— Можете не кланяться, — Шэнь Сихэ-цзюньчжу окинула ее равнодушным взглядом и, приподняв юбку, прошла мимо вверх по ступеням.
Раз уж они все равно не могли ладить, к чему было притворяться, будто их связывает глубокая сестринская привязанность?
— Цзюньчжу, двор Нунва был прибран по моему приказу еще несколько дней назад. Если что-то придется вам не по нраву, только скажите… — Шэнь Цин вел Шэнь Сихэ-цзюньчжу к ее покоям, по пути рассказывая об устройстве дворца.
Во дворце были отдельные владения для Шэнь Сихэ-цзюньчжу и Шэнь Юньаня. Шэнь Юэшань лично дал им названия: двор Нунчжан и двор Нунва.
«Нунчжан» означало рождение сына, а «Нунва» — рождение дочери.
Шэнь Юэшань велел повесить таблички с этими названиями сразу после рождения Шэнь Иньчо, тем самым давая всем понять, что у него есть только один сын и одна дочь. Все эти годы он ни словом не упоминал ни о Шэнь Иньчо, ни о Сяо-ши, словно этих двоих и вовсе не существовало.
Когда Шэнь Сихэ-цзюньчжу направлялась к двору Нунва, ей навстречу вышли две служанки. Поклонившись ей, они поспешили на восток.
— Стоять! — как только Шэнь Сихэ-цзюньчжу остановилась, Биюй тут же прикрикнула на служанок.
Те замерли, смиренно опустив головы. Шэнь Сихэ-цзюньчжу окинула их быстрым взглядом и повернула на восток.
Восточная сторона считалась главной, там располагался центральный двор, в котором имела право жить только законная хозяйка дома.
Остановившись у ворот, Шэнь Сихэ-цзюньчжу увидела снующих внутри слуг. Она прошла по длинной галерее к водной беседке, где Сяо-ши, облаченная в тяжелые пышные одежды, с высокой прической, украшенной золотыми шпильками, неспешно бросала в воду корм для рыб.
— Служанки приветствуют цзюньчжу.
Шэнь Иньчо, следовавшая за Шэнь Сихэ-цзюньчжу, тихо кашлянула. Только тогда Сяо-ши и ее окружение заметили гостью. Служанки подле Сяо-ши неспешно поклонились Шэнь Сихэ-цзюньчжу.
Шэнь Сихэ-цзюньчжу медленно подошла к Сяо-ши, глядя на нее холодным взором. Сяо-ши, однако, и бровью не повела, совершенно не ставя Шэнь Сихэ-цзюньчжу ни во что.
— Кто позволил тебе жить в главном дворе? — спросила Шэнь Сихэ-цзюньчжу.
Сяо-ши было чуть за тридцать, она обладала яркой красотой. Она даже не взглянула на собеседницу:
— И что ты сделаешь, раз уж я здесь живу?
— Моюй, вышвырни ее из двора, — буднично приказала Шэнь Сихэ-цзюньчжу.
— Ты смеешь?! — Сяо-ши не ожидала, что Шэнь Сихэ-цзюньчжу посмеет так с ней обойтись.
Шэнь Сихэ-цзюньчжу полностью проигнорировала ее слова. Моюй одним стремительным движением схватила и обездвижила Сяо-ши. Служанки Сяо-ши и Шэнь Иньчо попытались было помешать, но разве могли они тягаться с Биюй и остальными, кто с малых лет обучался боевым искусствам?
Однако стоило Моюй потащить вопившую Сяо-ши прочь из водной беседки, как из тени выметнулась фигура и с мечом в руке бросилась на Моюй.
Моюй даже не повернула головы, продолжая тащить Сяо-ши. Клинок неизвестного пронесся над прудом, но не успел он коснуться Моюй, как его преградил другой длинный меч.
Лицо Мо Юаня посуровело, и он вступил в схватку с этим охранником. Они обменивались ударами, перемещаясь с галереи на искусственную гору, а затем и вовсе на крышу дома.
— Старшая цзецзе, смените гнев на милость, прошу, пощадите ма… — в испуге вскрикнула Шэнь Иньчо и тут же осеклась, встретившись взглядом с Шэнь Сихэ-цзюньчжу. Закусив губу, она поправилась: — Прошу, сохраните лицо инян, сегодня я обязательно уговорю ее переехать.
— Четырнадцать лет… Даже если первые десять ты была слишком мала, чтобы знать ритуалы и законы, у тебя оставалось еще четыре года, — Шэнь Сихэ-цзюньчжу резким движением высвободила рукав. — Этих служанок тоже вышвырните вон.
Биюй, Хуньюй и Цзюй не стали церемониться. Следуя за Моюй, они вытолкали личных служанок Сяо-ши, заламывая им руки за спину.
Моюй выбросила Сяо-ши за ворота главного двора, следом на землю повалили и ее служанок. Дворцовые слуги, особенно те, кто прислуживал Сяо-ши, в страхе повтягивали головы в плечи, напоминая нахохлившихся перепелов.
— Шэнь Сихэ, ты ни во что не ставишь старших! — вскричала Сяо-ши, чья прическа совсем растрепалась.
