Эта комната была невелика. Одно помещение, разделённое на три части: спальню, гостиную и кабинет.
Это было самое скромное жилище, в котором Чу Чжао доводилось жить и в прошлой, и в нынешней жизни.
— Два месяца торопились и наконец-то достроили в срок, — сказала ей тогда Мумяньхун с видом человека, у которого гора свалилась с плеч. Она плотнее запахнула её плащ и мимоходом погладила по лицу. — А я-то переживала, что моей милой дочке негде будет жить.
На протяжении всего пути Чу Чжао то и дело слышала от нян разные ласковые прозвища. Теперь, когда сознание прояснилось, ей стало немного неловко: казалось, будто с годами она не взрослеет, а становится всё меньше.
— Там, где есть нян, мне всегда найдётся место, — ответила она, тоже чувствуя смущение от собственных слов.
Сяомань, стоявшая рядом, лишь закатила глаза, глядя на них обеих.
Улыбаясь своим мыслям, Чу Чжао уселась за стол. В это время вбежала Сяомань с миской баранины.
— Сама накладывай, — бросила она. — Ты уже поправилась, так что не надейся, что я буду тебя кормить.
— Я сама могу тебя покормить, — поспешно отозвалась Чу Чжао.
Её взгляд упал на правое плечо Сяомань. Хотя оно больше не было замотано бинтами, Сяомань всё делала левой рукой: и готовила, и подносила еду, и колола дрова, и запрыгивала на коня.
Она даже начала тренироваться с мечом, используя левую руку.
Сяомань сердито взглянула на неё, левой рукой положила себе еды и принялась жадно есть.
Чу Чжао с улыбкой начала накладывать еду себе. Снаружи послышались шаги, и вошла Мумяньхун.
— Я ещё снаружи почувствовала этот аромат, — с улыбкой проговорила она. Сняв плащ и вымыв руки в медном тазу, она присела к ним.
Сяомань и Чу Чжао обе порывались встать, но, заметив движение друг друга, снова сели.
— Сяомань, положи тёте поесть, — с улыбкой сказала Чу Чжао.
Сяомань, не отрываясь от мяса, пробормотала:
— Я уже долго прислуживала тёте, теперь твоя очередь проявлять сыновнюю почтительность.
Мумяньхун рассмеялась:
— Вы обе, бедные дети, натерпелись лиха. Позвольте мне позаботиться о вас. — С этими словами она разломила лежавшую на столе паровую лепёшку и дала каждой по куску.
Чу Чжао с улыбкой приняла угощение. Сяомань тоже взяла свой кусок и, опустив голову, тихонько хмыкнула.
Втроём они сидели за столом, ели и неспешно беседовали.
— Сяоту и остальные снова вышли на связь, — сообщила Мумяньхун. — Стоит ли привезти сюда А-Лэ?
Официально императорский двор прекратил преследование родных Чу Хоу, но это не означало, что Общество сторонников рода Се оставит всё как есть.
Хотя Чу Ланя и остальных не схватили, за ними велось тайное наблюдение. В конце концов, Чу Хоу обвиняли в заговоре и мятеже, и она всё ещё находилась в бегах.
Чу Чжао покачала головой:
— Нет, я напишу ей письмо, пусть остаётся там.
Сяомань не удержалась от замечания:
— Она там точно будет плакать с утра до вечера.
— Ничего, когда она узнает, что я в безопасности, то перестанет плакать. Я напишу ей письмо и всё объясню. К тому же… — Чу Чжао хихикнула и посмотрела на Сяомань. — Здесь со мной Сяомань и нян, ей не нужно быть рядом. Там, снаружи, от неё будет больше пользы.
Сяомань скривила губы. Какая уж там польза.
Наверное, она понимает, что сейчас положение всё ещё опасное, и боится доставить всем лишних хлопот.
Впрочем, дело было не только в А-Лэ. Дин Дачуй тоже до сих пор оставался снаружи. Тётя сказала, что не будет звать его обратно, пусть в будущем живёт спокойной жизнью.
Сяомань замолчала и уткнулась в еду.
