Е Ин подняла на неё взгляд. В её глазах промелькнуло множество сложных, трудноразличимых чувств, которые в итоге сменились спокойствием. Она горько усмехнулась.
— Сань-цзецзе, разве ты не знаешь, что творится в особняке Ли-вана? Просто влачу существование. А вот ты, Сань-цзецзе… должно быть, эти годы жила на редкость хорошо.
Е Ин смотрела на стоящую перед ней Е Ли, и сердце её наполнялось невыносимой горечью. Та самая Е Ли, на которую она когда-то взирала с надменным презрением, давно превратилась в ту, до кого ей никогда не дотянуться. Тогда, в особняке шаншу, сияние Е Ли скрывали другие, оставляя миру лишь впечатление заурядности. Однако, даже если жемчужина покрыта пылью1, настанет день, когда она воссияет ослепительным блеском. С самого начала Е Ли была не такой, как они.
Е Ли лишь слегка улыбнулась.
— Я и впрямь живу неплохо. Сейчас де и цзуму тоже находятся в Личэне. Если у тебя будет время, можешь навестить их.
Е Ин слегка оторопела и, покачав головой, ответила.
— Пожалуй, не стоит. Сейчас я не в силах одарить семью Е богатством и славой, так что цзуму и а-де наверняка не захотят меня видеть.
С того момента, как семья Е предпочла искать покровительства у Е Ли, с которой у них были прохладные отношения, а не отправилась в Цзяннань на её поиски, Е Ин всё поняла. Отец и бабушка на самом деле тоже не верили в неё. Впрочем, это решение было верным. Если бы семья Е действительно прибыла в Цзяннань, не имея в руках ни капли власти, то чем бы она, пребывающая в положении узницы Холодного дворца, смогла им помочь? Мо Цзинли лишь сорвал бы на них свой гнев. Е Ли же, какими бы холодными ни были её отношения с семьей Е, по крайней мере, могла обеспечить им надежное пристанище.
Е Ли смотрела на стоящую перед ней истощенную женщину и задумчиво произнесла.
— Сы-мэй действительно сильно изменилась.
— Разве можно не измениться? — тихо вздохнула Е Ин.
Лишь узнав, что сын, которого она с любовью растила несколько лет, ей не родной, Е Ин по-настоящему поняла, что за человек Мо Цзинли. Былая нежность и клятвы верности до гроба давно рассеялись как дым. Перед глазами Е Ин всегда были лишь безразличие и неприязнь во взгляде Мо Цзинли да торжествующая улыбка гунчжу Цися. Хотя Е Ин и была одарена талантами и красотой, она не обладала широким политическим кругозором, а из-за ограниченности своей матери Ван-ши в умении вести дела она уступала даже многим знатным девам из именитых семей. Но даже так, по прошествии стольких лет, Е Ин, как бы ей ни хотелось этого признавать, почти всё осознала. Тогда Мо Цзинли отказался от Е Ли ради женитьбы на ней вовсе не из-за «особой привязанности сердца», как она думала. Тот брак, которым она надеялась уязвить Е Ли и втоптать её в грязь, на самом деле был лишь ложью, позволившей Мо Цзинли избавиться от Е Ли. И теперь, когда Мо Цзинли пожалел о своём тогдашнем решении, на Е Ин неизбежно обрушился его гнев.
— Помню, я говорила тебе, Сы-мэй, что если случится беда, ты можешь рассказать мне, и, возможно, я смогу чем-то помочь. Но, похоже, ты мне не доверяла, раз все эти годы мы совсем не общались… — с мягким выражением лица, посмотрев на покрасневшую от слёз Е Ин, Е Ли тихо вздохнула.
— Сань-цзецзе… я… — Е Ин замерла, вспомнив слова, сказанные ей Е Ли в особняке Ли-вана.
Вот только за эти годы их судьбы разошлись как небо и земля, а затаённая обида не позволяла ей переступить через себя и просить Е Ли о помощи. Теперь же, услышав напоминание, Е Ин почувствовала, как вся горечь обид вырвалась наружу. Ей казалось, что её прежние нападки на Е Ли были просто ужасны. Кто ещё во всей семье Е, кроме Е Ли, вспомнил о ней в такой момент?
Е Ин закусила губу и прошептала.
— Сань-цзецзе, Ин-эр умоляет тебя… помоги мне найти моего ребёнка, прошу.
— Твоего ребёнка? — Е Ли приподняла бровь.
