Открытым сердцам дорогих друзей он ничего не ответил, лишь отвернулся, подставив им спину.
Этот памятный шелест книжных страниц.
Тот звук пробудил его прежнего и словно вопрошал:
— Не забыл ли ты чего-то важного? — и всё в таком духе.
Если бы это было не так, то почему же голос в этом печальном сне заставлял его чувствовать такую вину?
Словно опасаясь потревожить тишину вокруг, свет в комнате Сю Ли бесшумно погас.
Янь Цин поднял взгляд к светлеющему небу, тронутому первой синевой, и глубоко вздохнул.
— Янь Цин, Янь Цин… ну и ну, ты снова разбаловался сверх меры! Кем же ты станешь, когда вырастешь!
Издалека донеслись нежные голоса сюнчжанов и цзецзе.
— Пусть он и король проказников, но в военные чиновники ему нельзя! Это слишком опасно!
— Верно. Хоть мы и не надеемся, что ты будешь послушно сидеть дома, лишь бы не делал ничего опасного. Эй, сиди смирно, мне нужно наложить лекарство!
— Но даже так, как ни посмотри, ты совсем не подходишь на роль торговца, который унаследует семейное дело…
— Ха-ха, но Янь Цин очень умён. Когда ты вырастешь, как насчёт того, чтобы пойти в чиновники вместе со мной? Ты сильный и добрый ребёнок, так что тебе это наверняка подойдёт!
Стать чиновниками вместе?.. Любимый эр-гэ нежно погладил его по голове, и Янь Цин, радостно улыбаясь, кивнул.
— Хорошо! Сяо-гэ такой слабый, так что я смогу тебя защитить. Раз есть много плохих чиновников, которые творят зло, сяо-гэ обязательно должен их арестовывать. Я обязательно стану военным чиновником, чтобы помогать тебе!
Да-гэ невольно приложил руку ко лбу, а сёстры обеспокоенно вздохнули, но Янь Цин прекрасно понимал, что на самом деле они его очень любят.
Эр-гэ весело рассмеялся, выглядя очень довольным.
— Спасибо, Янь Цин. Ха-ха, ты мой самый любимый диди, которым я горжусь больше всего! Так что сейчас вдоволь наиграйся, ведь скоро тебе придётся учиться вместе со мной!
Он протянул руку, чтобы коснуться щеки Янь Цина, — и раздался странный звук «коу». Взглянув на пол, он увидел валяющиеся в лужах крови головы своих сюнчжанов с широко распахнутыми глазами.
Удушающий запах крови, мир, окрашенный в алый. В шуме стекающей красной воды, словно пыль, стремительно падали и рушились тела изрубленных в клочья родных…
Множество невыполнимых нежных обещаний.
— Янь Цин — …
Даже так он понимал, как сильно его любили. Зов родных и те самые разные, но одинаково приятные душе звуки… больше не услышать.
Янь Цин внезапно открыл глаза. В них не было ни слезинки.
Что же ему снилось? Сон распутался и исчез, подобно вытянутой шёлковой нити…
Лишь сердце плакало по тем оставшимся нежным и печальным воспоминаниям.
Дела сегодняшние — сегодня и завершай! Сю Ли и сегодня усердно трудилась.
Янь Цин пристально наблюдал за ней и не удержался от вопроса:
— Мисс всегда так усердно трудится! Вам это в радость?
— Угу!
Глядя на личико, давшее этот не задумываясь ответ, Янь Цин внезапно переключил внимание на то, что было за спиной.
(…Всё ещё там…)
В последнее время Янь Цин часто чувствовал у себя за спиной чей-то пристальный взгляд, от которого на голове кожа начинала зудеть.
Было легко понять, что целью этого взгляда была Сю Ли. Однако никакой иной злобы не чувствовалось. И хотя этот человек не делал им ничего дурного, это всё равно казалось крайне странным. Цзинь Лань когда-то просил его хорошенько защищать Сю Ли, и Янь Цин, полагаясь на собственное чутьё, сразу определил личность преследователя и попытался уточнить у Шаншу Хуана.
