Шэнь Сихэ восстанавливала силы в уезде Линсян полмесяца. За это время император Юнин, прослышав о том, что она упала в реку, прислал придворного слугу с соболезнованиями.
— Цзюньчжу, этот человек снова взялся за старое, — сердито выпалила вбежавшая Цзюй, которая, впрочем, не забыла соблюсти приличия и поклониться.
Шэнь Сихэ в это время любовалась бессмертной лентой. Последние полмесяца она каждый день уделяла этому занятию по нескольку минут, питая необычайную слабость к аромату бессмертной ленты, но не решаясь трогать ее попусту.
В записях об этом растении упоминалось лишь вскользь: место происхождения, форма и цвет. Кроме того, никто ничего не знал, и многие, вероятно, даже не слышали о его существовании. Шэнь Сихэ хранила его в нефритовой шкатулке полмесяца, и за это время оно нисколько не увяло, оставаясь таким же сочно-зеленым.
Стоило Цзюй замолчать, как вошла Чжэньчжу вслед за Биюй и Хуньюй, и они все вместе поклонились Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ подняла глаза и окинула взглядом четырех служанок. Чжэньчжу была в белом платье, а Цзюй и остальные носили юбки тех цветов, что соответствовали их именам. На их одеждах были вышиты одинаковые орхидеи. Каждая из девушек — кто изящная, кто бойкая, кто нежная — обладала своим неповторимым очарованием, и смотреть на них было одно удовольствие. После тщательных наблюдений за это время Шэнь Сихэ убедилась, что эти служанки преданы ей всей душой.
— Что еще он натворил? — ровным голосом спросила Шэнь Сихэ.
В устах Цзюй под «тем человеком» подразумевался придворный слуга, присланный императором Юнином. В Бюро внутренних слуг он занимал пятый чин и был довольно влиятельным евнухом. Он находился здесь уже пять дней. Кроме первого дня, когда он передал устное послание и поприветствовал Шэнь Сихэ, он больше не являлся к ней, зато ежедневно подгонял ее людей, чтобы те скорее отправлялись в путь. Сам он эти несколько дней жил припеваючи: ежедневно развлекался с чиновниками и богатыми купцами уезда Линсян, а полученных им подношений, пожалуй, хватило бы, чтобы покрыть все его накопления за всю жизнь.
— Я видела, как он тащил какую-то девушку к себе во двор, — с негодованием произнесла Цзюй. — Евнух, а еще смеет позорить девушку, он…
— Цзюй! — Чжэньчжу вовремя прервала ее. Как можно произносить столь грязные слова в присутствии цзюньчжу?
Этот евнух прибыл по императорскому указу, чтобы навестить цзюньчжу, а затем лично сопроводить ее в столицу. Он считал себя важной персоной и размахивал куриным пером, словно это был приказной жетон 1, воображая себя императорским посланником, ведь здесь действительно никто не осмеливался его тронуть.
— Идемте, посмотрим, — равнодушно отозвалась Шэнь Сихэ.
Высоко подпоясанная павлинье-синяя юбка «двенадцати небожителей», расшитая золотыми нитями с узором драгоценных цветов, подчеркивала ее стройную и грациозную фигуру. Водно-голубой шелковый плащ с размытым узором цветов персика был наброшен на плечо и развевался на ветру, придавая образу легкость и непринужденность. Драгоценные подвески на ее поясе мелодично позвякивали при каждом шаге.
Чжэньчжу и остальные служанки следовали за Шэнь Сихэ, а Цзюй смотрела на нее восторженным взглядом. С тех пор как цзюньчжу спасли, ее облик стал поистине величественным, а каждое движение — естественным и плавным, словно она была сошедшей с картины небожительницей из ее снов.
Когда эта божественная красавица предстала перед Хуан Дэгуем, даже он, не будучи настоящим мужчиной, невольно залюбовался.
— Слуга приветствует цзюньчжу. Если у цзюньчжу есть поручения, только прикажите передать их мне. Заставлять цзюньчжу утруждать себя — я заслуживаю смерти, — Хуан Дэгуй притворно дважды ударил себя по щекам.
Шэнь Сихэ бросила холодный взгляд на склонившегося перед ней придворного слугу, чья одежда была в беспорядке. Она посмотрела мимо него в открытую дверь комнаты, где из-за косяка выглядывала миловидная девушка со следами слез на лице, судорожно сжимающая ворот платья. С первого взгляда было ясно, что это девушка из добропорядочной семьи.
В глазах Шэнь Сихэ промелькнула едва заметная тень, и ее чистый, мелодичный голос, подобный звону жемчужин, спокойно произнес:
— Хуанчжунси, знаешь ли ты… где сейчас находится тот последний слуга, которого мне пришлось искать лично?
