— Она не писала, чтобы я ехал.
— И не писала, что что-то случилось…
Се Яньлай не смог сразу броситься в столицу — Мумяньхун прогнала его домой, потребовав показать письмо и прочесть, что там написано.
Но в письме действительно ничего такого не было.
Услышав расспросы, Се Яньлай ответил с нескрываемым нетерпением.
— Тогда почему ты рвёшься в столицу? — спросила Мумяньхун, ещё раз внимательно перечитывая послание.
Неужели между её дочерью и А-Цзю есть тайный шифр?
Письмо Чу Чжао было предельно простым. Она лишь упомянула одно происшествие из прошлого и спросила Се Яньлая, помнит ли он, как семья Се когда-то прилюдно высекла его плетью на улице? Она просила рассказать, как всё было на самом деле, добавив, что раз Се Яньлай уже «умер», то все его прошлые дела, будь то добрые или злые, перечёркнуты одним взмахом кисти.
— Потому что ты злишься, что она выставила напоказ твоё постыдное прошлое? — спросила Мумяньхун.
Она не знала подробностей, но понимала, что публичная порка наносит душе куда более тяжкое оскорбление, чем плоти — боль.
Кто-то забрал письмо из рук Мумяньхун.
Она взглянула на подошедшего — это был Дэн И, поэтому промолчала.
Когда она гнала Се Яньлая обратно во двор, Дэн И уже стоял поблизости. Мумяньхун не стала его прогонять, позволив слушать.
Дэн И мельком глянул в письмо и произнёс:
— То происшествие и впрямь было постыдным. — Он посмотрел на Се Яньлая и спросил: — Это связано с Се Яньфаном?
Се Яньлай с мрачным видом проигнорировал его и обратился к Мумяньхун:
— Чем она занималась в последнее время?
Помимо личных писем, Чжун Чжанжун регулярно присылал из столицы официальные вестники.
Мумяньхун покачала головой:
— Ничем особенным. Исполняла обязанности императрицы, посещала утренние аудиенции, обсуждала государственные дела, устраивала приёмы. Сяомань говорила, что она живёт спокойно и счастливо. О, ещё её кузина Чу Тан скоро выходит замуж, так что в последнее время она занята этим.
Се Яньлай хмыкнул:
— Она никогда не стала бы тратить время на пустяки.
— Верно, — подтвердил Дэн И. — Раз уж она собирается приехать сюда вместе с тобой, то перед уходом ей непременно нужно вычистить императорский двор…
Мумяньхун прервала его, в её голосе звучали радость и тревога:
— Она действительно приедет сюда? Больше не будет императрицей?
Дэн И промолчал, глядя на Се Яньлая. Мумяньхун тоже перевела взгляд на него.
Оказавшись под их пристальными взглядами, Се Яньлай почувствовал себя так, словно его опалило огнём.
— Что вы на меня смотрите? Это не моё дело.
Дэн И холодно усмехнулся:
— Не твоё дело? Если бы не ты, разве оставила бы она трон и звание императрицы? Ты ведь всегда был сообразительным, почему же сейчас так глупишь? Что она сделает, прежде чем покинуть двор? Разумеется, устранит все угрозы. Сейчас в совете нет меня, но остался Се Яньфан. Тебе ли не знать, кому она не доверяет и кого опасается больше всего?
Лицо Се Яньлая то краснело, то становилось пасмурным, но он не возражал. Он позволил Дэн И высказать все колкости, и его прежнее беспокойство сменилось холодным спокойствием.
— То старое дело связано с тайной сделкой между Се Яньфаном и родом Вэй из округа Ханьцзюнь, — сказал он, по-прежнему глядя только на Мумяньхун. — Раз Чу Чжао спрашивает об этом сейчас, значит, она определённо копает под род Вэй.
Тут он покачал головой.
— Нет, она копает под Се Яньфана.
