Когда всё уладится и Шэнь Юэшань с Шэнь Юньанем передадут дела на Северо-Западе, Шэнь Юэшань переедет в столицу на покой. Тогда он сможет нянчить внуков 1, а так как все они будут в столице и станут одной семьёй, то смогут видеться в любое время.
— Одна семья? — Сюэ Цзинцяо полюбились эти три слова. Стать одной семьёй с цзецзе — значит в будущем стать ещё ближе!
Поехать на Северо-Запад, чтобы помогать цзецзе присматривать за А-Сюном — так цзецзе не придётся беспокоиться о брате и на душе у неё будет спокойнее. К тому же на Северо-Западе ей не придётся каждый день видеть тех людей и бояться, что в один прекрасный день она не сдержится и прикажет Дяньдяню разорвать их в клочья!
— Хорошо, цзецзе, я выйду за А-Сюна! — ответила Сюэ Цзинцяо, но тут же её сияющий взгляд погас. — Цзецзе, у Цяо-Цяо есть недуг…
— Цяо-Цяо, это не недуг. Все люди так или иначе реагируют на потрясения, просто у кого-то эта реакция слабее, а у тебя — сильнее. — Зная, что Сюэ Цзинцяо не выносит стрессовых ситуаций, Шэнь Сихэ пыталась разобраться в причинах, и все они сводились к детским травмам, которые трудно излечить.
— Цяо-Цяо не больна? — Сюэ Цзинцяо в волнении схватила Шэнь Сихэ за руки. Ей ещё никто не говорил, что она не больна.
Она помнила, как в детстве её только вернули домой. Она была напугана и в безумстве крушила вещи, ночные кошмары из прошлого преследовали её, и она могла лишь кричать, чтобы отогнать их. Но все говорили, что она больна. Она знала, что это не так, ей просто было страшно, и она лишь хотела перестать бояться.
А-нян заставляла её пить лекарства. Чтобы она вела себя тише, её связывали, и отпускали лишь тогда, когда она срывала голос от крика, решив, что она усвоила урок…
Позже её забрал дядя, и тётя, пользуясь правом старшей в роду, запретила им беспокоить её. Только тогда страх начал отступать. Но она больше не могла позволить себе быть связанной или отосланной прочь, поэтому ей пришлось стать свирепой. Лишь когда её все боятся, они не смеют её обижать.
Если кто-то обижал её или тех, кто был к ней добр, ей хотелось… убивать.
Она до смерти забила палкой собаку своего диди лишь за то, что тот науськал пса на неё. Она заставила диди смотреть, как она разбивает собаке голову в кровь. А-нян назвала её злым духом.
А-де тоже говорил, что в ней нет ничего человеческого. А-гэгэ, видя её, не могли скрыть отвращения и страха в глазах.
Все твердили, что она больна. Она не признавала этого, ведь это они были больны, это они творили зло.
Но перед теми, кого она любила и кто заботился о ней, она вынуждена была признать: она и правда не такая, как обычные девушки.
— Цяо-Цяо не больна, — твёрдо повторила Шэнь Сихэ.
Сюэ Цзинцяо бросилась вперёд и крепко, очень крепко обняла Шэнь Сихэ, словно утопающий, ухватившийся за спасительное бревно. На её лице появилась невинная, детская улыбка.
Как же хорошо. Самый любимый человек Цяо-Цяо сказал, что она не больна.
— Цзецзе, Цяо-Цяо обязательно присмотрит за непослушным А-Сюном ради тебя. Если он заставит тебя волноваться, Цяо-Цяо его поколотит, — торжественно пообещала Сюэ Цзинцяо.
Раз цзецзе так добра к ней, она обязана исполнить всё, что та поручит.
Шэнь Сихэ: …
— Ха-ха-ха-ха-ха!.. — Шэнь Юэшань, подслушивавший за дверью, не выдержал и расхохотался. Как отец — а особенно отец, которому сын частенько не угождал — он был в восторге от того, что у сына будет такая жена.
И это вовсе не он плохой отец, сын сам на это согласился.
От мысли, что в будущем кто-то будет колотить Шэнь Юньаня вместо него, настроение у него сразу поднялось. Да, за ужином он сможет съесть целых пять чаш риса.
Сюэ Цзинцяо подскочила, как испуганная птичка. Чужой голос и чужое присутствие заставили её вмиг напрячься всем телом.
Шэнь Сихэ, не успев даже взглянуть на подслушивающего отца, взяла девушку за руку и подвела к нему:
— Цяо-Цяо, это мой а-де.
Сюэ Цзинцяо, немного расслабившись, машинально выпалила:
— А-де.
