— Не уходи. Я сделаю всё что угодно. Всё что угодно…
Король, влачивший жалкое существование в одиночестве в сумеречном мире, однажды обнаружил, что Юй Шунь точно так же блуждает в нём. Пребывая в забытьи, Король этого не замечал, но если бы он, ухватившись за рукав Юй Шунь, сделал шаг вперёд, то обнаружил бы, что существует и другой мир. Сумеречный мир за дверью, которая всегда была плотно заперта.
Что станется, если Юй Шунь умрёт? Король, вероятно, так и продолжит скитаться в одиночестве. Вот почему он так крепко за него цеплялся.
В груди Юй Шунь словно что-то застряло. Было больно. Казалось, на него излилось некое чувство, от которого кружилась голова. Это было неудовлетворение, жажда получить больше.
Он чувствовал это и тогда, когда пришла Линь. В то время у него не было ничего, за что стоило бы держаться. Сердце, которого не должно было быть у представителя клана, жаждущего смерти, — желание выжить. Желание остаться здесь, не желая уходить из жизни. Он думал о том, чтобы забрать своего господина с собой туда, куда ему предстояло отправиться. Ради этого плачущего господина, который превратился бы в пустую оболочку, если бы он сам исчез. Он хотел забрать с собой всё содержимое своей шкатулки с сокровищами. Если это невозможно, то хотя бы… пожить подольше. Побыть рядом с ними ещё немного. В обмен на утрату любимый человек принёс день и ночь в сумеречный мир Юй Шунь. Он хотел быть с ними всегда. Недостающее крыло наконец нашлось. Последнее, что он искал.
Божественный ворон, чернее самой тьмы, захлопал крыльями, готовясь унести душу Юй Шунь в Жёлтые источники.
Юй Шунь поднял взгляд на искажённое лицо Короля. Король, влачивший за собой полное пустоты сердце, заговорил.
— Тебе… уже не нужно больше ждать… — Два года назад Король произнёс те же слова, отпуская руку Юй Шунь, и тогдашняя нежность была полной противоположностью его нынешнему выражению лица. И всё же и тогда, и сейчас оба этих выражения были истинными.
Юй Шунь, должно быть, отчётливо слышал, что «не нужно больше ждать» — на самом деле ложь. Король хотел удержать его. Не хотел, чтобы тот уходил. Хотел заставить его обернуться — оставить подле себя. Он мог бы заставить ноги и сердце Юй Шунь замереть и вновь повернуться к нему.
Король, который, плача, отпускал Юй Шунь, веля больше не ждать, и нынешний Король, который кричал, что это нечестно, и по-детски капризно не желал отпускать его руку — Юй Шунь любил их обоих. Он всегда смотрел на Юй Шунь так, словно хотел о чём-то спросить. Вероятно, Король осознавал, что делает что-то недостаточно хорошо. Но пока Юй Шунь был рядом, недостатки могли быть восполнены. Он надеялся, что тот всегда будет оставаться с ним. Как он того желал.
Восполнить все эти недостатки… но уже… Юй Шунь, собрав все силы, нежно улыбнулся.
— Ваше Величество… время пришло. Пора… просить позволения забрать свои старые кости. — «Забрать свои старые кости» означало выразить преданному господину намерение уйти на покой. Юй Шунь в буквальном смысле в конечном итоге отдал всего себя. Не только чиновничий пост — он навсегда уходил из жизни Короля.
Король вскричал:
— Я не хочу!!
— Не плачьте, Ваше Величество… Даже когда меня не станет, с вами всё будет хорошо.
— Лжёшь. Лжёшь!
— Всё будет хорошо… Вы однажды поймёте. Я так счастлив, что был нужен вам до самого конца этой жизни. Никого не убив… пользуясь доверием Вашего Величества до самого последнего мига… Мне наконец-то удалось стать хоть немного похожим на хорошего человека.
