Точно так же, как и на поле боя, его не заботили ни свирепость силянцев, ни опасность положения — он не ведал ни тревоги, ни страха.
— Сяо-е вовсе не боится, — бросил военачальник Ню.
Эти слова и сам Се Яньлай часто любил повторять.
Однако «не бояться» — это одно, а терпеть такую обиду — совсем другое. Военачальник Ню оглянулся: столичные войска, стоявшие вперемешку с его людьми, тоже замерли в оцепенении, а военачальник по имени Линь Кунь и вовсе помрачнел.
Весь путь Линь Кунь пытался его успокоить, твердя, что в покаянии с терновыми розгами на спине нет ничего страшного, это лишь видимость, и обещал, что, когда все закончится, он устроит им отличный отдых в столице.
После драки их былая вражда утихла, и если бы сейчас они не вмешались, дело можно было бы считать конченным, но злость в сердцах столичных солдат так и не рассеялась бы.
Только теперь военачальник Ню понял, почему Се Яньлай поступил именно так.
Се Яньлай также сказал, что он сам по себе, а пограничные войска — сами по себе.
И это военачальник Ню теперь тоже понял: Се Яньлай один примет на себя вину, чтобы пограничный округ остался вне подозрений.
Военачальник Ню сжал кулаки, лицо его побагровело. А ещё Се Яньлай обронил фразу: «Потому что это столица». Теперь и смысл этих слов начал понемногу до него доходить.
Он внезапно рванул ворот и содрал с себя верхнее платье, чем неслабо напугал стоявших рядом солдат.
— Ню-е, вы что же… — начали было они, но не успели договорить: военачальник Ню уже зашагал вперёд размашистым шагом.
Солдаты больше не спрашивали, они мгновенно всё поняли.
— Давно хотел это сделать! — выкрикнул один из них и тоже разорвал на себе одежду.
Вслед за ним послышался дружный треск рвущейся ткани. Чиновники, которые до этого наблюдали за происходящим впереди, встревоженно обернулись.
— Что вы творите? — прикрикнули они. — Что за непотребство!
Военачальник Ню громко объявил:
— Мы с пограничными войсками едины! Мы принесём извинения государю вместе с командиром Се!
С этими словами он, не обращая внимания на чиновников, бросился догонять Се Яньлая. Позади него хлынули остальные солдаты.
Грохот множества ног заставил зевак отвести взгляды от Се Яньлая. Увидев десяток воинов, которые с обнажёнными торсами и гордым видом маршировали следом, толпа оторопела.
— Это мы дрались! — во всю глотку кричали солдаты. — Мы тоже пришли просить прощения!
«Так вот они какие, пограничные войска? Настоящие неотёсанные грубияны», — думали горожане.
Столичный люд решил подразнить этих деревенщин, и над улицей снова посыпались выкрики:
— Да у них и розг-то нет, давайте подкинем им парочку веток!
— А ну, крикните ещё разок, послушаем вас!
Насмешки и улюлюканье вновь накатили волной, ещё яростнее, чем прежде. Жители столицы хотели показать этим мужланам из пограничья, что здесь им не позволят безнаказанно бесчинствовать.
Се Яньлай чувствовал, как за его спиной закипает это людское море, но ему было лень оборачиваться. Пусть делают что хотят, ему было всё равно.
Однако шум, едва поднявшись, тут же стих, и Се Яньлай услышал сзади ещё более частый топот.
— Кунь-е! — несколько столичных солдат вцепились в Линь Куня, пытаясь помешать ему сорвать одежду. — Не смейте в это ввязываться! Там же няннян императрица, там род Се, там Великий наставник…
У этих мужланов из пограничных войск ума палата: видят наказание — и лезут его делить. Но столичные жители, живущие у подножия ног Сына Неба, слишком часто видели борьбу за власть — эту резню, в которой не проливается кровь.
Наказание командира Се вовсе не было мелочью; здесь столкнулись интересы семьи Се, Великого наставника, императрицы и пограничного гарнизона. В таких делах лучше держаться подальше.
Линь Кунь понимал это лучше других, но всё равно стряхнул с себя руки подчинённых.
— Да плевать мне на всё это! — рявкнул он. — Мы проиграли им в драке, и теперь они идут каяться, а мы будем стоять в сторонке и глазеть? Я, Кунь-е, не переживу такого позора!
Услышав это, остальные столичные солдаты больше не колебались и один за другим сорвали с себя одежду.
— Победители принимают кару, значит, и проигравшие должны! — гремели они. — Мы вели себя вольно, тревожили народ — просим прощения у государя!
