В его голосе слышалось глубокое сожаление, а многозначительный взгляд, брошенный на неё, позволил Шэнь Сихэ мгновенно понять его мысли.
Лишь бесстрастно взглянув на него, Шэнь Сихэ спросила:
— В эти дни Дянься каждую ночь уходит. Чем же вы заняты?
Сяо Хуаян уже открыл было рот, чтобы ответить по привычке, но внезапно в его глазах промелькнул озорной блеск:
— Ю-Ю, неужели ты хочешь, чтобы я отчитался о своих передвижениях?
Шэнь Сихэ слегка нахмурилась. Она интуитивно почувствовала, что он вот-вот скажет какую-нибудь фривольность, и уже хотела прервать его, но он не дал ей возможности и заговорил первым:
— Ю-Ю совсем как новобрачная, расспрашивающая своего супруга.
Шэнь Сихэ: …
Ей хотелось спросить, чем же она напоминает новобрачную? Однако, встретившись с его смеющимися глазами, в которых даже маленькая родинка у края глаза казалась бесконечно очаровательной, она предпочла промолчать. Если бы она продолжила этот спор, неизвестно, сколько ещё вольных речей он бы на неё обрушил.
Она решила больше ничего не говорить, и Сяо Хуаян, который заранее предвидел подобную реакцию, поспешил пояснить:
— Пользуясь случаем, пока железо горячо, я прощупывал почву в боевой элите.
Сяо Хуаян схватил людей Бися и, разумеется, должен был вытянуть из них полезные сведения.
Шэнь Сихэ всё поняла и, кивнув, погрузилась в молчание.
Она не спросила, что именно ему удалось выяснить, и это слегка удивило Сяо Хуаяна. Подумав, что она расстроилась из-за его недавней шутки, он осторожно заглянул ей в лицо:
— Ты… ты на меня разгневалась?
Шэнь Сихэ удивилась в ответ:
— Дянься, почему вы так решили?
— Тебе ведь тоже любопытно узнать о боевой элите, но ты не спрашиваешь меня.
Боевая элита в какой-то мере была создана для противостояния Северо-западной армии, и никто не хотел знать о ней больше, чем Шэнь Сихэ.
Между ними уже давно, сами того не замечая, установились доверительные и непринуждённые отношения. Если бы Шэнь Сихэ хотела что-то узнать, она бы спросила напрямую, отбросив любые опасения.
Шэнь Сихэ нежно улыбнулась. Её глаза, темные и глубокие, как обсидиан, с теплотой смотрели на него:
— Дянься, если я захочу что-то узнать, я обязательно это узнаю. Мы с вами можем дополнять друг друга и действовать к взаимной выгоде, но я никогда не буду лишь слепо требовать чего-то от вас.
Услышав это, Сяо Хуаян поджал губы в улыбке, а его глаза наполнились нежностью и сладостью.
Если подумать, она действительно была такой: если он относился к ней внимательно, она отвечала ему тем же. Возможно, для неё это было лишь нежеланием оставаться в долгу, но для него это был взаимный обмен чувствами.
— Похоже, у Ю-Ю уже есть бамбук в груди1. — Тихий смех сорвался с губ Сяо Хуаяна.
Если бы это было не так, Шэнь Сихэ расспросила бы его, а затем нашла способ отблагодарить.
— Тайцзы-дянься, много ли вам известно о Сунь-ване? — Шэнь Сихэ не стала ходить вокруг да около.
На самом деле Сунь-ваном уже давно был Сяо Чанфэн. Вскоре после того, как его отец инсценировал свою смерть, он унаследовал титул.
Тайный страж, посланный Шэнь Сихэ и принявший обличье бродячего воина Лу Бина, уже встречался с Сяо Чанфэном. Это произошло совсем недавно, когда Сяо Хуаян исчез и в летнем дворце царила суматоха: Сяо Чанфэн столкнулся с Лу Бином в Хуанчжоу.
В то время Сяо Чанфэн как раз закончил перенос могил своих родителей для совместного погребения. В Хуанчжоу шли проливные дожди, и случился оползень, который едва не похоронил Сяо Чанфэна заживо. Именно Лу Бин вытащил его из грязи.
Когда человека спасли, Лу Бин увидел, что кто-то приближается, передал его подчиненным Сяо Чанфэна и поспешно удалился. Теперь, когда представилась эта дарованная небом возможность, оставалось лишь подстроить так, чтобы Лу Бин, спасаясь от преследователей в цзянху и не имея иного пути, снова встретился с Сяо Чанфэном. Тот наверняка оставит его при себе, а пройдя проверку, начнёт доверять ему важные дела.
— Ю-Ю хочет начать со своего двоюродного брата? — Сяо Хуаян поднял брови. — Что касается его характера…
Поразмыслив мгновение, Сяо Хуаян продолжил:
— Немногословен, мастерски владеет боевыми искусствами, командует войсками подобно богу, весьма расчётлив, подозрителен и с трудом сходится с людьми.
