Вскоре после ухода Сяо Хуаяна Шэнь Сихэ тоже вернулась в дом Шэнь. Еще не успев войти во двор Нунва, она увидела Шэнь Иньчо. Облаченная в простое белое платье, с покрасневшими от слез глазами, та направилась к ней и, совершив поклон, произнесла:
— Старшая сестра, я хотела бы устроить в доме вана поминальный зал для инян.
Наложницы не имели права на торжественное прощание с телом, их нельзя было хоронить на родовом кладбище семьи Шэнь, а их поминальные таблички не могли быть помещены в семейный храм Северо-Западного вана.
— Полагаю, если бы твоей инян представился выбор, она бы не захотела вновь входить в семью Шэнь. Пусть хотя бы в последний путь она уйдет со спокойным сердцем, — безучастно ответила Шэнь Сихэ. — Ступай в дом Кан-вана и устрой поминальный зал там. Именно в том месте прошли ее самые счастливые и почетные дни.
Шэнь Иньчо была дочерью рода Сяо. Для ребенка естественно желать соблюсти траур по покойной матери и распорядиться о ее похоронах. Шэнь Сихэ не собиралась препятствовать ей в этом, однако она не была настолько великодушна, чтобы позволить девушке мозолить ей глаза на собственной территории.
— Старшая сестра, прошу тебя, позволь мне устроить поминальный зал в поместье, в моем собственном дворике. А-Чо обещает ни на шаг не выходить за рамки приличий за пределами двора, — взмолилась Шэнь Иньчо.
Шэнь Сихэ уже собиралась ответить, как вдруг вспомнила: посторонние не знали, что госпожа Сяо погибла от ее руки. Все считали, что виной тому был присланный из дома Кан-вана короб с едой.
С тех пор как Шэнь Сихэ выставила госпожу Сяо из дворца северо-западного князя, они больше не были связаны. То, что Сяо-инян убила человека и была схвачена, также не имело отношения к Шэнь Сихэ. Вряд ли кто-то мог заподозрить связь между отравлением госпожи Сяо и Шэнь Сихэ.
В конце концов, Шэнь Сихэ была лишь юной девушкой, еще не прошедшей церемонию совершеннолетия1, и вряд ли кто-то мог приписать ей подобное коварство и такие методы. Тем более что незаметно подмешать яд в еду, предназначенную для госпожи Сяо, было делом непростым.
— Это твой двор, делай там что пожелаешь, — бросила Шэнь Сихэ и, развернувшись, вошла к себе. — Биюй, собери вещи. Завтра же мы переезжаем в дом цзюньчжу.
Ей не нравилась Шэнь Иньчо. Хотя в глазах той не читалось ни ненависти, ни обиды, и поместье вана было достаточно обширным, Шэнь Сихэ все равно не желала жить с ней под одной крышей.
Смерть госпожи Сяо от яда даже не расследовали должным образом. Виновным в спешке объявили какого-то человека из дома Кан-вана, и на этом дело закрыли.
На фоне «дела о румянах», вызвавшего колоссальное потрясение, участь госпожи Сяо казалась сущей мелочью. В ходе многодневных обысков и арестов тюрьмы оказались переполнены, а при дворе каждый чиновник дрожал за свою жизнь.
Вэй Тао и другие зачинщики были приговорены к немедленной казни. Выяснилось, что Чжанчжунская принцесса Жуяна преподносила императору дары — десятки тысяч золотых, вымогательством полученных ее фума и его сообщниками. Император Юнин, приняв во внимание, что принцессу ввели в заблуждение, а также учитывая ее прошлые заслуги и преклонный возраст, позволил ей развестись с Вэй Тао. Ее старшему сыну был пожалован титул боцзюэ, и все дети и внуки переехали в дом бо, навсегда разорвав связи с семьей Вэй.
Пользуясь тем, что в столице воцарилась атмосфера страха и подозрений, Шэнь Сихэ вместе с Моюй и остальными несколько раз тайно проверила чертежи, присланные Юй Сяоде. Ей действительно удалось обнаружить место, где Кан-ван тайно занимался изготовлением оружия.
Оно находилось в глухих горах за пределами столицы. Чтобы добраться туда, требовалось преодолеть несколько горных хребтов. Слабое здоровье не позволяло Шэнь Сихэ отправиться туда лично, однако Мо Юань и Моюй доложили: кузница охраняется элитными войсками.
— У Бися много сыновей, и каждый из них искусен как в науках, так и в военном деле. Кан-ван не настолько безумен, чтобы лелеять надежду на императорский трон, — размышляла Шэнь Сихэ.
Услышав от Юй Сяоде о тайном изготовлении оружия, она сразу заподозрила, что Кан-ван не стал бы заниматься этим ради себя.
— Для него в этом нет проку, но он тратит столько сил и средств… Значит, он лишь исполняет волю Бися.
— Бися тайно изготавливает оружие? — поразилась Биюй.
Владыка, обладающий высшей властью и правящий всем миром, — разве не всё подвластно ему? Ему незачем замышлять мятеж, так к чему же эта секретность?
— Оружие нужно солдатам. Если Бися тайно кует мечи, значит, он столь же тайно создает отряды элитных войск, — Шэнь Сихэ подрезала ветки, задумчиво поглаживая кончиками пальцев зеленый лист. — Будь то тайные убийства или замена Северо-западной армии — в любом случае это серьезный умысел.
