Е Ли удовлетворенно улыбнулась.
— Очень хорошо, решено одним словом1.
— Решено одним словом, этот подчиненный генерал прощается.
После того, как Е Ли взмахом руки отпустила Сунь Яову, Чжо Цзин с некоторым беспокойством спросил.
— Ванфэй, справится ли этот Сунь Яову?
И дело было не в том, что Чжо Цзин смотрел на людей свысока, просто вчерашняя картина была поистине удручающей. Даже облик войска был неопрятным, солдаты ленивы и разболтаны, лишены всякого боевого духа. Вверять такому человеку защиту целого лагеря было действительно тревожно.
Е Ли с улыбкой ответила.
— Этот человек довольно любопытен, взгляни на те несколько битв, в которых он участвовал. К нему подходит одно выражение: «вина не в сражении2». Дело не в его бесполезности, а в том, что при тогдашней ситуации он не мог в одиночку изо всех сил сдерживать бешеные волны3. Более того, человек, способный собрать несколько десятков тысяч разбитых воинов и удержать их от бесчинств в отношении мирного населения, определенно обладает способностями.
Постучав пальцем по лежащим перед ней донесениям, Е Ли пододвинула их Чжо Цзину.
Цинь Фэн в недоумении спросил.
— Тогда чем же он занимался до этого?
Если бы на место Ванфэй, обладающей добрым нравом, прибыли Люй Цзинсянь или Чжан Цилань, они бы, скорее всего, немедленно велели вывести Сунь Яову и казнить. Е Ли рассмеялась.
— Вероятно, он чувствовал, что Чжоу Минь презирает их, и это было своего рода формой протеста. А в том, на что он годен на самом деле, мы убедимся по его дальнейшим поступкам. Если он действительно хорош, то армия Мо пополнится тигриным полководцем4, а если нет, наказать его никогда не поздно.
Чжо Цзин отложил донесения и улыбнулся.
— А ведь и правда любопытно. Этот Сунь Яову несколько раз вел войска в атаку и был в шаге от того, чтобы отбить город Лочэн, но из-за нехватки сил и отсутствия тыловой поддержки ему пришлось бежать от преследующей армии Бэйжуна. И даже в таких условиях он умудрился по пути собрать под своим началом пятьдесят-шестьдесят тысяч воинов.
Цинь Фэн поднял бровь и усмехнулся.
— Похоже, у него и впрямь есть кое-какие способности, у Ванфэй отличный глаз.
Е Ли спокойно улыбнулась.
— Надеюсь, он меня не разочарует.
Способности Сунь Яову и вправду оказались неплохими. Хотя общая боеспособность его солдат не шла ни в какое сравнение с воинами армии Мо под началом Чжоу Миня, в последующих столкновениях с людьми Бэйжуна он чаще побеждал, чем проигрывал. Войска Великого Чу оказались не настолько уязвимыми, как могли подумать окружающие. К моменту прибытия Хэ Су с двухсоттысячной армией командиры армии Мо-цзяцзюнь уже постепенно приняли Сунь Яову и его сброд из побежденных генералов. С приходом подкрепления линия обороны у горы Линьцзюшань мгновенно стала крепкой, словно из металла, и окруженной рвом с кипятком5. Обсудив всё с военачальниками, Е Ли перестроила оборону, более чем трехсоттысячное войско разделили на три лагеря, которые в форме полумесяца охраняли земли за пределами заставы Фэйхун. Кроме того, из армии Хэ Су выделили пятьдесят тысяч человек и передали их Сунь Яову, чьи силы были самыми слабыми. Это заставило Сунь Яову преисполниться глубочайшей признательности, и теперь он был окончательно покорен Дин-ванфэй.
Тем временем Хэлянь Пэн, едва залечив раны, привел своих людей в главный лагерь армии Бэйжуна неподалеку от горы Линьцзюшань. Спустя всего несколько дней после прибытия, видя, что раны почти затянулись, он вывел войска к лагерю армии Мо, вызывая противника на бой. В районе горы Линьцзюшань армия Мо расположила три лагеря, поддерживающих друг друга, и Хэлянь Пэн, не зная, в каком именно находится Е Ли, отправился провоцировать врага в ближайшее, к силам Бэйжуна, место. Теперь здесь располагался пост Сунь Яову. Тот был полон рвения и, не желая позволить Хэлянь Пэну «ударить себя по лицу», немедленно собрал войска и выступил навстречу.
