— Что? Эти два зверя! — в гневе процедил Фэн Хуайтин-лаое.
Семья Фэн хранила верность Мо Цзинци отнюдь не без причины. В свое время семья Фэн едва не столкнулась с сокрушительным бедствием, и тогда Мо Цзинци, бывший еще только хуанцзы, протянул им руку помощи. Как бы ни поносили его личные качества, он действительно спас от гибели всех членов семьи Фэн и их огромное наследие. Именно поэтому в прошлом Фэн Хуайтин-лаое выгнал из дома Фэн Чжияо, который сблизился с Дин-ваном, и сделал это не только из страха перед монаршей подозрительностью. То, что семья Фэн переметнулась к Мо Цзинли, зная, что именно он виновен в гибели Мо Цзинци, в глазах Фэн Хуайтина-лаое, который хоть и был торговцем, но сохранял в себе остатки благородства, было поступком зверей, забывших о долге и предавших справедливость1.
Мо Сюяо с едва уловимой усмешкой взглянул на Императрицу, которая сидела в стороне и хранила молчание, а затем негромко произнес.
— Фэн-лаое, не стоит так гневаться. В конце концов, ваш почтенный сын поступил так, лишь заботясь о жизни всех членов семьи Фэн.
Разумеется, Мо Сюяо и сам приложил к этому руку. Он ничуть не жалел о том, что передал большую часть имущества семьи Фэн в руки Мо Цзинли. Деньги можно заработать когда угодно, а вот люди, способные их приносить… Двух законных сыновей семьи Фэн хватило бы лишь на то, чтобы сохранить нажитое, истинным же талантом обладал тот, кто стоял перед ним. Ведь именно в его руках семья Фэн обрела нынешнее влияние и богатство.
Владения рода Дин-вана были обширны и разнообразны. Хань Минъюэ он больше не доверял, а Хань Минси и Лэн Хаоюю становилось все труднее справляться с делами. К тому же Северо-запад после стольких лет развития, начал постепенно заходить в тупик, и Мо Сюяо остро нуждался в гениях коммерции. Поэтому… что значила одна семья Фэн? Имея достаточно талантливых людей, он вскоре заполучил бы две, три или даже десять таких семей. Хотя люди рода Мо не были сильны в торговле, они никогда не нуждались в средствах, ибо куда лучше умели использовать других для их преумножения.
Фэн Хуайтин-лаое смог привести свою семью к процветанию, а значит, не был глупцом. Он беспомощно и горько усмехнулся.
— Боюсь, Ли-ван давно положил глаз на имущество семьи Фэн.
Семья Фэн принадлежала к людям покойного императора, это знали многие. Мо Цзинли хоть и не был столь подозрителен, как Мо Цзинци, но ни за что не позволил бы семье Фэн ускользнуть из-под его власти. К тому же их богатство вызывало алчность. Нынешние события произошли не столько из-за проступка Фэн Чжияо, сколько из-за сокровищ его семьи.
Мо Сюяо лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав. Ему нравилось разговаривать с умными людьми.
— Докладываю Ванъе, Лю-Гуйфэй просит аудиенции, — раздался у лунных ворот низкий голос Чжо Цзина.
Мо Сюяо улыбнулся Фэн Хуайтину-лаое.
— А вот и она. Фэн Сань с ней?
Чжо Цзин с некоторым сомнением окинул взглядом присутствующих и кивнул.
— Да, но Фэн сань-гунцзы… выглядит не лучшим образом.
— Что с ним? — в один голос воскликнули двое. Как только слова сорвались с губ, они неловко переглянулись. Е Ли с улыбкой похлопала Императрицу по руке и мягко произнесла.
— Раз Чжо Цзин так говорит, значит, ничего серьезного.