Юй Шунь и вправду мечтал о том, чтобы уйти со службы, вернуться в уединённую обитель и зажить спокойной жизнью. Но оставить двор всегда было трудно. Как-то раз Линь сказала: когда всё закончится, давай вернёмся — там наверняка есть спрятанные тобой важные сокровища, и все они до единого на месте.
Оно было здесь. Сейчас, собрав последние сокровища, он уложил их все в тёмную шкатулку. Он хотел показать их Линь, Королю, Ван Цзи, а также Янь Шу и Хуан И. Пока у него есть эта шкатулка, любое место в поднебесной будет словно родной дом. Да, будь то даже дно колодца, из которого не выбраться из-за слишком большой глубины, или Жёлтые источники, куда ему предстояло отправиться.
Линь с изменившимся лицом вбежала, прижимая к себе ребёнка. Малыш, который до этого кричал так, словно его обжёг огонь, затих, увидев Юй Шунь. Стоило Юй Шунь улыбнуться, как ребёнок тоже улыбался. Нет, возможно, всё было наоборот. Каким взрослым она станет? Какими будут их отношения как матери и дочери? Он и не предполагал, что будет думать о том, что случится после смерти. И по какому пути пойдёт Король? Путешествие в поисках цели среди густых сумерек. Одинокое странствие без Юй Шунь.
— Я не хочу. Юй Шунь должен остаться здесь!
Хотя его окружало множество верных подданных и друзей, на лице Короля застыло выражение глубокого одиночества. Вероятно, именно поэтому Юй Шунь сердился на тех, кто был рядом с ним. Сяо Лиин говорил, что Юй Шунь был словно опорой для целого иного мира. Невольно казалось, что после смерти Юй Шунь Королю не на кого будет положиться. Даже если они и впрямь искренне почитали и любили Короля, этого было недостаточно.
Король с такой силой обнимал Юй Шунь, словно тот мог сломаться. Несколько горячих слезинок упало на Юй Шунь.
— Всё хорошо. Всё в порядке, Ваше Величество… Пожалуйста, обязательно запомните эти мои слова. — Подобно тому как Ван Цзи сказал это Юй Шунь, это были слова, обладающие магической силой. Они обязательно сбудутся.
Наконец нашёлся тот, кто смог заставить Юй Шунь полностью покориться — единственный в мире господин.
— Благодаря вам я провёл по-настоящему роскошное время. До самого конца… Приказы об осенних кадровых перестановках уже переписаны. Что ж, прощайте. Чжэн Юйшунь… должен оставить службу перед лицом императора. Пожалуйста, простите мне мой уход навсегда… Пожалуйста, простите… Пожалуйста, простите… Ваше Величество…
Печаль Короля передалась через пальцы, касавшиеся Юй Шунь, прямо в его сердце, и в груди словно что-то застряло. Юй Шунь извинился уже много раз, но извинения — это единственное, что он мог сделать.
Король крепко обнимал Юй Шунь, бормоча что-то невнятное.
Невидимые ветви затрещали. Чёрный ворон наконец улетел.
Птица с одним крылом, трудная жизнь. Но жизнь, которая была возможна только здесь. Если бы он сказал попо, что решение спуститься с гор было верным, попо бы рассмеялась и ответила: «Только так и подобает поступать главе семьи Цзи».
Стоило Королю потерять Юй Шунь из виду, как он всегда в тревоге принимался его искать. Но теперь Юй Шунь больше не останется здесь. Пожалуйста, берегите себя.
— Ваше Величество… только вас я буду так называть. Пожалуйста, обязательно продолжайте идти вперёд. Не бойтесь…
Это был конец лета. Среди цветущих кроваво-красных хиганбан трёхлапый ворон скользнул по небу к Юй Шунь и превратился в человека. Увидев это лицо, Юй Шунь улыбнулся — он узнал, кем был тот безымянный «кто-то».
Тёмная фигура посмотрела на Юй Шунь и резко протянула руку.