По воле случая именно в этот день Е Ли находилась у Сунь Яову с проверкой. Ей было любопытно взглянуть на его полководческие умения, поэтому она тайно последовала за войском.
Перед строем двух армий, Сунь Яову, глядя на руку Хэлянь Пэна, скрытую под плащом, довольно расхохотался.
— Цзянцзюнь Хэлянь, наша Ванфэй просила меня узнать, как вы себя чувствуете, зажила ли ваша рана? Неужто вы так спешили вызвать нас на бой?
Лицо Хэлянь Пэна похолодело. С детства обучаясь боевым искусствам у Мужун Сюна, он считал себя непохожим на обычных людей Бэйжуна. И надо же было такому случиться, что слабая женщина, не обладающая глубокой внутренней энергией, ранила его так, что кровь едва удалось остановить. Хэлянь Пэн не только потерял лицо перед Елюй Е, но и получил сокрушительный удар по своему высокомерию. Сунь Яову с ходу задел его за живое, и в глазах Хэлянь Пэна вспыхнула жажда убийства.
— Зажила она или нет, почему бы вашей Ванфэй не прийти и не посмотреть лично? Чтобы разделаться с таким ничтожеством, как ты, этому Цзянцзюню хватит и одной руки, — мрачно проговорил Хэлянь Пэн, выставив вперед свой новый длинный клинок. — Цзянцзюнь Сунь, не желаете ли попробовать?
Сунь Яову втянул голову в плечи, он прекрасно понимал, что в поединке и десяти таких, как он, не хватит, чтобы Хэлянь Пэн не изрубил их в капусту. Сверкнув глазами, он с улыбкой ответил.
— Этот Цзянцзюнь не мастер Улиня, откуда у него время на состязания с Цзянцзюнем Хэлянем? Уж лучше Цзянцзюнь Хэлянь опробует мое новое построение для избиения собак6.
Он взмахнул рукой, и воины за его спиной, издав громовой клич, бросились в атаку. Хотя Хэлянь Пэн был знаком с письменностью и языком Срединных равнин и даже изучал военную стратегию, он не сразу понял, что это за «построение для избиения собак», лишь почувствовал, что слова эти не сулят ничего доброго. Холодно хмыкнув, он завел клинок за спину, затрубили рога, и воины Бэйжуна с яростным ревом кинулись вперед.
Войска Бэйжуна состояли преимущественно из конницы. Сила их всадников была такова, что даже Хэйюньци порой приходилось избегать их прямого удара. Это было естественно для степных просторов за пределами Великой стены, но такая кавалерия совершенно не подходила для большинства мест в Срединных равнинах. Окрестности горы Линьцзюшань, пусть и лишенные неприступных пиков, изобиловали оврагами и тесными тропами, где всадникам было не развернуться.
Было видно, как солдаты Сунь Яову действуют на редкость слаженно, одни, вооруженные кривыми мечами, подрезали ноги коням, другие длинными копьями выбивали всадников из седел, а третьи короткими ножами добивали упавших. Что же до «построения для избиения собак», то это было лишь издевкой, чтобы позлить Хэлянь Пэна. К несчастью, Хэлянь Пэн не обладал чувством юмора и подвоха не оценил. Всадники Бэйжуна ради легкости и скорости, подобно Хэйюньци, не носили тяжелых доспехов, а потому в первой же стычке понесли немалые потери.
Наблюдая за битвой из укрытия, Е Ли заметила, что в бою Сунь Яову совершенно не выбирает средств. В ход шло всё, путы для лошадей, подрубание конских ног, копья, луки и тайное оружие, он не гнушался ничем, лишь бы нанести урон. Привыкшие к правильным и строгим методам Великого Чу и армии Мо, воины Бэйжуна оказались совершенно не готовы к такой «дикой» тактике Сунь Яову.
Сражение закончилось менее чем через час. Хэлянь Пэн с потемневшим от гнева лицом отдал приказ к отступлению. Хотя он и не потерпел сокрушительного поражения, урон был ощутимым. Сунь Яову не стал его преследовать, а весело распорядился прибраться на поле боя и утащить туши убитых бэйжунских коней, чтобы устроить солдатам пир.