Однако, без небольших страданий явно не обошлось. Е Ли, разумеется, не стала упоминать, что Мо Сюяо приказал Цинь Фэну забрать Фэн Хуайтина-лаое раньше времени именно для того, чтобы проучить Фэн Чжияо. Та череда неприятностей, которую заварил Фэн Сань, заставила Дин-вана почувствовать себя крайне недовольным. Если бы Фэн Сань с самого начала сказал все прямо, Мо Сюяо стоило бы лишь слова, чтобы решить проблему. Но из-за того, что тот наворотил столько дел, Ванъе был разгневан.
— Идемте, посмотрим, сколько отваги набралось у Лю-Гуйфэй, раз она осмелилась удерживать моих людей.
Все присутствующие, кроме Е Ли и Мо Сяобао, невольно вздрогнули от леденящего холода в его голосе. Даже самый младший, Лэн Цзюньхань, испуганно спрятал голову на груди у Е Ли. Е Ли подняла ребенка и встала вслед за мужем. Мо Сюяо покосился на мальчишку, уткнувшегося в объятия его супруги, и, хмыкнув, протянул руку, чтобы перехватить его. Лэн Цзюньхань, повиснув в воздухе, ошарашенно уставился на седовласого Ванъе и, надув губы, протянул ручки к Е Ли.
— Тётя, обними…
Стоявший рядом Чжо Цзин с восхищением смотрел на малыша в руках Мо Сюяо: «Кто сказал, что сын Лэн Хаоюя труслив? Да у него же храбрости больше, чем у тигра!»
Мо Сяобао тоже мысленно вытирал пот: «Лишь бы отец не прибил этого маленького глупыша. Он же мой будущий первый подчиненный…»
В главном зале особняка Дин-вана Лю-гуйфэй сидела в резном сандаловом кресле, опустив глаза и погрузившись в раздумья. Напротив нее, в кресле, лежал Фэн сань-гунцзы, которого скрутили по рукам и ногам, точно цзунцзы2. За его спиной, по левую и правую сторону, стояли двое рослых мужчин. Их взгляды были сосредоточены, а вены на висках слегка вздулись, сразу было видно, что это мастера внутренних стилей. Изначально Лю-гуйфэй ни за что не привела бы Фэн Чжияо в особняк Дин-вана, ведь он был одним из ее главных козырей. Однако, прибыв к воротам, она осознала, что без него ей просто не войти внутрь.
Фэн Чжияо привалился к спинке кресла, веревки, в которые его замотали, причиняли сильное неудобство. К тому же тело горело от нескольких ударов плетью. Фэн Чжияо, который уже давно не получал ран, в душе проклинал ее последними словами, и его взгляд, устремленный на Лю-гуйфэй, становился все более злобным. Он непременно прикончит эту женщину!
Прошло немало времени, но Мо Сюяо так и не появился, и даже чая гостье никто не подал. Однако, Лю-гуйфэй было не до того, чтобы придираться к гостеприимству хозяев. Ее тонкие изящные брови были плотно сдвинуты, словно она обдумывала что-то крайне важное.
— Ванъе, Ванфэй… — послышались снаружи голоса слуг и стражников, приветствующих хозяев.
Лю-гуйфэй подняла голову, ее глаза вспыхнули, а руки, скрытые в рукавах, крепко сжались.
Мо Сюяо и Е Ли вошли плечом к плечу. На руках Мо Сюяо сидел нежный мальчик в белых одеждах. Рядом с ними шел шицзы дома Дин-вана, Мо Сяобао, которого Лю-гуйфэй ненавидела до скрежета зубовного. Увидев ее, Мо Сяобао радостно осклабился, и Лю-гуйфэй тут же почувствовала неладное. Не успела она и слова вымолвить, как мальчик весело спросил.
— Тётушка, почему вы снова пришли?
— Тётушка? — Лэн Цзюньхань с любопытством склонил голову набок, разглядывая Лю-гуйфэй и удивленно хлопая глазами.
Эта тётя была очень красивой и совсем не походила на тех пожилых тётушек, что жили в их поместье.
