— Что здесь происходит? — Императрица Хуа холодно посмотрела на Лю-гуйфэй, стоявшую перед дверью с разгневанным лицом.
Стоявший у вхлда шивэй поспешил доложить.
— Докладываю Императрица-няньнянь, Император повелел никого не впускать, кроме Императрица-няньнянь. Подчиненные были вынуждены преградить путь Гуйфэй-няньнянь.
Императрица была немного удивлена. Она знала, насколько сильно Мо Цзинци баловал Лю-гуйфэй, в прошлом он не раз шел наперекор Тайхоу ради нее. Неужели за те несколько лет, что они не виделись, она умудрилась лишиться его расположения?
Однако Императрицу это не слишком заботило. Кивнув, она обернулась к только что получившим титулы двум фэй Сянь и Дэ.
— Подождите снаружи, Бэньгун войдет сама.
Обе фэй Сянь и Дэ были дочерями из семей с чистыми и благородными традициями, но из-за своей нелюдимости и неумения кокетничать они не пользовались любовью Мо Цзинци. Теперь же, внезапно став фэй, они не собирались заноситься, полагаясь на милость, и, разумеется, беспрекословно повиновались воле Императрицы.
— Цешэнь повинуется указу няньнянь, — в унисон ответили две фэй.
Императрица Хуа кивнула и, больше не обращая внимания на Лю-гуйфэй, медленным шагом вошла в спальные покои.
Внутри было холодно и пусто, никто не прислуживал. Императрица слегка нахмурилась, она знала, что сейчас ни Тайхоу, ни она сама не занимались делами, и раз Мо Цзинци так тяжело болен, то жизнь его как императора, скорее всего, была незавидной. Характер Лю-гуйфэй был ей хорошо известен, без особой причины та никогда бы не пришла навестить Мо Цзинци. Но Императрица не разгневалась. За столько лет через многое пришлось пройти, и сколько бы ни осталось от их, и без того неглубоких, супружеских чувств? Стоило ей вспомнить о дочери, которая еще не достигшая возраста цзицзи, теперь вынуждена в одиночестве скитается на чужбине, как в ее сердце поднималась обида, пусть даже с малых лет ее и учили почитать мужа как небо1.
Услышав шаги, Мо Цзинци с трудом повернул голову. При виде величественной женщины в ярко-желтом одеянии с фениксами его взгляд на мгновение затуманился. Он знал, что Императрица всегда была прекрасна. Даже когда Лю-гуйфэй называли первой красавицей Чуцзина, Мо Цзинци, хоть и баловал свою любимицу, никогда не считал, что она красивее Императрицы. Просто в его глазах Императрица была женой, которой достаточно оказывать должное уважение. И, что еще важнее, она была из семьи Хуа. До его восшествия на престол она была его опорой, но после коронации семья Хуа стала объектом его подозрений. Поэтому он редко обращал внимание на ее внешность, ему достаточно было знать, что она Императрица.
— Ты пришла… Похоже, в эти дни ты жила неплохо, — сказал Мо Цзинци, и в его душе невольно зародилось чувство скорби.
Он лежал на кровати, умирая. Его мать-Тайхоу не проявляла интереса, его братья, подданные и любимые наложницы ждали его смерти, и даже лицо его жены было бесстрастным, словно его кончина была делом маловажным. Мо Цзинци внезапно позавидовал Мо Сюяо, даже когда тот был тяжело ранен и изуродован, Е Ли по-прежнему оставалась ему верна, не покидая и не бросая его. В прошлом, чтобы его не могли использовать для шантажа, Е Ли позволила столкнуть себя в пропасть, и ее судьба оставалась неизвестной, а Мо Сюяо ради жены поседел за одну ночь. Мо Цзинци понимал, это то, чего ему не обрести ни в этой жизни, ни в вечности.
— Для чего Император призвал Цешэнь? — безразлично спросила Императрица Хуа.
Мо Цзинци посмотрел на нее и усмехнулся.
— Чжэнь скоро умрет. Разве Чжэнь не должен увидеться с тобой напоследок?
Императрица нахмурилась и со странным чувством посмотрела на него.
— Кажется, Император изменился. Неужели ты больше не боишься смерти?
Мо Цзинци очень боялся смерти, и Императрица знала это лучше, чем кто-либо другой.
Он беспомощно улыбнулся.
— Конечно, боюсь. Кто захочет умирать, пока может жить? Но когда ты действительно чувствуешь, что конец близок, страх отступает. Сейчас, засыпая каждый день, Чжэнь кажется, что в следующий раз он может уже не проснуться. Если Чжэнь просто уснет навсегда, что Чжэнь сможет поделать?
Императрица хранила молчание. Слыша из уст Мо Цзинци признание в скорой смерти, она не чувствовала в душе особого волнения. Посмотрев на него, она спокойно произнесла.
— В такое время Император освободил Цешэнь из заточения и даровал титулы фэй сестре Чжоу и сестре Чжэн. Боюсь, все не так просто? Если Император хочет что-то сказать, говорите прямо.
Мо Цзинци горько усмехнулся.
— Столько лет прошло… и только ты по-прежнему говоришь с Чжэнь так прямо.
— Лю-гуйфэй тоже говорит очень прямо, — заметила Императрица.
При упоминании Лю-гуйфэй взгляд Мо Цзинци потемнел. Посмотрев на Императрицу, он вздохнул.
