— Я знаю, — негромко произнесла Шэнь Сихэ, отхлебнув мясного бульона.
— Ты не знаешь! — Бу Шулиню нетерпелось выговориться; её любопытство было удовлетворено, но на душе было неспокойно, будто она увидела призрака.
Бросив на неё взгляд, Шэнь Сихэ съела еще кусочек хрустящего печенья:
— Му-сяоланцзюнь мёртв.
Бу Шулинь опешила и пробормотала:
— Ты… как ты узнала?
— Я еще вчера говорила тебе: если у неё хватит способностей, она заставит Му-сяоланцзюня покончить с собой, — лицо Шэнь Сихэ оставалось бесстрастным. — Семья Му только что пережила великое потрясение. Если бы Му-сяоланцзюня убили, семья Му немедленно подала бы жалобу, и это дело так просто не закончилось бы. Бися непременно назначил бы тщательное расследование, и тогда прежние слухи, распускаемые семьёй Му о семье Юй, оказались бы под вопросом. Ю Саньнин приложила столько усилий, разве позволила бы она последнему шагу оставить после себя тень сомнения? Будь то ради долгосрочных планов или ради нынешней безопасности, Му-сяоланцзюнь должен был умереть, причём умереть добровольно. Его смерть подтверждает тот факт, что он подставил семью Юй и навлёк беду на собственный род, а потому лишился лица и не смог более жить в этом мире. Только тогда семья Юй станет окончательной жертвой, неспособной более вызвать никаких волнений. Бися намерен вновь возвысить Пинъяо-хоу, и при условии, что Ю Саньцзы обладает безупречными добродетелями, сохранение чести особняка Пинъяо-хоу и превращение Ю Саньцзы в принцессу-консорт станет естественным ходом событий.
Бу Шулинь сглотнула. Она смотрела на Шэнь Сихэ, которая с невозмутимым видом и изящными манерами маленькими порциями принимала завтрак, и чувствовала, как в сердце зарождается тревога. Люди вроде Ю Саньнин уже были страшны, но только сейчас она осознала, что существуют девушки ещё более пугающие — те, кто может с лёгкостью видеть Ю Саньнин насквозь и предугадывать её поступки!
— Тогда… а знаешь ли ты, как вторая нянцзы Юй заставила Му-сяоланцзюня совершить самоубийство? — Бу Шулинь поспешно отхлебнула мясного бульона, пытаясь унять охватившую её панику ощущением тепла и сытости.
Шэнь Сихэ слегка приподняла веки, заметив беспокойство Бу Шулинь. Она немного поела, а затем, помедлив мгновение, спросила:
— Должна ли я сделать так, чтобы ты перестала бояться? Или же мне дать тебе почувствовать, что пока я рядом, вторая нянцзы Юй — всего лишь посредственность?
— А? — Бу Шулинь не сразу поняла её.
— Если я хочу, чтобы ты меня не боялась, я скажу, что не знаю, и позволю тебе рассказать мне, — объяснила Шэнь Сихэ. — Но если я хочу, чтобы ты видела во мне свою опору и знала, что пока я рядом, никто не сможет тебя перехитрить, то я скажу правду.
Бу Шулинь, которая только что была в смятении, мгновенно успокоилась:
— Точно, чего мне бояться? Ведь ты мой человек!
— М-м? — Шэнь Сихэ вскинула бровь.
— Кхм-кхм, это я твой человек, — тут же поправилась Бу Шулинь и льстиво улыбнулась. — Мы же свои люди.
Шэнь Сихэ не стала к ней придираться. Она отложила палочки для еды:
— Чтобы заставить Му-сяоланцзюня умереть по доброй воле, у Ю Саньнин был только один путь… — под выжидающим и трепетным взглядом Бу Шулинь улыбка Шэнь Сихэ стала чуть глубже, и она беззвучно, одними губами, произнесла фразу: — Павлины летят на юго-восток 1.
Бу Шулинь в испуге вскочила на ноги. Она боялась не саму Шэнь Сихэ, а была потрясена до глубины души её пониманием человеческой натуры. Если бы она не видела всего своими глазами, то и представить не могла бы, что у Ю Саньнин найдётся такой способ заставить человека умереть, не оставив ни следа — даже если бы городская стража нашла тело и начала расследование, они пришли бы к выводу, что это самоубийство. Но Шэнь Сихэ ничего не видела, однако сумела разгадать метод Ю Саньнин. Как это могло не ужасать Бу Шулинь?
Шэнь Сихэ мягко улыбнулась, снова взяла чашу и палочки и принялась неспешно доедать.
Бу Шулинь потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя. Она послушно сидела напротив Шэнь Сихэ, тихая, как мышка, и осторожно клевала еду, отчего Чжэньчжу и Биюй, стоявшие в стороне, невольно заулыбались.