— Глупый Лэн-Сяодай, тех пожилых женщин в поместье называют момо. А, это тётушка, — с пренебрежением пояснил Мо Сяобао. Очевидно, Лэн-Сяодай нечаянно озвучил свой вопрос вслух.
Слыша это нелепое объяснение и видя, как лицо Лю-гуйфэй меняется в цвете, Е Ли с трудом сдержала смех. Вероятно, из-за того, что Мо Сюяо слишком сильно на него давил, мастерство Мо Сяобао нести вздор росло не по дням, а по часам. Теперь даже Е Ли порой не могла разобрать, говорит он серьезно или просто нарочно злит людей.
— Дин-ван! — лицо Лю-гуйфэй потемнело.
Если разговор продолжится в том же духе, она боялась, что не сдержится и первой делом отлупит этого сорванца.
Мо Сюяо с бесстрастным лицом прошел в центр зала и небрежно усадил Лэн Цзюньханя в кресло рядом с Фэн Чжияо. Он скользнул взглядом по двум охранникам, стоявшим за спиной пленника, и приказал.
— Проваливайте.
Те дернулись, но в ужасе обнаружили, что не могут пошевелить ни единым мускулом. Они не могли даже коснуться Фэн Чжияо или ребенка в соседнем кресле, который во все глаза с любопытством на них пялился. Даже кончики пальцев не слушались их, а тела словно в мгновение ока превратились в камень. Стало ясно, что мастерство Дин-вана превосходило их самые смелые воображения. Была ли это мощь одного из четырех великих мастеров? Холодный пот бесшумно выступил на их лбах и, точно после сильного ливня, быстро покатился по лицам.
Мо Сюяо холодно хмыкнул, развернулся и, взяв Е Ли за руку, прошел к почетным местам.
Лишь когда Мо Сюяо отошел на несколько шагов, эти двое смогли вздохнуть с облегчением. Почувствовав, что к ним вернулась способность двигаться, они со слабеющими ногами рухнули на пол и, не дожидаясь распоряжений Лю-гуйфэй, поспешно, едва ли не на четвереньках, выкатились из зала. Лэн Цзюньхань, сидя в кресле, весело помахал рукой Мо Сяобао. Получив в ответ лишь презрительный взгляд, он ничуть не расстроился и с любопытством ткнул пальцем в крепко связанного Фэн Чжияо.
— Ой-ой… Дядя Фэн, а что это с тобой?
Фэн Чжияо беспомощно и горько усмехнулся, умоляющим о помощи взглядом, посмотрев на Е Ли. В такой момент он не смел просить Мо Сюяо, иначе способы, которыми Мо Сюяо стал бы его развязывать, точно не пришлись бы ему по нраву. Е Ли, поджав губы, улыбнулась и взмахнула рукой, с кончиков ее пальцев сорвался серебряный блеск. Фэн Чжияо почувствовал холодок в руке, и веревки, что прежде туго стягивали его тело, мгновенно ослабли. Оглянувшись на серебряное лезвие, вошедшее в стену на три фэня3, Фэн Чжияо почувствовал, как волосы на его теле встали дыбом. Что ж, с этой особой ему тоже лучше не связываться.
— Фэн Сань, ты в порядке? — спросила Е Ли, глядя на одежду Фэн Чжияо, разорванную ударами плети, и на проступившие на ней пятна крови.
____________________________________
- Забыть о долге и предать справедливость (忘恩负义, wàng ēn fù yì) — китайская идиома, описывающая крайнюю неблагодарность и вероломство ↩︎
- Цзунцзы (粽子, zòngzi) — традиционное китайское блюдо из клейкого риса, завернутого в листья и плотно перевязанного веревкой. В переносном смысле — человек, связанный по рукам и ногам. ↩︎
- вошло в стену на три фэня (入墙三分, rù qiáng sān fēn) — описание силы броска, при которой лезвие глубоко проникает в твердую поверхность; фэнь — китайская мера длины, составляющая примерно 0,33 см. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