— Чжэнь не хочет сейчас об этом говорить. Императрица… как только Чжэнь умрет, если трон унаследует Цзинли, он, возможно, еще будет добр к тебе, как к императорской невестке. Но, если трон займет Тайцзы, Лю-гуйфэй станет Тайхоу. Думала ли Императрица, как тогда придется несладко тебе и семье Хуа? Вражда между семьей Лю и семьей Хуа, между тобой и Лю-гуйфэй… хм, у вас это даже нельзя назвать враждой, просто ты не нравишься Лю-гуйфэй, и этого достаточно. Что ты будешь делать тогда?
— Что именно Император хочет сказать? — сурово спросила Императрица Хуа.
Высказав все это на одном дыхании, Мо Цзинци утомился. Переведя дух, он продолжил.
— Лю-хуанцзы, рожденному Чжэн-чжаоюань, в этом году исполнилось девять лет. Чжэн-чжаоюань происходит из скромной семьи. Чжэнь запишет Лю-хуанцзы на твое имя. Когда Чжэнь уйдет, ты возьмешь указ Чжэнь… и возведешь Лю-хуанцзы на престол как нового императора. Тогда, при поддержке семьи Хуа, Да-чжан гунчжу Сифу и тёти Чжаоян, даже если Цзинли и семья Лю будут недовольны, они не осмелятся действовать опрометчиво. Семья Лэн и семья Му преданы Чжэнь, пока у тебя на руках указ Чжэнь, они будут поддерживать тебя. Что касается того, что будет потом… потом все будет зависеть от вас самих.
Закончив, Мо Цзинци закрыл глаза, чтобы отдохнуть.
Императрица слегка нахмурилась и сухо ответила.
— Прошу Императора простить Цешэнь, но Цешэнь не может повиноваться.
Услышав это, Мо Цзинци вздрогнул и резко открыл глаза, в упор глядя на спокойную Императрицу. Стиснув зубы, он спросил.
— Почему?
Императрица Хуа опустила глаза и бесстрастно сказала.
— Император говорил лишь о делах при дворе, но забыл о том, что происходит за его пределами. Хоть Цешэнь и простая женщина из глубоких покоев дворца, она кое-что знает. Северные границы атакованы, Силин и Бэйжун смотрят на нас как тигры на добычу. Как только Лю-хуанцзы взойдет на престол, Ли-ван и семья Лю определенно не смирятся, и тогда семья Хуа будет втянута в дворцовую борьбу. Как все это закончится? Раз Цешэнь Императрица, то поддержка малолетнего правителя, мой долг, но если Император желает утянуть семью Хуа за собой в могилу, прошу Императора простить Цешэнь за неповиновение указу.
— Семья Хуа, такие же подданные Великого Чу! — гневно выкрикнул Мо Цзинци.
Императрица ответила.
— Император прав. Предки семьи Хуа сражались за Великое Чу, и немало их пало на полях сражений. Семья Хуа не смеет выказывать ни малейшего недовольства, но какой результат она получила? На самом деле… в нынешней ситуации, займет ли трон Тайцзы или Лю-хуанцзы, будет ли разница в конечном итоге? На престол взойдет малолетний государь, власть перейдет в чужие руки. При дворе начнутся интриги, и кому тогда будет дело до того, что станет с землями Великого Чу? В прошлом… в деле дома Дин-вана Император совершил ошибку.
— Тогда скажи, что же делать? — Мо Цзинци холодно уставился на нее.
Императрицу это не смутило, и она спокойно продолжила.
— Раз уж все зашло так далеко, и Император не желает передавать трон Тайцзы, то передайте его Ли-вану. Лю-хуанцзы ни в чем не виноват, прошу Императора отпустить его.
За эти годы она хоть и долгое время находилась под домашним арестом, но все же кое-что слышала. Лю-хуанцзы, несомненно, умен и сообразителен, и его очень баловали. Но, так называемая любовь таких людей, как Мо Цзинци, обычно не то, что нормальный человек может вынести. Из-за того, что Лю-гуйфэй и семья Лю подливали масла в огонь, Лю-хуанцзы учили лишь играм и забавам. Он не обучен ничему, что должен знать истинный правитель, и возведение такого принца на престол лишь погубит его.
— Дерзость! — Мо Цзинци пришел в ярость, которая сопровождалась приступом сильного кашля, его лицо покраснело так, словно налилось кровью. — С каких это пор семья Хуа примкнула к сторонникам Ли-вана, о чем Чжэнь не ведает?
Императрица спокойно ответила.
— Семья Хуа не принадлежит ни к чьей стороне. Какому бы принцу Император ни передал трон, за этим последуют бесконечные интриги. Если Император действительно печется о землях Великого Чу, то сам должен знать, какой путь лучший. Тем более… Император назначил Ли-вана Шэчжэнваном, и теперь Ли-ван обладает огромным могуществом. Разве семья Хуа действительно сможет с ним тягаться? В конце концов… Император просто хочет, чтобы семья Хуа последовала за вами в загробный мир.
Мо Цзинци сдержался и подождал, пока гнев в груди немного утихнет, и лишь тогда произнес.
— У тебя с Мо Сюяо с самого детства глубокая привязанность. Стоит тебе стать Хуантайхоу и попросить Мо Сюяо, он ни за что не станет наблюдать со стороны, сложив руки. Он непременно уладит для тебя дело Мо Цзинли. Тебе нужно лишь усердно наставлять Лю-хуанцзы, и когда в будущем он вырастет, то обязательно будет чтить тебя с сыновней почтительностью и станет добр к семье Хуа.
________________________________________
- почитать мужа как небо (以夫爲天, yǐ fū wéi tiān) — традиционное конфуцианское представление о главенстве мужа в семье. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