…Как ни крути, было невозможно понять, почему такая важная персона целыми днями бездельничает и ошивается вокруг Сю Ли? Поистине подозрительная личность!
Однако Шаншу Хуан после долгого молчания ответил:
— …Считай, что это назойливый комар. Сколько его ни гони, он всё равно будет жужжать вокруг, так что лучше всего просто игнорировать его. Если же сдуру прихлопнешь, он только продолжит пакостить! Но я гарантирую, что он точно не причинит вреда Сяо Сю.
…Впервые он видел Шаншу Хуана таким небрежным. Как бы то ни было, его словам всегда можно верить… но всё же, с какой целью Шаншу Либу занимается подобным? Воистину, императорский двор — место крайне загадочное!
— Ты ведь когда-то хотел стать чиновником провинции? Или гражданским чиновником?
Неожиданно тема разговора вернулась к прежней.
— Сдавал экзамены? Или бросил это дело?
Встретившись с прямым взглядом Сю Ли, он невольно отвёл глаза. Вместо того чтобы сказать, что он мог сдать экзамен, но отказался, скорее стоило признать, что он внезапно стал чжоуму.
— Много чего случилось, и в итоге…
(…Ах, если подумать, ведь я и вправду когда-то хотел стать чиновником провинции!)
Что-то повлекло его сердце за собой. Да, он когда-то —
Ярким всполохом забытый сон ожил в памяти.
— Давай станем чиновниками вместе?
Он вспомнил то… несбыточное, но нежное обещание.
…Когда месть свершилась, неужели он и вправду думал, что во что бы то ни стало должен стать чиновником провинции?
Тринадцать лет назад, собственноручно убив человека, лишившего жизни всю его семью, он всё время искал: что же у него осталось?
То важное обещание, оставшееся и опутавшее его залитые кровью руки.
(Ведь тот, кто может исполнить обещание, остался один — я.)
Поэтому он пожал руку Ча Юаньсюню, открыл книги и взялся за кисть. Он перелистывал те же страницы, что когда-то читали его родные, и, следуя по стопам эр-гэ, вступил на этот путь.
Лишь для того, чтобы вновь соединить ту дорогу, что была однажды оборвана.
— В этот раз… я обязательно исполню это обещание.
Место, где он родился в Чачжоу, место, где жил с любимыми родными, место, где спали важные воспоминания — всё это он хотел защитить. Даже если больше никто не разделит его чувств, даже если он останется совсем один, чего бы это ни стоило —
Стать чиновником Чачжоу.
В один прекрасный день это обязательно удастся.
(…Да, именно поэтому я —)
Сю Ли отвела взгляд от Янь Цина и слегка опустила голову.
— Если бы ты мог сдавать экзамены, пусть даже начиная с сегодняшнего дня, было бы здорово…
…Ему показалось, что дыхание вот-вот остановится.
Наконец-то он увидел то, что хотел отбросить…
То желание, которое было так важно для него десятилетней давности.
То, к чему он стремился так сильно, что не гнушался воевать с непривычными книгами, сражаясь до глубокой ночи.
— Ты, становись следующим чжоуму Чачжоу — Лан Яньцин.
Приняв ту нелепую и безрассудную просьбу, он стал чжоуму. Даже если это было исключением, без покровительства Дажэнь в столице ничего бы не вышло. Несмотря на всё случившееся, он всё же хотел стать чиновником.
И всё же, пробыв чжоуму всего десять лет — неужели он, видевший лишь малую часть пути, уже успокоился? «Моя задача на этом закончена»?
Или же ему стало лень учиться заново и сдавать чжуньши?
Это, как ни посмотри, было крайне высокомерно!
Он ошибочно принял должность чжоуму, доставшуюся ему подобно случайной удаче, за свою собственную.
Когда он только опомнился и захотел ухватиться за неё, пришло время всё бросить.
Если бы этот вопрос задали ему прежнему, он бы наверняка прибил сам себя.
Янь Цин нежно погладил Сю Ли по голове. — Или, вернее сказать, он погладил самого себя, того, из своего сна.
— Ты хочешь стать чиновником?
…Он когда-то думал об этом. О щемящей тоске, такой же ностальгической, как шелест перелистываемых книжных страниц.