Хотя большинство тех, кто обладал доступом к информации, знали правду о том, как Мо Цзинли одним ударом ноги лишил жизни сяо-шицзы особняка Ли-вана, официальной причиной смерти мальчика была объявлена болезнь.
Е Ин кивнула и с горькой усмешкой произнесла.
— О том, что случилось в столице Чу пару лет назад, ты, Сань-цзецзе, должно быть, знаешь. Моё дитя…
При мысли о ребёнке, которого она не видела ни разу с самого рождения, Е Ин не смогла сдержать слёз. Когда-то она использовала дитя, чтобы бороться за милость с гунчжу Цися, но лишь узнав, что её родной ребёнок пропал без вести, она по-настоящему обезумела от горя. Если бы она только могла найти своё дитя или хотя бы узнать, что оно живо и здорово, это уже было бы благом.
Глотая слёзы, она рассказала Е Ли о том, как Мо Цзинци подменил младенца, и даже упомянула, что Мо Цзинли, возможно, больше никогда не сможет иметь потомства. Хотя Е Ли уже знала о многом, она не могла не поразиться тому, какими грязными методами действовали братья Мо Цзинци и Мо Цзинли. Поразмыслив мгновение, Е Ли кивнула.
— Будь спокойна. Если ребёнок жив, я обязательно помогу тебе его найти.
Е Ин пришла в восторг и запричитала.
— Спасибо, Сань-цзецзе! Сань-цзецзе, я…
Видя раскаяние в её глазах, Е Ли лишь спокойно улыбнулась.
— В прошлом мы все были молоды и неразумны, пусть былое останется в прошлом. Не волнуйся, ты моя Сы-мэй, и я не позволю этой гунчжу Наньчжао помыкать тобой.
Е Ин закивала, преисполненная благодарности.
— Спасибо, Сань-цзецзе!
— За что благодарить, это для меня лишь несложное дело. Когда через пару дней освободишься, навести де и цзуму. Раньше они любили тебя больше всех. И ещё, не сочти за грубость, тебе действительно стоит многому поучиться у бабушки. Пусть ради меня Мо Цзинли и не позволит гунчжу Цися вести себя слишком вызывающе, есть вещи, которым я тебя научить не смогу, — мягко напомнила Е Ли.
Е Ин кивнула. Она понимала, о чём говорит Е Ли. Искусству управления домом и повадкам знатных дам её пытались обучить и бабушка, и мать, но тогда она лишь с пренебрежением отмахивалась от них. А когда позже пожалела об этом, то либо находилась под надзором Мо Цзинци, либо была в особняке Ли-вана, где никто не желал её учить. До сегодняшнего дня власть в резиденции регента находилась в руках Тайфэй Сяньчжао, и гунчжу Цися тоже могла ею пользоваться. Она же, отвергнутая и покинутая Мо Цзинли, не могла даже прикоснуться к ней.
На самом деле, говоря об искусстве управления домом, Лао-фужэнь Е и Ван-ши вряд ли могли научить Е Ин чему-то по-настоящему полезному. Обе они были выходцами из незнатных семей и обладали весьма ограниченными познаниями. Если бы Е Ли действительно намеревалась обучать Е Ин, она бы попросила Да-фужэнь Сюй, Эр-фужэнь Сюй или Императрицу Хуа наставить её. Но, во-первых, для этого не было условий, а во-вторых, Е Ли и не нуждалась в том, чтобы Е Ин становилась слишком умной.
Увидев, что Е Ин разрыдалась так, что её макияж поплыл, Е Ли позвала слуг, чтобы те отвели её умыться и привести себя в порядок. Глядя на её удаляющуюся фигуру, Е Ли постепенно стерла с лица мягкую улыбку.
— Цинь Фэн, не слишком ли жестоко я поступаю?
У беседки Цинь Фэн с невозмутимым видом ответил низким голосом.
— Всё, что делает Ванфэй, делается на благо дома Дин-вана и армии Мо. К тому же, Ли-ванфэй вовсе не является чистой и невинной душой.
Е Ли легко улыбнулась.
— Ты прав. Ван-ши с малых лет растила Е Ин эгоистичной. Сейчас она полна благодарности ко мне, но, если настанет день, когда я затрону её интересы, она, не колеблясь, вцепится мне в горло. Вот только… такой возможности у неё не будет.