Вдалеке послышался звук закрывающейся шкатулки. Время конца пришло. Юй Шунь поднял голову, и ему показалось, что он видит мгновение и вечность. Он наконец сжал ту чёрную руку, в последний раз улыбнувшись Линь и ребёнку… а затем тихо закрыл глаза.
— Юй Шунь? Юй Шунь… Юй Шунь! — С одной стороны раздавался душераздирающий крик Короля, с другой — плач Линь.
Юй Шунь внезапно вспомнил: «Ох, Линь, было ли что-то, о чём ты хотела спросить у божества?» Вопрос, на который не мог ответить даже сам Юй Шунь.
Линь всегда хотела спросить у божества: «Что нужно сделать, чтобы муж смог встретить следующую весну? Как же мне поступить?» Следующей весной Линь тоже хотела быть вместе с Юй Шунь. И следующей весной тоже. И той, что за ней, — всегда, бесконечно. Линь всхлипывала, точно ребёнок, и дитя у неё на руках тоже заливалось плачем.
У Линь был этот ребёнок, но у Короля, который громко рыдал, не осталось ничего. Он мог лишь обнимать ставшие пустой оболочкой останки Юй Шунь, долго не желая разжимать рук.
Чжэн Юйшунь. Его происхождение и жизнь до появления при дворе были окутаны густым туманом, в котором сложно отличить правду от вымысла. Он помогал Лю Хуэю меньше трёх лет. Современники называли его неординарным гением. Хотя его пребывание на посту первого министра в годы Шанчжи было самым недолгим, начатые им преобразования — начиная с «Десяти статей господина Чжэна», заложивших основу для множества последующих реформ, — до сих пор считаются выдающимися, а его самого превозносят как непревзойдённого чиновника. Он оставался верной опорой короля в тяжёлый период становления его власти, когда проблемы сыпались одна за другой. В час падения столицы Чжэн Юйшунь, превозмогая недуг, в одиночку отправился на север и спас короля на равнине Учэнъюань. Доверие короля к своему первому министру было безграничным: когда тот тяжело заболел, Лю Хуэй до самых последних его минут не отходил от его постели и так и не принял прошения об отставке. После того как Чжэн Юйшунь скончался от болезни, горе короля было неописуемым. Он долго не отходил от гроба и, как говорят, проплакал всю ночь напролёт.
Позже документы, касающиеся политики управления государством, которые, как считается, Чжэн Юйшунь составил на смертном одре, были переданы его преемнику, первому министру Цзинь Юйли. Долгая эпоха процветания и стабильности под началом Цзинь Юйли во многом стала возможной благодаря указаниям в тех бумагах. Однако перед смертью Цзинь Юйли собственноручно сжёг все эти документы, не оставив ни единого следа. Говорят, что он поступил так, исполняя последнюю волю Чжэн Юйшуня.
Кроме того, в приказах о кадровых перестановках, изменённых им в последние часы жизни, лишь в графе назначения на должность начальника Шаншу почерком короля было вписано имя «Чжэн Юйшунь». В последующие годы процветания под властью Лю Хуэя Чжэн Юйшунь так и остался единственным, кто занимал этот пост. В дальнейшем, сколько бы талантливых первых министров ни помогало Лю Хуэю, король никому из них не жаловал должность начальника Шаншу — даже Ли Цзянью, которого называли «правой рукой короля».
Человеком, занимавшим пост начальника Шаншу, который величали «сердцем короля», за все годы его правления в итоге остался лишь Чжэн Юйшунь.
— Чжэн Юйшунь — мой единственный начальник Шаншу, — эти слова, ставшие для короля привычными, он часто повторял, порой блуждая по тому самому четырёхугольному павильону, который так любил первый министр, словно надеясь вновь увидеть знакомое лицо. Почему Чжэн Юйшунь удостоился столь глубокого доверия короля — истинная причина этого так и осталась тайной для всех.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