— Цзюньчжу… — сердце Хуан Дэгуя екнуло, но он быстро успокоился. Он был посланником Бися, и ему было поручено сопровождать Шэнь Сихэ. Он был уверен, что Шэнь Сихэ не посмеет его тронуть, и ответил развязно: — Цзюньчжу, смените гнев на милость. Это была оплошность вашего слуги. По возвращении в столицу я непременно искуплю свою вину перед Бися.
— Моюй, — негромко позвала Шэнь Сихэ.
Хуан Дэгуй не успел опомниться, как перед глазами мелькнула черная тень. Он почувствовал острую боль в груди и повалился навзничь. Не успев прийти в себя, он получил удар ногой, его перевернули, и в то же мгновение его руки были крепко связаны.
В этот момент вбежали два маленьких евнуха, сопровождавших его. Увидев, как девушка в черном облегающем костюме заставила Хуан Дэгуя стоять на коленях, они посмотрели на Шэнь Сихэ, которая безмятежно стояла посреди двора. Когда ее взгляд равнодушно скользнул по ним, они, словно ведомые духами и богами 2, виновато опустили головы.
— Цзюньчжу, я посланник Бися, даже если я в чем-то виноват, цзюньчжу должна была…
— Шумно.
Как только Шэнь Сихэ произнесла это слово, холодная Моюй одним движением вывихнула ему челюсть.
Когда воцарилась тишина, Шэнь Сихэ распорядилась:
— Биюй, отведи эту девушку домой и как следует припугни тех, кого нужно. Чжэньчжу, вели Мо Юаню отправляться. Хуньюй, свяжи этих двоих вместе с Хуанчжунси.
На следующее утро Шэнь Сихэ покинула уезд Линсян, на этот раз выбрав сухопутный путь.
— Кх-кх-кх… — Шэнь Сихэ была слишком слаба. Несмотря на то что она восстанавливалась полмесяца, едва проехав полдня, она задыхалась от кашля.
— Цзюньчжу, он отказывается от еды и говорит… — Цзюй приносила Хуан Дэгую сухой паек и вернулась в дурном расположении духа. — Говорит, что непременно запомнит сегодняшнюю милость цзюньчжу.
Шэнь Сихэ, прислонившаяся к Чжэньчжу в глубине повозки, допила лекарство с закрытыми глазами и лишь тогда открыла их. Ее глаза были глубокими и прозрачными, словно обсидианы, омытые божественной росой, и в то же время в них таилась дымка, плывущая над горами, что делало ее взгляд непостижимым.
Стоило ей лишь слегка повернуть голову, как Чжэньчжу поняла ее без слов и откинула занавеску. В маленькое квадратное окно было видно, что происходит снаружи.
— Это не государственная дорога, — произнесла Шэнь Сихэ.
— Что? — Цзюй и остальные девушки были поражены.
Они никогда не покидали Шэнь Сихэ и большую часть времени проводили на Северо-Западе. Это был лишь второй раз, когда они сопровождали ее в поездке к родственникам по материнской линии. Дорогой руководил Мо Юань, личный воин, которого Шэнь Юэшань специально приставил к Шэнь Сихэ. Вся семья Мо Юаня жила на Северо-Западе, и даже после случая с Линлун они ни капли не сомневались в нем.
— Я пойду и спрошу его, почему вместо ровной государственной дороги он выбрал этот извилистый горный путь. Разве это не намеренное мучение для цзюньчжу? — Цзюй совершенно позабыла о Хуан Дэгуе и собралась было выйти из повозки.
Однако Биюй удержала ее:
— Тебе давно пора набраться ума. Мо Юань теперь человек цзюньчжу, и единственный, кто может заставить его действовать в обход цзюньчжу — это принц.
— Но как принц может мучить цзюньчжу? — в их глазах цзюньчжу была для принца зеницей ока.
— У отца свои распоряжения, — Шэнь Сихэ понемногу села. — Помогите мне выйти и немного пройтись.
Как только она спустилась с повозки, к ней быстрыми шагами подошел Мо Юань, патрулировавший дорогу впереди. Он поклонился и произнес:
— Цзюньчжу, впереди небольшая деревня. Вы еще не оправились от тяжелой болезни, вам не стоит продолжать путь. Позвольте нам остановиться в деревне на одну ночь и продолжить путь завтра?
Он замолчал и добавил:
— Подчиненный уже велел разузнать: в деревне есть усадьба, построенная богатой семьей, я сейчас же отправлю людей договориться.
- Размахивать куриным пером, словно приказным жетоном (拿着鸡毛当令箭, názhe jīmáo dāng lìngjiàn) — использовать незначительный предлог для придания себе неоправданной важности. ↩︎
- Словно ведомые духами и богами (鬼使神差, guǐ shǐ shén chāi) — совершать что-либо под влиянием роковой силы или по необъяснимому стечению обстоятельств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