Личные служанки Сюэ Цзинцяо, Хуа-Хуа и Цао-Цао: …
— Ха-ха-ха-ха-ха!.. — Шэнь Юэшань рассмеялся ещё громче. Он видел людей насквозь и эта девочка ему сразу приглянулась — она отлично подходила его сыну, и в будущем их точно ждёт много веселья.
Сюэ Цзинцяо густо покраснела и в смущении опустила голову.
Шэнь Сихэ тихо улыбнулась:
— А-де, мне нужно поговорить с Цяо-Цяо.
Если она сейчас не отошлёт Шэнь Юэшаня, Сюэ Цзинцяо готова будет сквозь землю провалиться.
— А-де тоже хочет немного поболтать с Цяо-Цяо, — заупрямился Шэнь Юэшань.
Сюэ Цзинцяо испугалась ещё больше и инстинктивно спряталась за спину Шэнь Сихэ.
Незнакомые люди и их аура всегда заставляли её напрягаться, но она никогда не ведала страха. Лишь перед незнакомцами, которым нельзя причинять вред, она не знала, как себя вести, и привычно выбирала бегство.
— А-де! — Шэнь Сихэ заслонила собой Сюэ Цзинцяо и бросила на отца предостерегающий взгляд.
Шэнь Юэшаню пришлось нехотя отступить:
— Если Цяо-Цяо не против, пусть остаётся поужинать с нами.
Сюэ Цзинцяо, разумеется, не осталась. Главным образом из-за того, что машинально назвала Шэнь Юэшаня «а-де», и теперь не знала, как смотреть ему в глаза. Как только Шэнь Юэшань ушёл, она тут же схватила Хуа-Хуа с Цао-Цао и сбежала. Это был первый раз, когда она покидала дом цзюньчжу так стремительно.
Шэнь Сихэ не знала, смеяться ей или плакать. Она думала, что пройдёт по меньшей мере несколько дней, прежде чем девушка снова осмелится переступить её порог, но Сюэ Цзинцяо пришла уже на следующий день. И не одна, а в сопровождении самого Сюэ Хэна.
— Ван-е, — поклонился Сюэ Хэн Шэнь Юэшаню.
— Господин Сюэ, — Шэнь Юэшань ответил на поклон. — Прошу внутрь.
Шэнь Сихэ подала им чай, а затем Сюэ Цзинцяо увлекла её за собой, оставив Сюэ Хэна и Шэнь Юэшаня в комнате одних.
— Цзецзе, если я уеду на Северо-Запад, как скоро я смогу вернуться в столицу? — с надеждой спросила Сюэ Цзинцяо.
Её миндалевидные глаза увлажнились; она смотрела на Шэнь Сихэ так, будто готова была разрыдаться, если ответ её не устроит.
Шэнь Сихэ смогла лишь сказать:
— Лет через пять?
— А самое большее? — Сюэ Цзинцяо не дала себя провести.
— Десять лет. Определённо не больше десяти лет, — твёрдо сказала Шэнь Сихэ.
Через десять лет столица обязательно будет в её руках.
Сюэ Цзинцяо такой срок не слишком обрадовал, но вспомнив, как родители помыкают ею, используя для давления на дядю, она стиснула зубы:
— Я буду ждать, пока цзецзе заберёт меня обратно!
— Хорошо, — пообещала та, хотя про себя подумала, что к тому времени Сюэ Цзинцяо, возможно, и сама не захочет возвращаться. — Цяо-Цяо, на Северо-Западе не так красиво и богато, как в столице. Ты должна всё хорошенько обдумать, ведь это решение на всю жизнь.
Сюэ Цзинцяо на мгновение опустила голову и лишь затем спросила:
— Цзецзе, а твой А-Сюн… он сам согласен жениться на мне?
Слепой брак 2 — обычное дело, и Сюэ Цзинцяо, живя в эту эпоху, никогда не грезила о взаимной любви перед свадьбой. Ей достаточно было знать, что обе стороны согласны на этот союз и в будущем будут уважать друг друга и жить в согласии.
Впрочем, если бы не её привязанность к Шэнь Сихэ, она бы ни за что так легко не согласилась.
— Разумеется. Мой а-де никогда не станет заставлять А-Сюна жениться на девушке против его воли, — Шэнь Сихэ и сама не ожидала, что свадьба брата устроится так гладко.
- Нянчить внуков (含饴弄孙, hányí nòngsūn) — буквально: держать во рту леденец, забавляя внуков; идиома, описывающая счастливую старость в кругу семьи. ↩︎
- Слепой брак (盲婚哑嫁, mánghūn yǎjià) — традиционный обычай, когда жених и невеста не видят друг друга до дня свадьбы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