Мумяньхун знала о Се Яньфане, но без подробностей. Заметив выражения лиц Дэн И и Се Яньлая, она спросила:
— Этот человек настолько силён?
Се Яньлай покосился на Дэн И и с горькой усмешкой произнёс:
— Скажем так: Дэн И-тайфу сегодня оказался в таком положении лишь потому, что тот лишний раз на него взглянул.
Раньше он мог не обращать на Дэн И внимания, но если Се-сань-гунцзы посмотрит в его сторону, само имя Дэн И может исчезнуть.
Лицо Дэн И осталось бесстрастным, он пропустил насмешку мимо ушей.
Мумяньхун кивнула, осознав масштаб:
— И впрямь силён. А-Цзю, ты ведь тоже сегодня здесь по его милости.
Се Яньлай возразил:
— Ко мне это не относится, я не такой, как Дэн И.
Дэн И ледяным тоном бросил:
— В чём же разница? Тебе тоже пришлось инсценировать смерть, чтобы вырваться из его рук.
Мумяньхун подняла руку, останавливая их:
— Ладно, довольно слов, я всё поняла. — Она глубоко вздохнула и посмотрела на Се Яньлая. — Сколько воинов мы возьмём с собой?
Се Яньлай посмотрел в сторону столицы.
— Если успеем, хватит и нас двоих, — ответил он. — А если не успеем, то и от пятидесятитысячного войска не будет проку.
Над степью сгустились тучи, вот-вот должен был хлынуть дождь. В деревне поднялась суета: люди спешили укрыться от непогоды, взрослые куда-то бежали — и не к своим домам, а прочь из деревни.
Дэн И стоял под навесом, прислушиваясь к перекличке птиц и глядя на юго-восточный край неба.
Хоть бы в этот раз удача была на её стороне.
В этом году дожди в столице, казалось, вылились сполна в начале лета. С наступлением самого зноя не упало ни капли, палило нещадное солнце.
Обитатели дворца один за другим искали прохладные места, чтобы спастись от жары.
Чу Чжао перебралась в Цюнфанъюань. Сидя в высоком тереме, она просматривала донесения о летних паводках из разных земель. Ветерок свободно гулял по залу, принося облегчение.
— Няннян, няннян, здесь так свежо, — А-Лэ стояла на галерее терема, а потом вдруг воскликнула: — Ой, Его Величество в Императорском саду!
По мере того как Сяо Юй подрастал, император и императрица больше не жили вместе. К тому же до его восшествия на престол оставалось меньше полутора лет, и Сяо Юю нужно было ко многому привыкнуть. Кроме как за трапезой, они виделись редко.
Да и ели вместе в лучшем случае раз в день.
Чу Чжао отложила свитки, встала и вышла на галерею. Отсюда открывался прекрасный вид на Императорский сад. В беседке посреди озера Бибоху за столом сидел Сяо Юй и что-то писал. Рядом чинно стояла череда евнухов, которые время от времени забирали исписанные листы и подкладывали чистую бумагу.
— Его Величество так занят, — улыбнулась А-Лэ.
Чу Чжао тоже улыбнулась. Да, все были заняты. Сяо Юй был занят тем, что взрослел, а она была занята подготовкой…
В поле её зрения мелькнула ещё одна фигура.
— Се-сань-гунцзы тоже там, — заметила А-Лэ и хмыкнула: — Чем это он занят? Держит удочку… Рыбачит?
Чу Чжао увидела Се Яньфана в официальном платье, подошедшего к Сяо Юю. Удочка в его руке выглядела крайне необычно. Он не выпустил её, остановившись у стола, и принялся просматривать листы, которые держали евнухи, то кивая, то качая головой и что-то говоря.
Сяо Юй отложил кисть и сосредоточенно слушал.
Из-за расстояния слов было не разобрать, но чувствовалось, что один наставляет, а другой учится. В какой-то момент Сяо Юй, кажется, разгневался и с силой бросил кисть, но Се Яньфан снова что-то произнёс, и на лице рассерженного Сяо Юя вновь проступила улыбка. Он взял кисть и старательно принялся за письмо.
