень на фиолетовый свёрток.
Лю Хуэй крепко сжал его; внутри чувствовалось что-то твёрдое. Свёрток был завязан простым бантом, и достать содержимое не составляло труда.
Для Лю Хуэя Юй Шунь, этот канцлер, всегда умевший предвидеть события, был почти всемогущим, подобно небожителю. Какое же будущее он провидел, когда встречался с Цзян Ю? Было ли оно таким же, как нынешнее, или же…
— …Когда не смогу принять решение…
Прошептав это, Лю Хуэй, подражая Цзян Ю, спрятал свёрток за пазуху.
● ● ●
…Однако после этого от Цзян Ю не пришло ни единого письма.
Цзян Ю и чиновник Лю бесследно исчезли сразу после того, как покинули храм Цзянцин.
Что касается Су Фана, то в последний раз он выходил на связь, когда запрашивал Гао Ханьшэна в качестве сопровождения. Но стоило им вступить в провинцию Ланьчжоу, как Су Фан и Хань Шэн тоже внезапно пропали.
Так прошло время, и вскоре после наступления нового года Лю Хуэй получил собственноручно написанное письмо от Ван Цзи из императорского двора.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