И что же теперь?
— …Наверное, всё так же?
Он глубоко вдохнул.
Десять лет, словно затянувшийся сон. Он думал так потому, что это не было чем-то, что он крепко держал в руках, — это просто таилось где-то в глубине его сердца.
Хотя то место и было когда-то лишь временно заимствованным приютом, оно с самого начала не было простой иллюзией.
Это была реальность, которую стоило лишь протянуть руку — и схватишь. …Не так, как у неё.
Стоит ещё раз всё обдумать: пока они не вернулись в Хубу, пока не отправились на встречу с королём, работая бок о бок с этой гунян, он сможет подтвердить искренность своих чувств.
— Ты ведь ещё вернёшься?
Перед этой фразой он наконец-то мог больше не пасовать, найдя ответ, который мог дать с полной уверенностью.
Точно так же, как это ясно читалось в глазах гунян, смотрящей прямо перед собой.
— Я тоже так думаю.
От этих слов, сорвавшихся с губ, он невольно охнул: «А?».
(……Неужели… я уже ответил?)
Ну и ладно! Раз Сю Ли-сяоцзе так вкусно готовит, стоит остаться здесь ещё на какое-то время!
Хотя бы ещё ненадолго, стоит задержаться тут!
— Спустя несколько дней Янь Цин тихо зашёл в комнату Шао Кэ.
— Послушайте, Шао Кэ-дажэнь.
— О-о, это Янь Цин! Что привело тебя?
— ……Э-э… хоть я и знаю, что не рождён для этого, но… я бы хотел одолжить несколько книг, если можно?
Шао Кэ ничуть не удивился. Он лишь мягко улыбнулся и тут же выбрал несколько томов из груд книг, возвышавшихся повсюду.
— Конечно, бери любую, какая понравится. Хоть тебе и очень идёт палка в руках, с книгами ты тоже смотришься гармонично! Вот, держи.
Книги, полученные от Шао Кэ, оказались сборниками поэзии, в которой он совсем не силён.
(……И как он только узнал?..)
Янь Цин озадаченно склонил голову, с благодарностью принял книги и вышел во двор. Прогулявшись под прохладным лунным светом, он уселся под окном Сю Ли.
— ……Здесь неверно. Понимаешь?.. ——
Послышался голос Ли-шиляна. Сегодня был день занятий, которые проводились раз в четыре дня.
Разве он сам не может раз в четыре дня отдохнуть от ловли воров?
Он долго листал сборник стихов, но обнаружил столько непонятных мест, что невольно захотел сбежать от этой реальности.
— М-да, как ни крути, а быть угуанем всё же лучше…
— ……О чём это ты бормочешь? Какое странное сочетание, даже нелепее, чем метать бисер перед свиньями!
— Как грубо! А, кстати, послушай, Цзинь Лань, если ты свободен, то научи-ка меня грамоте.
— Свободен? Даже если бы я был совершенно свободен, я бы не стал тебя учить!
— Тогда зачем ты сюда пришёл? А у меня нет времени, так что не собираюсь с тобой болтать! О, если чего-то не понимаешь, так и скажи, я никому не разболтаю!
— Ну-ка постой! Ах ты, нахлебник! Кого это ты назвал дураком?
Глядя на разъярённого Цзинь Ланя, Янь Цин втайне восхищался. ……Как же хорошо, что тот стал таким эмоциональным. Гнев — это ведь признак бодрости духа!
— Дай сюда! ……Что это вообще такое? Такое даже пятилетний ребёнок поймёт!
— О чём ты! Вот я не понимаю, даже в двадцать шесть лет не понимаю, честное слово!
— Ты просто самый настоящий болван! Что именно тебе здесь непонятно?
Скверный характер — тоже признак избытка энергии, особенно у Цзинь Ланя.
Он поднял голову к небу, где начали мерцать звёзды.
То короткое лето, проведённое в доме этой семьи после того, как он случайно рухнул у их ворот, когда-нибудь обязательно вспомнится.
Тот миг, который станет считаться роковой встречей.
……Почему-то казалось, что это произойдёт в не столь далёком будущем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