Чу Чжао невольно улыбнулась вслед за ними.
В этот миг Се Яньфан с удочкой в руках обернулся, словно что-то почувствовав, и, подняв голову к высокому терему, озарил стоявшую там девушку улыбкой.
Увидев приближающуюся Чу Чжао, Сяо Юй тут же вскочил, чтобы поприветствовать её, но в следующее мгновение замер с кистью в руке.
— Сестра! — громко крикнул он. — Подожди, пока я допишу!
Чу Чжао с улыбкой кивнула:
— Хорошо, я подожду тебя здесь.
Сяо Юй снова сел и принялся за работу, больше не отвлекаясь.
Чу Чжао присела рядом с Се Яньфаном и заметила:
— Его Величество становится всё более степенным.
Се Яньфан с гордостью произнёс:
— Его Величество непременно станет мудрым правителем.
После этих слов его спутница промолчала, но продолжала пристально смотреть на него.
Се Яньфан повернул голову и, улыбнувшись девушке, спросил:
— На что смотрит императрица?
Чу Чжао не отвела взгляда. Разглядывая его, она произнесла:
— Я в крайнем замешательстве.
Замешательство? Се Яньфан увидел в её глазах некое подобие радости, смешанной с непониманием. Она и впрямь была сбита с толку.
— Расскажи мне, — с улыбкой предложил он. — Посмотрим, смогу ли я развеять твои сомнения.
Чу Чжао перевела взгляд на гладь озера и сказала:
— О делах в Ханьцзюне ты ведь уже знаешь?
Вчера Гунвэйсы представило доклад по делу рода Вэй из Ханьцзюня. В то время как Сяо Сюнь удерживал округ, род Вэй помогал тигру творить зло, пользуясь случаем для наживы и расправ над людьми. Весь клан Вэй был взят под стражу, а семья старшего господина Вэй уже брошена в тюрьму.
— Завтра при дворе неизбежно снова поднимется волна споров, — добавила Чу Чжао.
Се Яньфан отозвался:
— Неужели императрицу привело в замешательство письмо старого господина Вэй, пришедшее вместе с докладом Гунвэйсы? — Он дёрнул удочку, и маленькая рыбка, вильнув хвостом, выскочила из воды, разбрызгивая капли. — Послушайте моего совета, няннян: бросьте это письмо прямо в жаровню.
Он посмотрел на Чу Чжао, его взгляд был холодным и ясным.
— Раз уж ты приняла решение, значит, ты права, не стоит сомневаться.
Чу Чжао посмотрела на него, в её глазах всё ещё читалось замешательство. Она спросила:
— Ты и правда так думаешь? Что я права?
Се Яньфан кивнул:
— В моём сердце всё, что делает императрица, — правильно.
Чу Чжао прыснула со смеху, веселье заплескалось в её глазах, разгоняя сомнения. Она слегка приблизилась к нему и негромко спросила:
— А императору ты это тоже говорил?
Се Яньфан смотрел на гладь озера. Сняв маленькую рыбку с крючка, он бросил её обратно в воду и покачал головой:
— Разумеется, нет.
Он тоже слегка наклонился к Чу Чжао и прошептал:
— Правым может быть только кто-то один.
Чу Чжао рассмеялась, но, опасаясь потревожить Сяо Юя, тут же сдержала смех и заглянула в беседку.
В беседке Сяо Юй сосредоточенно писал, не поднимая головы, лишь уголки его губ изогнулись в улыбке.
Чу Чжао помахала рукой перед лицом, разгоняя жар:
— Погода слишком знойная, да и впереди много хлопот, не отправиться ли нам куда-нибудь, чтобы спастись от жары?
Она повернулась к Се Яньфану.
— Как насчёт охотничьих угодий за городом?
Се Яньфан посмотрел на неё и улыбнулся:
— Хорошо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