— Цзянцзюнь Сунь, вы заставили эту Ванфэй посмотреть на вас новыми глазами, — с улыбкой сказала Е Ли, глядя на сияющего от гордости Сунь Яову.
Сунь Яову поспешно ответил.
— Этот подчиненный Цзянцзюнь вел себя неподобающе, не судите строго, Ванфэй.
Е Ли покачала головой.
— Цзянцзюню не стоит скромничать. Сегодняшний бой действительно расширил мой кругозор.
Видя, что Е Ли не шутит, Сунь Яову лишь сухо хохотнул, не зная, что ответить. Е Ли знала его натуру, а потому не придала этому значения.
Между тем, дом Дин-вана на севере только-только усмирил северные границы и вступил в полномасштабную войну с Бэйжуном, поэтому у него не было времени следить за событиями на юге. А люди на юге тоже не сидели сложа руки. С тех пор как Мо Цзинли привез Дунфан Юй обратно в Цзяннань, Дунфан Хуэй, используя силы Цанманшань, начала тайно проникать во все сферы императорского двора Великого Чу. Сама Дунфан Хуэй не появлялась в зале совещаний, однако весь двор Великого Чу негласно оказался под контролем Цанманшань. Единственной силой, способной хоть как-то ей противостоять, оказалась Тайхоу, пребывавшая во внутренних покоях. В свое время Тайхоу заключила соглашение с Мо Сюяо, сохранив жизнь и титул, но за всё приобретенное нужно было платить. Тем более что переход власти к Цанманшань сулил лишь новые беды для Тайхоу, и без того постепенно терявшей влияние. Естественно, Тайхоу была готова сотрудничать с домом Дин-вана.
В итоге, при дворе Тайхоу и Мо Цзинли окончательно разорвали лицо7. Мо Цзинли, получив поддержку Цанманшань, жаждал поскорее взойти на престол, и его маленький племянник, занимавший трон, казался ему крайне досадной помехой. Однако, Тайхоу и некоторые старые сановники были готовы стоять до смерти, чтобы защитить маленького императора. Таким образом, обе стороны вели ожесточенную открытую и тайную борьбу, и при дворе Великого Чу вовсю бурлили скрытые течения.
Дунфан Хуэй, тайно манипулируя двором Великого Чу, постепенно вошла во вкус. Хотя статус Цанманшань был высок и недосягаем, как могло уединенное самосовершенствование сравниться с упоительной властью, позволяющей поворотом ладони призывать облака, а другим — насылать дождь8? В итоге Дунфан Хуэй сосредоточила все силы на подавлении сторонников Тайхоу, а когда опомнилась и почувствовала неладное, армия Силина уже окружила Цанманшань.
Для Мо Цзинли гора Цанманшань была лишь горой. Потеряв её, он мог просто найти другое место, но для Дунфан Хуэй значимость Цанманшань была ничуть не меньше, чем значимость Чуцзина для Великого Чу. Мо Цзинли мог лишиться Великого Чу, но она, Дунфан Хуэй, не могла позволить армии Силина уничтожить Цанманшань.
Не имея иного выхода, Дунфан Хуэй была вынуждена оставить все дела в Цзяннани на Дунфан Юй и поспешно вернуться на Цанманшань вместе со своими людьми. Дунфан Хуэй и не подозревала, что, если она доверит столь важные дела человеку с таким характером, как у Дунфан Юй, это обернется огромными неприятностями. Но, что еще важнее, уехав сейчас, она больше никогда не сможет вернуться в Великое Чу.
Хотя Дунфан Хуэй получила известие крайне быстро, армия Силина и Сюй Цинчэнь явно оказались еще быстрее. Природная защитная формация горы Цанманшань не смогла надолго задержать Цинчэнь-гунцзы. К тому времени как Дунфан Хуэй добралась до Цанманшань, армия Силина уже захватила весь главный пик. Заполучив множество тайн Цанманшань, Силин и дом Дин-вана, разумеется, начали безжалостно зачищать, расставленных повсюду на протяжении многих лет, соглядатаев и принадлежащие горе владения. В мгновение ока все они, за исключением сил в Цзяннани и некоторых крайне немногочисленных и глубоко законспирированных групп, были вычищены до основания. За короткий срок Цанманшань понесла тяжелейший урон жизненным силам9, даже если она не погибнет окончательно, на восстановление уйдет не меньше пятидесяти-шестидесяти лет.
