Нет права на отказ…
Нет…
Права…
Сяо Хуаян еще не исполнилось и месяца, когда его нарекли тайцзы. Явное предпочтение, которое выказывал ему император Юнин, сделало его одиноким и лишенным поддержки, но в то же время никто не осмеливался посягнуть на него. Никто и никогда не говорил ему, что у него нет права на отказ.
Однако Шэнь Сихэ не стреляла из лука без цели1; в ее словах действительно был смысл. Ей стоило лишь распространить несколько слухов или слегка приложить руку, как подозрительный император устроил бы масштабную чистку, уничтожив большую часть того, что Сяо Хуаян создавал с таким трудом.
— Цзюньчжу, если сделка не задалась, добрые отношения должны остаться. Вы же принуждаете к покупке и продаже, неужели не боитесь нажить врага? — спросил Сяо Хуаян, помрачнев.
— В народе есть поговорка: когда долгов много, о них не беспокоишься. У меня и так полно врагов, одним больше — не беда, — Шэнь Сихэ была совершенно безразлична. — Я дала Хуа Таoи возможность выбора: война или мир — все зависит от одной вашей мысли.
После прошлого выпада против Цуй Цзиньбая этот человек понял, что она видит его насквозь. Раз он давно знал, что в ее руках такой серьезный рычаг давления на него, было бы только опаснее, если бы она не прояснила это сейчас.
— Цзюньчжу всем сердцем предана тайцзы-дянься, но при этом желает объединить силы со мной, даже не спрашивая, кто я такой, — Сяо Хуаян усмехнулся с непонятным выражением. — Что это значит? Неужели цзюньчжу не боится, что если тайцзы-дянься узнает об этом, то обернет все против вас?
— Когда это я говорила, что хочу объединиться с вами? — поправила его Шэнь Сихэ. — Сотрудничество — это лишь временная взаимная выгода. Сможем ли мы и впредь получать то, что нам причитается, будет зависеть от того, столкнутся ли наши интересы в будущем. И каков тогда будет исход борьбы, решит лишь мастерство каждого из нас.
Сяо Хуаян на мгновение лишился дара речи, испытывая целую гамму чувств:
— Цзюньчжу действительно бесстрастна. Еще не начали сотрудничать, а уже говорите о том, что в будущем каждый будет полагаться на свои методы…
— Это не бесстрастие, а искренность, — снова поправила его Шэнь Сихэ. — Я не люблю лукавить с умными людьми. Если мы с самого начала все проясним, то и когда в будущем обнажим друг против друга мечи, в наших сердцах не будет обиды.
Сяо Хуаян кивнул, словно что-то осознав:
— Раз цзюньчжу подумала о будущем, то наверняка догадалась, что за моей спиной тоже стоит некий Дянься…
Он сделал паузу и многозначительно добавил:
— Или же я сам им и являюсь. Почему бы цзюньчжу не обратить свой взор на меня?
— Я только что ответила вам, — повторила Шэнь Сихэ. — Я не люблю лукавить с умными людьми.
Сяо Хуаян уже давно заметил, что Шэнь Сихэ отличается от обычных кротких и добродетельных девушек из знатных семей. Она была крайне самостоятельной и решительной, и уж точно не стала бы подчиняться или потакать мужчинам. Поэтому ей было проще проявлять терпение к людям заурядным, но не посредственным, нежели к тем, кто превосходил других умом, ведь она не терпела, когда кто-то пытался управлять ею.
И теперь, когда его догадка подтвердилась, Сяо Хуаян почувствовал необъяснимую горечь:
— Получается, тайцзы-дянься — человек глупый?
Шэнь Сихэ вскинула подбородок, и ее тон стал холодным:
— Хуа Таoи, выбирайте выражения.
Из-за преграды в виде белой вуали Сяо Хуаян не мог ясно видеть реакцию Шэнь Сихэ, которая и так привыкла сдерживать эмоции, но он почувствовал ее недовольство.
Она была недовольна тем, что кто-то порочит его?
На душе у Сяо Хуаяна стало радостно:
— Прошу простить мою оплошность. И все же мне очень хочется узнать, чем тайцзы-дянься заслужил такую защиту со стороны цзюньчжу? Возможно… у меня еще есть шанс.
— Он отличается от вас, — лишь тихо промолвила Шэнь Сихэ. — Хуа Таoи, я решила сотрудничать с вами сейчас, потому что считаю, что нам ни к чему сталкиваться лбами слишком рано, иначе рыбак получит выгоду2.
Разве обычный человек посмел бы иметь среди Сюйиши, доверенных лиц императора, своего человека, который стал бы для государя надежной опорой?
Перед ней, несомненно, стоял принц. Вот только раньше она никогда не сталкивалась с ними лично. И хотя по их поступкам она могла судить об их характерах, она не осмеливалась с ходу делать выводы о том, кто именно перед ней.
Единственное, в чем она была уверена — это не Сяо Чангэн.