После того как Сяо Чанфэн унаследовал титул, император Юнин лично занялся его воспитанием. То ли для того, чтобы утешить его отца, то ли чтобы подготовить Сяо Чанфэна к великим свершениям, Бися вложил в него душу. Сяо Чанфэн определенно не был заурядным человеком.
Сяо Хуаян знал, что, учитывая благосклонность императора к Сяо Чанфэну и доверие к Сунь-ванфу, боевая элита в девяти случаях из десяти перешла от отца к сыну. Он и раньше подумывал подослать кого-нибудь к Сяо Чанфэну, однако тот не открывал душу ни одному из его людей и тем более не полагался на них.
Сяо Чанфэн по натуре был одиночкой. Возможно, чтобы не волновать Бися, он никого к себе не подпускал.
Шэнь Сихэ слегка улыбнулась:
— Даже если ваши люди будут чисты, у них должно быть прошлое. А если есть прошлое, можно проверить их происхождение. Если способности человека соответствуют его таланту, это неизбежно вызовет подозрения. Поскольку Сунь-ван по своей природе подозрителен, он не станет легко заводить знакомства. Чтобы заставить его ослабить бдительность, нужно, чтобы этого человека можно было проверить досконально. Он должен вызвать у Сунь-вана восхищение способностями и при этом быть тем, на кого можно спокойно положиться.
— Сказать легче, чем сделать, — улыбнулся Сяо Хуаян. — Мой двоюродный брат ценит воинскую доблесть и благоволит лишь тем, кто обладает выдающимся мастерством. Однако любой стиль боя при первом же выпаде выдаёт своё происхождение. Брат прекрасно разбирается во всех видах боевых искусств, и скрыть это от его взора крайне трудно.
— На самом деле это не так уж сложно. — В глазах Шэнь Сихэ вспыхнул таинственный огонек.
Сяо Хуаян заинтересовался:
— Раз Ю-Ю так говорит, значит, план уже созрел. Прошу, поучи меня.
Совсем недавно она спрашивала совета у него, а теперь Сяо Хуаян сам обратился к ней за наставлением, подражая её тогдашней манере. Шэнь Сихэ взглянула на него, но скрывать ничего не стала:
— Начать нужно с искусства перестановки костей…
Затем Шэнь Сихэ честно поведала Сяо Хуаяну об особом умении Суй Аси и рассказала о ловушке, которую она подстроила, и о результатах, полученных спустя год.
На сердце Сяо Хуаяна стало сладко, словно его смазали мёдом: она открыла ему свою душу.
Если бы она не доверяла ему, разве стала бы рассказывать о столь невероятном мастерстве?
Закончив рассказ, Шэнь Сихэ увидела, что Сяо Хуаян глуповато улыбается, словно витая в облаках:
— Дянься, вы меня слушали?
— Разумеется, — тут же очнулся Сяо Хуаян. Уверенно подтвердив это, он горько усмехнулся: — Не ожидал, что буду размахивать топором перед воротами Лу Баня2.
Он приложил столько усилий, чтобы схватить людей из боевой элиты, провёл череду жестоких допросов и выведал немало полезного, но все они были лишь рядовыми солдатами с ограниченными знаниями. Он лишь слегка коснулся поверхности, в то время как Шэнь Сихэ уже подбиралась к самому сердцу боевой элиты.
Подумать только, он ещё важничал перед Шэнь Сихэ! Теперь от этих мыслей ему стало неловко.
— В планах Дянься боевая элита — лишь одно звено. Разрушить интригу Бися и заслужить имя Цзячэнь-тайцзы — вот в чём главная выгода, — произнесла Шэнь Сихэ. — К тому же неизвестно, когда Лу Бин сможет подобраться к боевой элите, а у вас уже есть предварительные выводы. Не стоит себя недооценивать.
В обычное время Сяо Хуаян от такой похвалы лишился бы чувств от радости, но сейчас он задумался о другом:
— Искусство перестановки костей действительно настолько чудесно?
Он сам был искусен в маскировке, и хотя его мастерство достигло совершенства, оно позволяло лишь кратковременное общение, а не долгое нахождение рядом.
— Если выбрать человека со схожими чертами лица, а особенно — с похожими глазами, можно сделать их абсолютно идентичными. — Шэнь Сихэ до сих пор пребывала в потрясении, вспоминая Лу Бина после перестановки костей.
Сяо Хуаян внезапно хлопнул в ладоши:
— Ю-Ю, а что если нам сотворить одного Бися ради забавы?
Шэнь Сихэ: …
- иметь готовый план в голове (成竹在胸, chéng zhú zài xiōng) — буквально: иметь изображение бамбука в груди перед началом рисования; полная уверенность в успехе. ↩︎
- показывать своё скудное мастерство перед экспертом (班门弄斧, bān mén nòng fǔ) — буквально: размахивать топором перед воротами Лу Баня, легендарного мастера плотницкого дела. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