Дунфан Хуэй до глубины души возненавидела Лэй Чжэньтина и Сюй Цинчэня, но ничего не могла поделать. Ей оставалось лишь вести остатки своих подчиненных обратно в Цзяннань, однако прежде чем они успели пересечь реку Юньланьцзян, путь им преградили Лэй Тэнфэн и Сюй Цинчэнь.
— Хорош Шицзы Чжэньнань-вана, хорош Цинчэнь-гунцзы, и впрямь недюжинные способности! — Дунфан Хуэй, уже оказавшаяся в тупике на краю пути10, сложным взглядом смотрела на стоявших перед ней двоих молодых людей. Она и подумать не могла, что наступит день, когда Цанманшань так легко будет разрушена в её руках, и уж тем более не ожидала, что двое младших загонят её в такое положение.
Цинчэнь-гунцзы, сама обходительность и изящество, лишь кротко улыбался и хранил молчание.
Лэй Тэнфэн, так же с улыбкой, произнес.
— Дунфан-фужэнь преувеличивает. Сказать по правде… то, что мы смогли дождаться вашего торжественного прибытия именно здесь, заслуга человека из вашей же Цанманшань. Если бы не это, даже при условии уничтожения большей части сил Цанманшань, нам, младшему поколению, вряд ли удалось бы разузнать, куда вы изволите направиться.
Сердце Дунфан Хуэй содрогнулось, в глазах мелькнуло смятение:
— Человек из Цанманшань… Кто это?
Лэй Тэнфэн усмехнулся.
— К чему фужэнь спрашивать о том, что и так известно? Сколько в этом мире людей, способных знать о ваших перемещениях?
Лицо Дунфан Хуэй побледнело, она покачала головой.
— Это она… Нет, невозможно. Она… зачем ей это делать?
Увидев выражение лица Дунфан Хуэй, Лэй Тэнфэн ощутил невольный прилив удовольствия. Хотя его фу-ван не нуждался в помощи Цанманшань, тот факт, что в своё время Цанманшань предпочла выбрать Мо Цзинли и даже не рассматривала их сторону, всё же оставил неприятный осадок в душе Лэй Тэнфэна. Теперь, видя Дунфан Хуэй в беде, он чувствовал вполне понятную радость.
— О том, почему она так поступила, лучше спросить саму фужэнь. В конце концов, она ведь… любимая ученица фужэнь.
Дунфан Хуэй не была импульсивной или глупой женщиной и быстро осознала своё нынешнее положение. Не обращая внимания на злорадство Лэй Тэнфэна, она спокойно посмотрела на него и спросила.
— Шицзы Чжэньнань-вана, как вы намерены со мной поступить?
_______________________________________________________________
- решено одним словом (一言为定, yī yán wéi dìng) — идиома, означающая твердую договоренность, которую нельзя изменить ↩︎
- вина не в сражении (非战之罪, fēi zhàn zhī zuì) — неудача, вызванная не отсутствием способностей командира, а объективными обстоятельствами. ↩︎
- изо всех сил сдерживать бешеные волны (力挽狂澜, lì wǎn kuáng lán) — совершить невозможное, чтобы спасти критическую ситуацию. ↩︎
- тигриный полководец (虎将, hǔ jiàng) — отважный и могучий военачальник. ↩︎
- крепкая, словно из металла, и окруженная кипятком (固若金汤, gù ruò jīn tāng) — неприступная крепость или оборона. ↩︎
- построение для избиения собак (打狗阵, dǎ gǒu zhèn) — название, намекающее на презрительное отношение к противнику, сравниваемому с собаками. ↩︎
- разорвать лицо (撕破脸面, sī pò liǎn miàn) — окончательно испортить отношения, перейти к открытой вражде. ↩︎
- поворотом ладони призывать облака, а другим — насылать дождь (翻手为云覆手为雨, fān shǒu wéi yún fù shǒu wéi yǔ) — обладать огромным могуществом, манипулировать ситуацией и играть судьбами. ↩︎
- понести тяжелый урон жизненным силам (元气大伤, yuán qì dà shāng) — идиома, означающая серьезный подрыв сил или жизненной энергии. ↩︎
- зайти в тупик на краю пути (穷途末路, qióng tú mò lù) — идиома, означающая оказаться в безвыходном положении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