Пусть их было всего десять человек, их голоса не могли заглушить гул толпы, но новые волны насмешек больше не поднимались.
Зеваки замерли. Из выкриков они поняли, что это столичные войска. Слухи о недавней потасовке уже разлетелись по городу, и все знали, что столичные сцепились с пограничными. Зачинщиком считали пограничный округ, и наказывали сейчас именно их представителя, Се Яньлая.
То, что пограничные солдаты заступились за своего командира, было понятно, но чтобы столичные…
— Впрочем, ничего удивительного, — произнёс кто-то в толпе. — Они ведь тоже виноваты.
— И что с того? — тут же возразил другой. — Мало ли кто в чём виноват, но императрица не велела их наказывать. Разве мы не знаем, какие проныры служат в столичных войсках?
Обычно те, кто виноват, до последнего отпираются и хитрят, с чего бы им вдруг самим идти на расправу? С ума они, что ли, посходили? Что всё это значит? Неужели столичные солдаты после побоев вдруг воспылали таким благородством?
Вокруг зашушукались, послышались пересуды, толпа гудела, точно закипающая вода, но былой агрессии в этом шуме уже не было.
Взоры людей теперь были прикованы не только к Се Яньлаю, но и к тем, кто шёл следом. Слыша нестройный топот за спиной, Се Яньлай больше не мог его игнорировать и оглянулся.
Военачальник Ню сжал кулак в приветствии и крикнул:
— Командир Се, мы примем наказание вместе!
— И мы тоже! — добавил Линь Кунь.
Се Яньлай окинул их взглядом и нахмурился:
— Вы что, совсем с ума сошли?
Бросив это, он отвернулся и зашагал дальше. Военачальник Ню и Линь Кунь ничуть не обиделись, лишь рассмеялись и ещё выше задрали головы.
Гул толпы теперь напоминал рокот боевых барабанов, вторящий их шагам.
— Вы только посмотрите! — вдруг раздался чей-то звонкий крик. — Посмотрите на тело Се Яньлая!
Все глаза вновь обратились к идущему впереди юноше. Его кожа была покрыта пылью и не казалась чистой, но это не могло скрыть его статную фигуру. У него была прямая спина, широкие плечи и узкая талия. Мышцы, хоть и испачканные грязью, были крепкими и так и лоснились в лучах солнца.
Тело его было на диво красиво. Горожанки невольно приподнимались на цыпочки, чтобы разглядеть его получше, молодые девушки стыдливо прикрывали лица веерами, а мужчины лишь недовольно хмыкали.
Казалось, реакция была не той, на которую рассчитывали подстрекатели. Стоявшие у лавок люди, старые и малые, поспешили снова подать голос:
— Ох… сколько же на нём ран!
— Ой, неужели это следы от сабельных ударов?
— Глядите, а вон та рана совсем свежая!
Эти возгласы один за другим разносились по улице, заставляя людей приглядеться внимательнее. Сквозь пыль на этом прекрасном теле действительно проступило множество жутких шрамов. Рассмотрев их, многие невольно ахнули.
— Боги мои, — Ци Лэюнь едва не выпала из окна. — Ему что, плечо едва не разрубили надвое?
Девушки, прятавшие лица за веерами, широко раскрыли глаза: им было и любопытно, и страшно.
— Как ужасно…
Одна из девушек, которая до этого стояла позади и не проявляла интереса к происходящему, услышав про раны, поспешила протиснуться вперёд. С явным воодушевлением она принялась пояснять остальным:
— Это след от сабли, ему как минимум полгода. Свежая рана выглядит куда страшнее, плоть буквально разверзнута. А посмотрите на ту, что на левом ребре — это от копья. Отличается от сабельной, правда? Похоже на цветок. Раны от копья выглядят изящнее сабельных.
«Разве можно называть раны изящными?» — девушки не знали, сердиться им или смеяться. Эта чудачка происходила из семьи потомственных лекарей, но, поскольку женщинам не дозволялось врачевать, она втайне изучала медицину сама. Раньше она боялась, что подруги станут её презирать и перестанут с ней играть, но после того памятного литературного собрания в саду Чуэнь, где девушки открыто демонстрировали свои таланты, ей больше не нужно было ничего скрывать.
— Я не разбираюсь, красиво это или нет, — вздохнула одна из девушек, прижав руку к сердцу и завороженно глядя на юношу, стремительно идущего по улице. — Но я никогда не видела, чтобы человек выжил после стольких ран.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