Даже тот, кто находился в Дунгуне, в ее сердце еще не был окончательно избавлен от подозрений.
Она предложила сотрудничество в этот момент по нескольким причинам. Во-первых, как она и сказала, она не хотела вступать в смертельную схватку слишком рано, играя на руку другим.
Во-вторых, он уже понял, что она его раскусила, поэтому следовало найти повод и вывести все на свет, чтобы избежать тайных подозрений.
В-третьих, чем больше будет контактов, тем скорее она сорвет с него последнюю маску.
В-четвертых, это позволило бы его силам проникнуть на Северо-Запад, что помогло бы ей контролировать больше информации о нем.
В-пятых, это дало бы толчок развитию торговых лавок на Северо-Западе, чтобы жизнь простого народа там стала более зажиточной.
Горный снежный лотос Тяньшань был лишь предлогом. Даже если бы его не существовало, в будущем она нашла бы другой повод для сегодняшнего шага.
— Цзюньчжу была со мной откровенна, и у меня нет пути назад. В будущем прошу цзюньчжу наставлять меня, — Сяо Хуаян поднял чашку с чаем, отдавая Шэнь Сихэ почтительный поклон издалека.
Шэнь Сихэ также подняла чашку обеими руками. Соглашение было достигнуто.
Сделав глоток, Шэнь Сихэ так и не поставила чашку. Одной рукой она приоткрыла крышку и, опустив глаза, принялась внимательно ее разглядывать, будто изучая узоры на фарфоре.
Сяо Хуаян, глубоко познавший искусство чая, с первого взгляда понял этот тайный знак, означавший просьбу гостю удалиться.
Он невольно усмехнулся про себя. В умении сжигать мосты после переправы никто не мог сравниться с Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян проявил такт и поднялся, чтобы попросить разрешения уйти. Шэнь Сихэ не любила пустых любезностей и не произнесла ни слова, чтобы удержать его, но, соблюдая все правила этикета, лично проводила его до главных ворот.
— Дянься, ну как? О чем цзюньчжу говорила с вами? — Тянь Юань ждал в повозке у подножия горы. Хозяин посчитал, что ему не хватает таланта, и побоялся, что если тот будет часто мелькать перед цзюньчжу, то выдаст их.
Сяо Хуаян не обратил на Тянь Юаня внимания. Он откинул занавеску повозки и посмотрел вверх. Сквозь густую тень деревьев еще виднелся край поместья. В его взгляде сквозила нежность:
— Она сказала, что я не такой, как другие.
— А? — Тянь Юань обомлел.
Глядя на то, каким мягким, словно вода, стал его господин, Тянь Юань подумал: «Неужели… неужели цзюньчжу призналась Дянься в своих чувствах?»
Но тут же спохватился: нет, это невозможно. Цзюньчжу договорилась о встрече с Хуа Фухаем и еще не знает, что Хуа Фухай — это переодетый хозяин.
Окинув взглядом облик Хуа Фухая, который принял Дянься, Тянь Юань замотал головой как заведенный. Цзюньчжу ни за что бы на такое не прельстилась.
Сяо Хуаян опустил занавеску и, обернувшись, увидел, что Тянь Юань не только вращает глазами, но и качает головой. Он взял лежащий рядом складной веер и легонько стукнул его по макушке:
— Она пообещала Хуа Фухаю торговый рынок Северо-Запада, чтобы Хуа Фухай разыскал для меня редчайший горный снежный лотос Тяньшань.
— И только из-за этого Дянься так весел? — Тянь Юань почувствовал, что ему трудно это описать.
Этот редчайший горный снежный лотос Тяньшань Дянься и так планировал добыть для цзюньчжу. Цзюньчжу об этом не знала и ошибочно полагала, что он нужен Дянься. Хоть она и приложила усилия, в конечном итоге она сделала это для самой себя. И посмотрите, как радуется их Дянься. С каких это пор его стало так легко утешить?
— Она заботится обо мне и даже пошла на сделку с торговцем ради меня. Разве я не должен радоваться? — Сяо Хуаян остался недоволен реакцией Тянь Юаня.
— Должны, должны, должны! — Тянь Юань тут же изобразил на лице восторженную улыбку. — Цзюньчжу действительно всем сердцем предана Дянься. Только позавчера услышала, что вам нужен горный снежный лотос Тяньшань, чтобы поддержать жизнь, и в тот же день в спешке бросилась искать его для Дянься. Сразу видно, как вы дороги цзюньчжу.
Он был готов поклясться: если бы у цзюньчжу не было иной цели, она бы ни за что не обратилась к Хуа Фухаю за лотосом. Но раз его мудрейший хозяин предпочел этого не замечать, то что ему, подчиненному, оставалось делать? Конечно же, следовать воле господина.
***
- Стрелять из лука без цели (无的放矢, wú dì fàng shǐ) — говорить или действовать без веской причины или не по существу. ↩︎
- Рыбак получает выгоду (渔翁得利, yú wēng dé lì) — извлекать пользу из чужого противостояния. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