— Замена Северо-западной армии! — в сердцах Биюй и остальных Северо-западная армия была незаменима.
Все они были выходцами с Северо-Запада, жили там поколениями и прекрасно знали: эта армия — незыблемый столп их земель, опора и вера народа.
Не одной лишь доблестью в сражениях обеспечивался покой людей. Несколько поколений глав семьи Шэнь мужественно сдерживали тюрков на границах, а внутри страны развивали земледелие и заботились о подданных.
— Бися не потерпит, чтобы в глазах народа Северо-Запада существовал только а-де, — Шэнь Сихэ коротко усмехнулась. — Это вызов императорской власти. А-де не желает повторить судьбу семьи Гу, но и не может просто так отдать Северо-Запад на откуп гражданским чиновникам, которые ничего в нем не смыслят. За эти годы отношения между монархом и подданным из-за власти над Северо-Западом уже стали несовместимы, словно вода и пламя2.
Шэнь Юэшань не жаждал власти. Будь его воля, он предпочел бы долю вольного странника в цзянху. Но он был наследником рода Шэнь и нес на своих плечах тяжкое бремя ответственности за Северо-Запад, который его семья возделывала с таким трудом.
Десять лет назад Шэнь Юэшань уже давал императору Юнину шанс. Тогда управление военного губернатора и инспектор Цинчжоу едва не довели край до полного разорения.
Видя, как присланные двором чиновники намеренно разжигают конфликты между инородцами и местными жителями, как они притесняют чужаков и не способны дать людям средства к существованию, как ради притворных отчетов о благополучии они приказывают травить нищих, Шэнь Юэшань понял: его отказ от власти станет предательством народа Северо-Запада, обрекающим их на произвол судьбы.
Поэтому Шэнь Юэшань надеялся, что его дочь сможет выбрать императора, обладающего широтой души и способного принимать других. Он хотел, чтобы Северо-Запад успел укрепиться и не вступил в открытую вражду с императором Юнином до воцарения нового монарха.
Однако Шэнь Сихэ не была из тех женщин, что возлагают надежды на других. Человеческое сердце изменчиво — кто знает, не переменится ли нрав того, кто взойдет на трон?
Она предпочитала действовать сама. Если она станет тайхоу и лично воспитает просвещенного правителя, разве это не будет надежнее?
А если он окажется непочтительным или жестоким — что ж, можно лишить его власти и выбрать преемника из другой ветви.
Через несколько дней после переезда Шэнь Сихэ в дом цзюньчжу «дело о румянах» подошло к концу. Говорили, что по всей стране чиновники выявили и схватили скрывавшихся приспешников заговора. Такая эффективность, наконец, доставила радость императору Юнину.
Пребывая в добром расположении духа, он щедро одарил отличившихся; поговаривали, что кое-кто даже поднялся сразу на три ранга в чине.
Шэнь Сихэ понимала: император Юнин лишь воспользовался поводом, чтобы еще сильнее ослабить влияние знатных семей.
Многие гражданские и военные чиновники всё еще пребывали в тревоге после потрясений. Чтобы успокоить их, император Юнин велел Жун-гуйфэй устроить в саду Фужун юань праздник любования хризантемами, пригласив на него жен и дочерей знатных родов. Одно из первых приглашений доставили Шэнь Сихэ.
— Сихэ-мэймэй, ты должна меня спасти! — Бу Шулинь ворвалась к Шэнь Сихэ, которая и вовсе не собиралась идти на праздник. — Говорят, что это праздник хризантем, а на деле — смотрины! До меня дошли слухи, что Ли-фэй намерена просить Бися о браке, чтобы я взял в жены принцессу Аньлин!
— Разве ты можешь избежать участи стать фума? — спросила Шэнь Сихэ.
Так же, как она сама не могла избежать брака с принцем, Бу Шулинь, будучи единственным сыном Шунань-вана, тоже был обречен породниться с императорской семьей.
— Именно поэтому я пришел к тебе, Сихэ-мэймэй, за советом. Подумай сама, если я женюсь на принцессе, разве Бися не заподозрит неладное? — Бу Шулинь принялась докучать Шэнь Сихэ просьбами.
— Какое мне до этого дело? — холодно отозвалась Шэнь Сихэ.
— Сихэ-мэймэй, ведь я сердечно люблю тебя…
Не успела Бу Шулинь закончить фразу, как наткнулась на тяжелый взгляд Шэнь Сихэ и тут же благоразумно замолчала.
— Я не люблю говорить о чувствах, я предпочитаю обсуждать выгоду, — Шэнь Сихэ осталась довольна ее покорностью. — Скажи что-нибудь дельное.
— Если ты поможешь мне уладить дело с принцессой Аньлин, я пришлю Северо-западной армии три тысячи высококачественных доспехов! — процедила сквозь зубы Бу Шулинь.
В доме Шунань-вана владели уникальным секретом ковки брони — легкой и невероятно прочной. Шэнь Юэшань давно заглядывался на эти доспехи.
Шэнь Сихэ улыбнулась:
— Раз ты просишь об этом столь искренне, как я могу отказать?
***
- 及笄 (jíjī) — достижение девушкой пятнадцатилетнего возраста, когда ей впервые закалывали волосы шпилькой, что знаменовало ее совершеннолетие. ↩︎
- 势如水火 (shì rú shuǐ huǒ) — положение, подобное воде и огню; идиома, означающая крайнюю враждебность и несовместимость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
