Неизвестно, сколько прошло времени, когда Сяо Банчуй внезапно очнулась. Она и не заметила, как уснула, обессилев от собственного плача.
Глаза сильно болели, а в горле было сухо и горько. Потирая веки, Сяо Банчуй огляделась. День уже клонился к закату, тёплые лучи заходящего солнца освещали двор. В лесу стояла тишина, нарушаемая лишь шумом ветра. Обычно в это время, если учитель не играл в азартные игры и не пьянствовал, он уже должен был вернуться.
Она вскочила и бросилась к дверям, выкрикнув:
— Шифу!
Никто не ответил. Маленький дворик теперь казался пугающе пустым: не было ни едкого запаха табака и вина, ни того вспыльчивого седого старика.
Небо медленно темнело, вокруг воцарилось безмолвие. Сяо Банчуй ощутила странное одиночество. Оно, подобно приливу, захлестнуло её. Неужели отныне она осталась совсем одна? Если она будет ждать здесь, вернётся ли учитель?
Она была всего лишь ребёнком, глаза снова закололо от боли, и ей захотелось зарыдать.
Сяо Банчуй больно ущипнула себя и смахнула бесполезные слёзы. Она не станет плакать, больше никогда. Как говорил наставник, теперь она одна, и ей придётся справляться со всем самой, как мужчине, а мужчины не проливают слёз по пустякам.
Немного успокоившись, она принялась раз за разом перечитывать письмо учителя. Чем больше она в него вглядывалась, тем больше ей казалось, что здесь что-то не так. Тон письма был слишком туманным. Он лишь сообщил, что уходит по делам, но будь это обычное дело, учитель ни за что не стал бы покупать ей одежду, оставлять деньги и писать такое письмо, больше похожее на прощание навеки.
Значит, с ним наверняка случилась большая беда, возможно, даже угрожающая жизни, и, понимая, что шансов выжить мало, он решил так поступить.
Нет, она не может просто сидеть здесь, ей нужно найти учителя! Но… она ничего не умеет, фаншу так и не освоила. Даже если она найдёт его, чем сможет помочь?
Сяо Банчуй внезапно возненавидела себя. Почему она не обладает таким же небесами одарённым необычайным талантом, как тот дашисюн, которому всё даётся с первого раза? При мысли о дашисюне в её голове мелькнула догадка. Дашисюн! Уюэтин! Раз он такой умелый, она разыщет его! Отыщет дашисюна, и они вместе спасут учителя!
Но что это за место, Уюэтин? За те годы, что она провела с учителем, она повидала немало, но никогда не слышала этих слов. Может, это какой-то тайный орден?
Пустые раздумья делу не помогали. Сяо Банчуй наскоро плеснула воды, разогрела редис, тушёный в соевом соусе, и плотно поела. Закончив с едой, она натаскала воды и старательно вымылась. Сняв купленную учителем юбку-лоцюнь, она аккуратно сложила её в узел из синей ткани, а сама облачилась в старую одежду с заплатами, цвет которой давно выстирался. Волосы она туго собрала на макушке, снова превратившись в сорванца.
Пусть она не знает, где находится Уюэтин, она будет спрашивать дорогу и искать. Сначала нужно найти дашисюна, а потом посоветоваться с ним насчёт учителя.
Ночной лес был тихим и зловещим, время от времени издалека доносились странные звуки. Густая листва преграждала путь лунному свету, вокруг стояла непроглядная тьма, но Сяо Банчуй с узлом за спиной быстро пробиралась сквозь заросли.
Она бесчисленное множество раз ходила этой тропой вместе с учителем. Если идти быстро, к рассвету можно добраться до городка. Раньше, когда они спускались с гор, учитель всегда велел искать место для ночлега и разводить костёр, запрещая идти ночью. Теперь же его не было рядом, а она, хоть и была мала, отличалась храбростью и с радостью шагала по горной тропе в одиночку.
Спустя пол-шичэня (шичэнь) лес внезапно расступился. Перед ней оказалась отвесная скала, лишённая какой-либо растительности. Глубокая пропасть в несколько сотен чжанов напоминала оскаленную пасть тигра, поэтому учитель называл это место скалой Хукоу. У края громоздились причудливые валуны. Сяо Банчуй недолго поискала среди камней и вскоре нащупала пеньковую верёвку толщиной в руку.
Поскольку местность была крайне опасной и обычных троп в горы не существовало, они с учителем всегда поднимались и спускались здесь, на скале Хукоу. Пару дней назад они как раз заменили верёвку на новую. По всей её длине были привязаны маленькие медные колокольчики. Сяо Банчуй с силой потянула за канат и хорошенько встряхнула его. Мелодичный перезвон эхом донёсся из самой глубины ущелья.
Хорошо, с верёвкой всё в порядке.