— Старших? — Шэнь Сихэ-цзюньчжу переступила порог и, глядя на нее сверху вниз, заговорила: — Я — Чжаонин-цзюньчжу, титул которой пожалован самим Бися, и мой статус равен статусу гогуна. А ты — всего лишь наложница моего а-де. То, что ты не кланяешься при встрече со мной, я еще могу простить, но ты смеешь говорить мне о почтении к старшим?
— Ты — цзюньчжу? Я тоже цзюньчжу, пожалованная Бися, и я — двоюродная сестра самого Шэншана! — Сяо-ши поднялась с помощью служанок, и ее взгляд, устремленный на Шэнь Сихэ-цзюньчжу, был полон яда.
— О? Вот оно как, — Шэнь Сихэ-цзюньчжу понимающе кивнула. — Моюй, вышвырни ее из дома принца.
— Старшая цзецзе! — Шэнь Иньчо выбежала следом и, громко вскрикнув, рухнула на колени перед Шэнь Сихэ-цзюньчжу. — Прошу, старшая цзецзе, смените гнев на милость.
— Не проси меня, проси свою инян, — Шэнь Сихэ-цзюньчжу мельком взглянула на нее и вновь перевела взор на ошеломленную Сяо-ши. — Она сама сказала, что приходится Шэншану двоюродной сестрой, а значит, она не принадлежит к роду Шэнь. Раз она не из нашего рода, но при этом посмела занять покои законной госпожи семьи Шэнь, то такую гостью, не ведающую ни стыда, ни правил приличия, я вышвырну вон. Наш Шэншан мудр и не станет меня винить.
— Шэнь Сихэ!..
Не успела она договорить, как Моюй скрутила ей руки, взвалила на плечо и стремительно понесла к главным воротам.
— Старшая цзецзе, старшая цзецзе, умоляю, простите инян на этот раз, — Шэнь Иньчо на коленях вцепилась в рукав Шэнь Сихэ-цзюньчжу, ее полные слез глаза выражали одну лишь мольбу.
Шэнь Иньчо была тем редким случаем, когда из дурного бамбука вырос добрый побег. У Шэнь Сихэ-цзюньчжу сложилось о ней неплохое впечатление, и она не хотела ее мучить:
— Подумай хорошенько, чью фамилию ты носишь — Шэнь или Сяо.
Высвободив рукав, Шэнь Сихэ-цзюньчжу направилась к выходу. К этому моменту Сяо-ши и ее служанки уже были выброшены за порог.
Дом Шэнь стоял прямо напротив ворот Чжуцюэ, и стражники видели все до мельчайших подробностей. Учитывая, с какой пышностью Шэнь Сихэ-цзюньчжу прибыла в столицу, вокруг уже собралась толпа из любопытных простолюдинов и слуг из соседних чиновничьих усадеб.
Увидев, как Шэнь Сихэ-цзюньчжу вышвырнула Сяо-ши за ворота, все замерли с открытыми ртами, долго не в силах прийти в себя.
— Это наложница нашего поместья, которая многие годы незаконно занимала главный двор. Моя госпожа обнаружила это, лишь вернувшись сегодня домой. Ей велели съехать, но она не только не раскаялась, но и заявила, будто она знатнее нашей законнорожденной госпожи, — Цзюй не собиралась молчать; уперев руки в бока, она громко и уверенно объясняла ситуацию глазеющей толпе.
При этих словах те, кто не знал, кем была Сяо-ши, разразились негодующим шумом.
Кто такая наложница? Всего лишь игрушка. В нынешние времена знатные мужи нередко дарили наложниц друг другу — они были товаром, который можно передать из рук в руки. И такая женщина посмела перечить законной дочери хозяина? Теперь уже никто не считал, что с ней поступили слишком сурово.
— Дянься… цзюньчжу… она… она… — Тянь Юань, сидевший в повозке за углом, долго заикался, прежде чем выдохнуть: — Цзюньчжу невероятно сурова.
Просто не находилось слов, чтобы описать, насколько жестко и решительно она действовала. Хоть Сяо-ши и была наложницей, она все же приходилась двоюродной сестрой самому императору, а Шэнь Сихэ-цзюньчжу просто вышвырнула ее за порог.
Тянь Юаню вдруг стало страшно: если Чжаонин-цзюньчжу действительно выйдет замуж в Дунгун, посмеет ли его господин в будущем заводить наложниц?
Сяо Хуаян не знал, о чем беспокоится его доверенный слуга. В его глазах, таивших глубокий блеск, отразилось восхищение и нежность, подобные набегающей волне:
— Это только начало.
Сначала Сяо-ши подослала шпионов, чтобы столкнуть ее с корабля, затем использовала связи своего рода, чтобы попытаться погубить ее у городских ворот. Даже если не брать в расчет старую вражду Сяо-ши с матерью Шэнь Сихэ-цзюньчжу, после двух попыток убийства Шэнь Сихэ-цзюньчжу не могла оставить ее в покое.
— Едем, возвращаемся во дворец, — Сяо Хуаян с легкой улыбкой опустил занавеску. — Пошли людей на гору Чжуннаньшань за родниковой водой. Завтра я приготовлю для нее добрый чай и угощу ее.
Нунчжан (弄璋, nòng zhāng) — иносказательное обозначение рождения сына, буквально «играть с яшмовым скипетром».
Нунва (弄瓦, nòng wǎ) — иносказательное обозначение рождения дочери, буквально «играть с глиняным пряслицем».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
