В голосе ученика слышалась гордость — несколько дней тягот и испытаний заставили его заметно повзрослеть.
Линь Ваньсин кивнула и попыталась насадить тигровую креветку на бамбуковую шпажку. Но креветка оказалась слишком скользкой, и девушка, зазевавшись, проткнула её спинку насквозь.
Она сама вздрогнула от неожиданности.
— Лаоши, ты сходи позови Цзяоляня, пусть он нанизывает, — с пренебрежением сказал Чэнь Цзянхэ.
Линь Ваньсин только подыскивала предлог, как услышала голос Ци Ляна:
— Не мучай нашу Сяо Линь Лаоши, она просто боится.
— Это в каком смысле — боится? — Линь Ваньсин лишилась слов.
— Разве ты не избегаешь нашего Цзяоляня?
Уголок губ Ци Ляна слегка приподнялся, а глаза сузились, придав ему сходство с лисом.
Это была очевидная провокация, но Линь Ваньсин и впрямь поддалась.
Она решительно вытерла руки, подошла к двери Ван Фа и постучала.
С коротким скрипом дверь отворилась.
В комнате было чисто — так же чисто, как она мельком видела утром через окно.
Ван Фа был одет в чистую и мягкую домашнюю одежду. Его волосы были мокрыми — видимо, он только что из душа, — и он как раз вытирал голову полотенцем.
Его взгляд был ясным и мягким. Он стоял в дверном проёме, чуть склонив голову, а в воздухе витал слабый аромат мятного геля для душа, словно всё было как обычно.
Если бы Линь Ваньсин не увидела огромный раскрытый чемодан в комнате, то, пожалуй, могла бы принять этот вечер за самый обыкновенный.
Ученики только что заработали немного денег и теперь шумно требовали шашлыков. Поэтому Цзяолянь согласился закончить тренировку пораньше в награду за их усердный труд в последние дни.
Она вернулась с работы, вымыла руки и присоединилась к тем, кто нанизывал шашлыки.
Из-за неудачи с креветками ученики её забраковали, и ей пришлось идти за Цзяолянем.
Если бы это был обычный вечер, то дальнейшее развитие событий несложно было бы предугадать —
Ван Фа присоединился бы к работе, а ученики нанизывали бы мясо, переругиваясь между собой. Они бы спорили, кто пережарил куриные крылышки или кто съел лишний кусок мяса, от горящих углей летели бы искры, и всё вокруг было бы наполнено шумом и весельем.
Линь Ваньсин уже могла вообразить эту сцену.
Но само слово «прощальный ужин» придавало этой трапезе совсем иной смысл.
— Что случилось? — спросил Ван Фа.
Линь Ваньсин отвела взгляд от чемодана и посмотрела на Ван Фа:
— Когда ты уезжаешь?
— Позже, — ответил Ван Фа.
— Позже сегодня? — Линь Ваньсин замерла, неосознанно задав вопрос, ответ на который уже знала.
— Да.
— Поедешь на скоростном поезде? Тогда нужно поторопиться с ужином. Насколько я помню, последний рейс до Юнчуаня в десять вечера. — Это была её первая реакция: она пробормотала пару фраз и лишь потом осознала, что слова Ван Фа «скоро уеду» на самом деле означали, что он заберёт вещи и покинет их.
Воздух в комнате словно стал тяжелее.
Возможно, заметив, что она побледнела, Ван Фа попытался её успокоить:
— На поезд спешить не нужно, за мной приедут.
В самом деле, от Хунцзина до Юнчуаня недалеко, и то, что клуб прислал за ним машину, было вполне естественно.
— Всё равно это слишком поспешно, — лишь обречённо произнесла Линь Ваньсин.
— Есть немного, — ответил Ван Фа.
Больше они не проронили ни слова. В этот момент реальность начала по мелочам расходиться с тем, что она себе представляла.
Но в целом настроение у учеников было неплохим.
После того как она позвала Ван Фа, Цзяолянь вымыл руки и присоединился к ребятам.
Прелесть барбекю, помимо самого процесса жарки и поедания мяса, заключается как раз в этой суматохе, когда все собираются вместе.