Е Ли спросила это не для того, чтобы намеренно притвориться добродетельной2. Просто в нынешнем хаосе в Поднебесной Е Ин действительно была ни в чём не виновата. Но, раз уж она оказалась втянута в самую гущу событий, то, не имея сил распоряжаться собственной судьбой, она могла лишь стать пешкой в чужих руках. Такова была участь Е Ин, или, скорее, её трагедия была предопределена в тот самый миг, когда она решила выйти замуж за Мо Цзинли. Мо Цзинли никогда не был хорошим человеком.
Е Ли поднялась и вышла из беседки, где столкнулась с идущей навстречу гунчжу Цися. За прошедшие годы нрав гунчжу Цися стал заметно спокойнее, она больше не была той своенравной принцессой, что по любому поводу хваталась за плеть. Увидев Е Ли, она лишь слегка приподняла веки.
— Дин-ванфэй, Е Ин ведь была с вами?
Е Ли спокойно ответила.
— Гунчжу Цися, Сы-мэй законная чжэнфэй, на которой Ванъе женился по всем правилам. Не кажется ли вам, что называть её по имени не совсем подобающе?
Гунчжу Цися презрительно вскинула брови.
— И что с того? Она всего лишь женщина, отвергнутая Ванъе. Или Дин-ванфэй хочет воспользоваться своим положением, чтобы заступиться за нее?
Е Ли прикрыла рот рукой и негромко рассмеялась. Ее ясные прекрасные глаза скользнули по фигуре Гунчжу Цися.
— С чего бы? — улыбнулась она. — Этой Ванфэй просто любопытно. Сказать по правде, Ли-ван питает к вам глубокие чувства. Почему же за столько лет Ванъе так и не наделил вас законным статусом? Раньше это еще можно было объяснить, но теперь, когда Ли-ван сосредоточил в своих руках огромную власть, как он мог до сих пор не вспомнить об этом? Насколько помнит эта Ванфэй, Наньчжао давно лишило вас титула гунчжу. Пожалуй, правильнее будет называть вас Цися-гунян.
От этих слов Е Ли лицо гунчжу Цися вмиг сделалось крайне мрачным. Все эти годы она оставалась подле Мо Цзинли, и, хотя тот не обделял ее, он так и не ввел ее в дом как законную супругу, соблюдая все свадебные обряды. Хотя в Наньчжао не придавали такого значения формальностям, как в Срединных равнинах, именно из-за отсутствия официального статуса она не могла высоко держать голову среди знатных дам Великого Чу, даже когда Мо Цзинли обрел власть.
— Через пару дней должна прибыть Вантайнюй Наньчжао. Если бы Вантайнюй узнала, что ее мэймэй оказалась в подобном положении… Неизвестно, что бы она почувствовала, — словно невзначай, с тихим сожалением в голосе произнесла Е Ли.
Гунчжу Цися была родной сестрой Гунчжу Аньси, но с самого детства они не ладили. Напротив, она была очень близка с Шу Маньлинь, бывшей в то время Святой Девой Южных рубежей. В итоге Цися последовала за Мо Цзинли, не заботясь о приличиях, и можно сказать, окончательно разорвала отношения с гунчжу Аньси. Теперь ее родная сестра стала правителем целого государства, а она сама не сумела добыть себе даже титула ванфэй. Интересно, что почувствует гунчжу Цися, когда встретится с гунчжу Аньси.
— Ты не радуйся раньше времени! Ванъе обязательно сделает меня своей дифэй! — высокомерно заявила гунчжу Цися.
Е Ли слегка улыбнулась.
— Цися-гунян ошибается. Эта Ванфэй — Дин-ванфэй, и то, кого Ли-ван возьмет в дифэй, не имеет к ней никакого отношения. Однако, эта Ванфэй все же должна напомнить Цися-гунян, место дифэй у Ли-вана давно занято. Даже если Ли-ван захочет жениться на вас, в лучшем случае вы станете пинфэй. На Срединных равнинах нет обычая «двух главных жен».3 Даже пинфэй перед лицом дифэй всегда будет на голову ниже.
Гунчжу Цися, полная ненависти, метнула на Е Ли злобный взгляд, сердито хмыкнула и удалилась.
____________________________________________________
- Жемчужина, покрытая пылью (明珠蒙塵, míngzhū méngchén) — идиома, означающая талантливого человека, чьи способности долгое время остаются незамеченными или недооцененными. ↩︎
- Намеренно притворяться добродетельной (故作偽善, gùzuò wěishàn) — лицемерно выказывать доброту. ↩︎
- две главные жены (两头大, liǎng tóu dà) — редкая ситуация, когда мужчина берет двух жен с равным статусом законных супруг, что противоречит правилам традиционной семейной иерархии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