После трапезы Чу Чжао и Мумяньхун вместе прибрались, дав Сяомань отдохнуть, а затем Мумяньхун потянула девушку за собой:
— У тёти есть разговор к тебе.
Сяомань взглянула на Чу Чжао, чувствуя некоторую неловкость:
— Тётя, говори здесь, если есть что сказать.
Хотя ей казалось, что эти мать и дочь ведут себя слишком приторно, и в душе шевелилась ревность, она считала излишним, если тётя, боясь обделить её вниманием, специально звала посекретничать.
Она была неразлучна с тётей больше десяти лет, а Чу Чжао — всего несколько месяцев.
Мумяньхун с улыбкой обняла её за плечи:
— Пойдём скорее с тётей. — И прошептала ей на ухо: — Чжун-шу уже полдня просидел там снаружи на корточках, давай уступим ему место.
Сяомань хмыкнула:
— Он пришёл к нам, да ещё и воротит нос, с чего это мы должны ему уступать!
Мумяньхун рассмеялась:
— Ладно тебе, гость есть гость, нужно относиться к ним получше.
С шутками и смехом они ушли. Чу Чжао, стоя в дверях, проводила их взглядом, а затем посмотрела за дом, где увидела съёжившегося в меховой шубе Чжун-шу.
— Чжун-шу! — радостно позвала она. — Идите скорее сюда, я оставила вам поесть.
Чжун Чжанжун прибыл раньше неё; именно он лично следил за строительством этого дома.
После того как императорский двор объявил, что Чу Хоу совершила государственную измену и пустилась в бега, Чжун Чжанжун не был окружён войсками, как семья Чу Ланя. Из уважения к авторитету рода Чу власти лишь стянули дополнительные силы к границам округа Юньчжун, чтобы предотвратить бунт пограничных войск.
Но Чжун Чжанжун даже не успел поднять мятеж — верные воины подхватили его под руки и силой увезли прочь.
Сяошань был зачинщиком.
— С императрицей беда, ты точно этого так не оставишь, но и императорский двор не оставит тебя в покое. Чтобы избежать лишних столкновений и бед, командующий Чжун, тебе лучше на время укрыться, — убеждал он.
Чжун Чжанжуна сначала опоили до бесчувствия, а потом связали пятью узлами.
Пока он осыпал проклятиями этих сопляков, называя их предателями, переметнувшимися к врагу.
— Никак нет, командующий Чжун, неужели вы мне не верите? — кричал Сяошань, бия себя в грудь. — Я заменю вас и присмотрю за пограничными войсками. В данный момент мне заниматься этим сподручнее, а вам, командующий Чжун, не пристало.
Чжун Чжанжун в ярости ругался:
— Какое ещё «сподручнее», чёрт тебя дери! Что? Думаешь, раз прилепился к семье Се, так тебе теперь всё дозволено?
Сяошань поправил его:
— Я прилепился к А-Цзю, это не имеет отношения к семье Се.
Разве А-Цзю — это не семья Се? Чжун Чжанжун хотел было продолжить ругань, но вдруг что-то сообразил:
— Это тот малец А-Цзю велел тебе так поступить?
Хотя весть о том, что Се Яньлай и Сяо Сюнь вместе вернулись в прах, разнеслась по всей Поднебесной, Чу Чжао уже рассказала Чжун Чжанжуну правду. Но откуда об этом узнал Сяошань?
Чу Чжао не могла рассказать Сяошаню, значит, это наверняка был А-Цзю!
Но Сяошань не желал ничего говорить, всем своим видом показывая, что его рот на замке и он лишь исполняет приказ. Он передал Чжун Чжанжуна людям Мумяньхун. Хотя сама Мумяньхун тогда ещё не вернулась, её лагерь тоже был окружён войсками.
Стоило Чжун Чжанжуну скрыться, как тут же разнеслась весть: пограничные войска доложили, что Чжун Чжанжун, бежав, страшась наказания за преступление, исчез. Был избран временный главнокомандующий, который возглавил пограничную армию до завершения расследования императорским двором и назначения нового командующего. После этого войска, окружавшие пограничный округ, отступили.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