То никак не могли найти купленный чёрный перец, то переложили специй в маринад для крылышек… А когда пришло время разжигать угли, ребята обнаружили, что огонь никак не хочет разгораться.
Они долго искали советы в Байду и выяснили, что для розжига нужно не только сложить угли особым образом, но и использовать спирт или другие легковоспламеняющиеся материалы: сухие листья, вату или газеты.
Газеты дома были, а вот спирта не нашлось. Чтобы всё прошло наверняка, Линь Ваньсин отправили вниз к соседям одолжить что-нибудь подходящее.
Она постучала в квартиру на четвёртом этаже и объяснила цель визита.
Этажом ниже жила тётя, торговавшая мелким товаром.
— Ой-ёй, как же это у вас дома даже спирта нет! — удивилась тётя.
— При переезде забыли захватить, — ответила Линь Ваньсин.
— Спирт всегда должен быть в запасе, — тётя протянула ей большую бутылку. — Забирайте всю.
— Сколько я Вам должна? — Линь Ваньсин уже потянулась за телефоном, чтобы расплатиться.
— Да сколько там та бутылка стоит, копейки, — отмахнулась тётя и, помедлив, спросила: — Сяо Линь, слышала я, вы съезжать собираетесь?
Линь Ваньсин оторопела:
— От кого вы это слышали?
— От Сяо Ли. Я как-то сказала ему, что у меня родственники в Хунцзин собираются приехать, жильё ищут, а он и говорит — мол, верхний этаж скоро освободится, можно обсудить. — Тётя сделала паузу и заговорщически спросила: — Что же это ты и Сяо Ван так быстро уезжаете?
Сяо Ли был агентом, которому Линь Ваньсин поручила сдачу квартиры.
Сяо Ван… очевидно, имелся в виду Ван Фа.
Линь Ваньсин посмотрела на тётю и спокойно ответила:
— Нет, это он уезжает, а я остаюсь здесь.
— Расстались, что ли?
В подъезде было темно. От жары лицо тёти раскраснелось, а глаза так и горели любопытством.
— Нет, мы снимали две разные квартиры. Я и он, мы…
Линь Ваньсин осеклась.
Ей хотелось прояснить характер их отношений с Ван Фа, но когда дело дошло до выбора подходящего слова, она вдруг замялась.
«Коллеги»? Вроде нет.
«Друзья»? Но не настолько же близкие, чтобы жить в одном доме.
Более точным описанием было бы: люди, столкнувшиеся по воле случая и находящиеся в процессе узнавания друг друга.
Пожалуй, так.
Линь Ваньсин не стала больше ничего объяснять, ещё раз поблагодарила тётю и, прижимая к себе бутылку со спиртом, вернулась наверх.
Когда она снова толкнула дверь на крышу, облака в небе полыхали во всю мощь, являя собой величественное и красочное зрелище.
Вид был настолько захватывающим, что ученики достали телефоны и принялись фотографировать небо. Заметив её возвращение, они навели камеры на неё.
— Лаоши, улыбнитесь! — закричал один из парней, размахивая рукой.
— А фильтры красоты там есть? — Линь Ваньсин передала спирт Фу Синьшу и подошла поближе.
За это короткое время алые облака потемнели, став похожими на докрасна раскалённые угли в печи.
Кто-то перевёл камеру на Ван Фа.
Цин Нянь сидел в своём обычном шезлонге, закинув ногу на ногу, и смотрел на далёкое футбольное поле. Алый закат уже померк, словно готовясь уступить место долгой ночи.
Линь Ваньсин, помедлив мгновение, окликнула его:
— На что ты смотришь?
Её голос унесло ветром, и Ван Фа внезапно обернулся.
В тот миг кончики его волос были ещё влажными, а взгляд — спокойным.
Вдалеке виднелась бескрайняя трава стадиона и темнеющее небо.
А Ван Фа, казалось, вот-вот растворится в последних отблесках заката.
Линь Ваньсин навсегда запомнит этот взгляд.
Глубокий и сумрачный, точно гаснущие угли.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