Сяо Банчуй вытерла пот. Она шла добрую половину ночи и изрядно утомилась. Взглянув на небо, где висел тонкий серп месяца, она прикинула, что сейчас около часа Чоу (час Чоу), а значит, к рассвету она успеет в городок. Поев сухих лепёшек, она нашла укрытый от ветра большой камень и присела, прислонившись к нему. Сначала она хотела лишь немного передохнуть, но после еды её одолела дремота. Она никогда раньше не бодрствовала по ночам, и под порывами прохладного ночного ветра её веки невольно начали смыкаться.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда сквозь глубокий сон она почувствовала, как в лицо ударяют струи горячего воздуха, обжигающего и будто бы пропитанного запахом крови.
Сяо Банчуй мгновенно проснулась. Открыв глаза, она увидела прямо перед собой два мертвенно-зелёных звериных глаза величиной с медные колокола. Она невольно ахнула, и всё её тело оцепенело.
Дикий зверь? Нет… слишком огромный… это не просто зверь.
Существо было высотой в несколько чжанов (чжан, единица измерения), всё покрытое белоснежной длинной шерстью. Оно стояло на четырёх лапах, когти которых походили на острые клинки толщиной с человеческую ногу, а за спиной величественно колыхались девять длинных хвостов. Существо смотрело на неё сверху вниз, его глаза отливали жуткой зеленью, а уши были высоко подняты. Лиса? Огромная лиса-оборотень?
Дикий зверь? Нет… слишком огромный… это не просто зверь.
Дикий зверь? Нет… слишком огромный… это не просто зверь.
Мертвенно-зелёные глаза пристально созерцали её. Спустя мгновение Сяо Банчуй увидела, как огромная голова существа приблизилась к ней. Неужели хочет съесть?! Онемев от страха, она попыталась отпрянуть, но спина уже плотно прижалась к камню. Отступать было некуда. Лиса склонила голову, принюхалась к ней, и её исполненные разума глаза снова уставились на девочку.
Сяо Банчуй показалось, что зверь тихо застонал. Только сейчас она заметила, что белоснежная шерсть залита кровью, а на передней лапе зияет огромная рана, из которой густыми каплями стекает кровь. За ней кто-то охотится?
Она открыла рот, желая что-то сказать, как вдруг со стороны обрыва донёсся резкий свист ветра, будто одновременно зазвучали тысячи бамбуковых свистков. В глазах лисы-оборотня отразилась тревога. Она снова застонала, глядя на Сяо Банчуй с мольбой.
— Я… — успела произнести она лишь одно слово, как резкий звук, подобный свисту бамбука, в мгновение ока оказался совсем рядом. Всё произошло в мгновение электрической искры и кремниевого огня. Несколько чёрных теней молниеносно взметнулись на вершину утёса, следом сверкнул блеск меча, и кто-то громко выкрикнул:
— Стой!
Острый блеск меча замер в двух цунях (цунь, единица измерения) от лба Сяо Банчуй. Пронзительный звук, похожий на свист, исходил прямо от сияющего лезвия. Дыхание девочки перехватило, кончик носа зачесался — порывом ветра от меча ей срезало несколько прядей волос, которые бесшумно упали на землю.
— Это человек?! — выкрикнул кто-то.
— Маленький мальчик! Обычный человек?!
— Нелепость! Как в такой поздний час в Цинцю может оказаться смертный!
Чья-то рука протянулась к ней и без усилий подняла вверх. В тусклом лунном свете Сяо Банчуй разглядела, что держала её женщина средних лет. Она была облачена в чёрно-белое одеяние, лицо её было весьма красиво, однако взгляд оказался суровым. Она с подозрением и удивлением разглядывала ребёнка.
За спиной женщины в воздухе парили два длинных меча. Их лезвия, сияя подобно холодным звёздам, источали свет. Именно это грозное оружие едва не снесло ей голову.
— Ты чей ребёнок? — смягчив тон, спросила женщина. — Почему ты на горе в такой поздний час?
Сяо Банчуй молчала. Она пристально разглядывала стоящих перед ней людей. Одна женщина и трое мужчин. Все они были облачены в халаты с длинными рукавами и обладали манерами бессмертных и костями Дао1, а вокруг них парило божественное оружие. Старик с седой бородой, стоявший позади всех, и вовсе опирался ногами на огромную тыкву-горлянку, что замерла в нескольких чи (чи, единица измерения) от земли.
Кто они такие? Умеют летать? Небожители? Они с учителем жили на этой горе и никогда не видели посторонних. Единственный путь наверх вёл через скалу Хукоу, природную преграду, преодолеть которую, кроме них с учителем, не мог никто. Но эти люди умеют летать… они прилетели по воздуху?
Она снова посмотрела на огромные пятна крови на земле, должно быть, оставленные той лисой-оборотнем. Но куда же она делась? Исчезла в мгновение ока?
— Ребёнок онемел от испуга? Почему молчишь? — женщина помахала рукой перед её лицом. — Ты видела оборотня? Можешь сказать нам, куда он убежал?
Сяо Банчуй колебалась. Стоит ли говорить? Она вспомнила мольбу в глазах той лисы-оборотня. Неужели и у демонов есть сердце? Оно просило её о помощи? Глядя на этих людей перед собой, она гадала:
«Неужели они преследуют ту лисицу?»
— Позвольте мне спросить.