— Возле второй нянцзы Юй находится человек с выдающимися навыками, — Бу Шулинь сочла нужным предупредить Шэнь Сихэ.
Вторая нянцзы Юй всем сердцем стремилась к славе и богатству. Сейчас она хотела стать принцессой-консортом, но кто знает, не вырастут ли её амбиции, когда она действительно ею станет? Не сделает ли это её врагом Шэнь Сихэ? Хотя Бу Шулинь считала Ю Саньнин, возможно, самой жестокосердной и коварной женщиной среди девушек, Шэнь Сихэ уже давно нельзя было сравнивать с обычными девицами; она была из тех, кто может взирать свысока даже на самых выдающихся сыновей. Ю Саньнин не могла идти ни в какое сравнение с Шэнь Сихэ, но Бу Шулинь всё равно беспокоилась, как бы та не проявила беспечность.
— Это не её человек, — спокойно ответила Шэнь Сихэ. — Это человек Хуайян-сяньчжу.
Сяо Хуаян уже разузнал всё о прошлом Ю Саньнин, и Шэнь Сихэ вместе с ним успела просмотреть эти сведения. Сейчас у Ю Саньнин не было людей, которыми она могла бы распоряжаться.
— Как Хуайян-сяньчжу могла с ней связаться? — Бу Шулинь не понимала, почему та даже одолжила своего человека Ю Саньнин.
— Ю Саньнин очень легко сблизиться с кем-либо. — Не все люди, подобно ей самой, могли с лёгкостью разглядеть чужое притворство. На самом деле, если бы не её острое обоняние, она и сама вряд ли стала бы без всякой причины подозревать девушку, не достигшую совершеннолетия, которая самоотверженно спасла старшую женщину своего рода. Вероятно, и она была бы обманута мнимой добротой Ю Саньнин. — Если я не ошибаюсь, она нацелилась на Синь-вана, — добавила Шэнь Сихэ.
— Нацелилась на Синь-вана и сначала сблизилась с Хуайян-сяньчжу? — Бу Шулинь не могла в это поверить.
— Ступенька для прыжка, — Шэнь Сихэ полностью понимала ход мыслей Ю Саньнин.
Гу Циншу тоже была незаконнорожденной дочерью. Как бы гладко ни шли её дела в семье Гу, она всегда оставалась на голову ниже Гу Цинчжи, точно так же, как над Ю Саньнин довлела Ю Саньцзы. Между ними возникнет резонанс, чувство родства душ. Если Ю Саньнин подстроит ещё несколько «случайностей», подобных тем, что произошли с лаофужэнь особняка Пинъяо-хоу и Ю Саньцзы, ей не составит труда заставить Гу Циншу довериться ей без остатка. Через Гу Циншу она сможет больше узнать о Сяо Чанцине и чаще встречаться с ним.
— Как она осмелилась позволить человеку Хуайян-сяньчжу увидеть своё истинное лицо! — Это ведь неминуемо разоблачило бы её.
Шэнь Сихэ посмотрела на неё, покачала головой и с притворным глубокомыслием вздохнула:
— Я думаю, что за все эти годы ты смогла выжить не только благодаря тому, что умеешь притворяться дурочкой, но и потому, что Бися, вероятно, тоже разглядел: ты действительно не блещешь умом.
Бу Шулинь: …
Раньше Бу Шулинь посмела бы возразить пару слов, но после случившегося только что у неё не было на это смелости.
Шэнь Сихэ не смогла сдержать улыбки:
— То, что она осмелилась одолжить этого человека для защиты при совершении подобных дел, означает, что она также оказала ему услугу. И пусть этот человек не предаст Хуайян-сяньчжу, но и её он не выдаст. Понимаешь?
Бу Шулинь кивнула, внезапно осознав, что Ю Саньнин — женщина поистине ужасающая. Затем она вдруг произнесла:
— Если бы Синь-ванфэй была жива, нас ждало бы славное представление.
Гу Цинчжи была совсем не такой, как Гу Циншу. Разве пришлось бы Ю Саньнин сладко, попадись она в руки Гу Цинчжи?
— Если бы Синь-ванфэй была жива, целью второй нянцзы Юй не стал бы Синь-ван, — спокойно произнесла Шэнь Сихэ.
Однажды став наложницей — наложница на всю жизнь. Ю Саньнин была горда и амбициозна; она ни за что не позволила бы себе всю жизнь оставаться наложницей. Не говоря уже о месте наложницы циньвана, даже титул высокородной наложницы императора не смог бы её удовлетворить.
- Павлины летят на юго-восток (孔雀东南飞, kǒngquè dōngnán fēi) — название известной древнекитайской поэмы о трагической любви, в которой супруги совершают совместное самоубийство из-за притеснений семьи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