Одетый в белое юноша медленно подошёл и, склонившись, уставился ей в глаза. Сяо Банчуй почувствовала, что его взгляд холоден как лёд, и невольно вздрогнула. Он тихо спросил:
— Сяо-диди [маленький братец], видел ли ты только что огромную белую лису-оборотня?
Его голос был ещё холоднее взгляда, словно призрачный источник с девятнадцатого яруса преисподней. Услышав его, Сяо Банчуй невольно задрожала всем телом, а в душе против воли родилось желание подчиниться ему и рассказать всё без утайки. Она внезапно опомнилась, настороженно посмотрела на него и незаметно отступила на шаг, всё ещё не желая говорить.
— Чжэнь Юнь-сяньшэн, он всего лишь обычный смертный мальчик, зачем тебе использовать Великое искусство Небесного звука и речевых заклятий против него? — женщина средних лет нахмурилась, и на её лице отразилось явное недовольство.
Чжэнь Юньцзы равнодушно улыбнулся:
— Лун Цзин-юаньцзюнь [дословно: «Первородная Владычица Безмолвного Дракона», где «юаньцзюнь» является даосским титулом] преувеличивает. Я лишь подумал о том, что мы несколько месяцев преследовали ту в высшей степени свирепую лису-оборотня и уже почти схватили её в Цинцю, как вдруг на пути возник этот странный ребёнок. Теперь след лисицы потерян, и я вынужден проявлять осторожность.
Лун Цзин-юаньцзюнь на мгновение лишилась дара речи, после чего обернулась и вздохнула:
— Чжоу-сяньшэн, Дун Ян-чжэньжэнь2, лиса-оборотень крайне коварна и, должно быть, уже скрылась вдали. Как же нам быть?
Двое стоящих позади тоже то и дело вздыхали. Чжэнь Юньцзы холодно произнёс:
— Сначала расспросим ребёнка, а там видно будет.
Он присел на корточки, пристально глядя на Сяо Банчуй, и негромко спросил:
— Почему ты здесь?
Снова началось. То не поддающееся контролю желание подчиниться становилось всё сильнее. Сяо Банчуй плотно сжала губы. Ей хотелось сбежать… но они умели летать и явно обладали великим могуществом. Если бы даже её учитель был здесь, он, скорее всего, не смог бы спастись.
— Такой маленький ребёнок, должно быть, до смерти напуган. Чжэнь Юнь-сяньшэн, дай ему прийти в себя.
Лун Цзин Юаньцзюнь вспомнила, как её летящий меч едва не снёс голову этому ребёнку, и потому не удивилась, что он до сих пор не мог вымолвить ни слова. Почувствовав укол вины, она присела перед Сяо Банчуй и, смягчив голос, ласково произнесла:
— Сяо-диди, не бойся. Видел ли ты чудовище?
Сяо Банчуй уставилась на неё и вдруг громко заголосила. Лун Цзин-юаньцзюнь даже вздрогнула от неожиданности, когда девочка вцепилась в её руку и разразилась рыданиями, сквозь которые только и слышалось: «Там чудовище!». Увидев, что её рукав насквозь промок от слёз и соплей, Лун Цзин-юаньцзюнь невольно нахмурилась, но перед ней был всего лишь ребёнок, так что ей не оставалось ничего иного, кроме как молча ждать, пока тот выплачется.
Сяо Банчуй намеревалась проплакать добрых полчаса — она не питала к этим людям ни капли симпатии. Та женщина едва не убила её, а они даже не извинились, только расспрашивали свысока, пока остальные просто стояли и смотрели. Уж лучше она поможет той лисе-оборотню. По крайней мере, та молила её о спасении взглядом, полным мольбы.
Но не успела она издать и пары воплей, как холодный взглядом Чжэньюнь-цзы3 подошёл и легонько коснулся её головы. Его ладонь была пронзительно холодной, словно лёд. Сяо Банчуй почувствовала, как в макушку проникает ледяной поток, и внезапно вновь услышала его голос, подобный призрачному источнику:
— Перестань плакать.
Тот холод постепенно спускался всё ниже, словно собираясь сковать всё её тело. Сяо Банчуй невольно вздрогнула, и притворные рыдания тут же смолкли.
— Чжэньюнь-сяньшэн, — внезапно заговорил старик, всё это время стоявший на огромной тыкве-горлянке, и голос его звучал мягко. — Это всего лишь смертное дитя, прошу вас, не гневайтесь.
Не успел он договорить, как чья-то рука осторожно оттянула Сяо Банчуй в сторону, и пронзительный холод в тот же миг исчез.
- Манеры бессмертного и кости Дао (仙风道骨, xiānfēng dàogǔ) — описание человека с возвышенным, неземным обликом. ↩︎
- Чжэньжэнь (真人, Zhēnrén) — буквально «Истинный человек». Это официальный даосский титул для бессмертных или заклинателей высочайшего уровня, полностью постигших Дао. ↩︎
- Чжэньюнь-цзы (震云子, Zhèn yún zǐ) — имя-титул, полученное при вступлении на путь даосизма или совершенствования, так называемое даохао — даосское имя. Здесь «цзы» — «мудрец», «мастер», «учитель». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
