— Дянься, ты понимаешь, о чем говоришь? — Шэнь Сихэ крайне редко лишалась дара речи от изумления, но Сяо Хуаян постоянно поражал ее своими словами.
Создать Бися!
Что он задумал?
Мятеж? Убить настоящего Бися? Подменить его фальшивкой, заставив сливу засохнуть вместо персика 1?
Если бы он мог схватить или убить Бися, зачем ему понадобилось бы управлять подставным лицом? Он мог бы просто сам взойти на престол. Контролировать фальшивого императора крайне опасно: одна оплошность — и ты обречен на вечные муки.
К доверенным людям подле Бися им вовсе не подобраться. Она верила, что Сяо Хуаян понимает нрав императора Юнина, но привычки императора Юнина, его опыт, его императорское величие и проницательность — разве можно скопировать все это в одночасье? Это совершенно не то же самое, что случай с Лу Бином.
Видя, как серьезно настроена Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян почувствовал легкую беспомощность:
— Ю-Ю, ты зашла в своих мыслях слишком далеко. Я никогда не помышлял о том, чтобы управлять фальшивым Бися.
Не говоря уже о ее опасениях, сама по себе императорская власть была слишком соблазнительна. Если бы кто-то занял это место, то, не будь он никчемным глупцом, он непременно захотел бы стать истинным монархом. А разве никчемный глупец смог бы подражать Бися?
— Зачем же тогда Дянься нужно создавать облик Бися с помощью искусства перестановки костей? — не понимала Шэнь Сихэ.
— У меня нет далеко идущих планов. Просто захотелось воочию увидеть искусство перестановки костей, к тому же я чувствую, что это когда-нибудь может пригодиться, — честно ответил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ не знала, с каким выражением лица на него смотреть, поэтому просто слегка вздернула подбородок и отвела взгляд вверх, где мерцал оранжевый свет свечей.
Она не закатывала глаза, но то, как она смотрела в сторону, не желая обращать на него внимания, выглядело настолько изящно и очаровательно, что Сяо Хуаян снова невольно расплылся в глупой влюбленной улыбке.
Не в силах выносить это обожание тайцзы-дянься, Шэнь Сихэ просто встала и направилась в переходную комнату. Она уже разгадала маленькие уловки Сяо Хуаяна; к тому же, заходивший недавно императорский врач сказал, что состояние тайцзы-дянься день ото дня стабилизируется, поэтому она не стала оставаться в спальне.
Спустя несколько дней пришла весть, которая обрадовала Шэнь Сихэ: была назначена дата свадьбы Шэнь Юньаня и Сюэ Цзинцяо. Торжество должно было состояться в мае следующего года. После большой свадьбы Шэнь Сихэ отец приедет проводить ее, а Шэнь Юньань останется на Северо-Западе готовиться к собственному бракосочетанию.
Шэнь Сихэ понимала: это было сделано для того, чтобы хоть немного утешить Шэнь Юньаня. Он наверняка хотел лично пронести ее до свадебного паланкина, но ему и Шэнь Юэшаню было не суждено приехать в столицу вдвоем. Подготовка к свадьбе стала для него достойным предлогом, чтобы не являться в столицу; дело было не только в политической ситуации — это было своего рода утешение, попытка обмануть самого себя.
Поэтому, хотя в эти дни Шэнь Сихэ не подавала виду, Сяо Хуаян заметил, что она пребывает в подавленном настроении. Он помнил, что ее состояние изменилось после получения домашнего письма, и велел разузнать о делах на Северо-Западе. Вскоре выяснилось, что там происходят лишь радостные события, и после недолгих раздумий он догадался о ее чувствах.
— Я сопровожу тебя на Северо-Запад, чтобы ты могла присутствовать на свадьбе А-Сюна, — негромко произнес Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ слегка опешила, сомневаясь, не послышалось ли ей:
— Дянься, что вы сказали?
— Я сказал, что сопровожу тебя на Северо-Запад, чтобы ты своими глазами увидела свадьбу А-Сюна, — повторил Сяо Хуаян.
— Дянься, дорога будет долгой и утомительной, к тому же это против ритуалов и законов. — Шэнь Сихэ никогда не смела даже мечтать о подобном.
То, что она смогла присутствовать на большой свадьбе двоюродного брата, объяснялось ее положением заложницы, о котором не говорилось вслух, что позволяло ей с натяжкой пользоваться некоторой видимостью свободы. Но свадьба А-Сюна должна была состояться уже после ее венчания; став тайцзыфэй, как могла она позволить себе такое своеволие?
— Правила? Я всегда лишь сам устанавливал правила для других и никогда не соблюдал чужих, — уголки губ Сяо Хуаяна приподнялись, а в глазах замерцал свет. — Я хочу, чтобы ты, выйдя за меня, обрела радость и покой. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы в твоей жизни с того момента, как ты станешь моей женой, было как можно меньше сожалений. И когда мы состаримся, оглядываясь на прожитые годы, ты сможешь сказать, что брак со мной стал для тебя счастьем — в этом и будет полнота моей жизни.
Возможность присутствовать на свадьбе А-Сюна заставила сердце Шэнь Сихэ, обычно спокойное, словно застывшая вода, учащенно забиться. Она не хотела лгать вопреки своим чувствам, зная, что для осуществления этого плана Сяо Хуаяну придется приложить немало усилий.
Если бы она прямо сказала, что не хочет утруждать его, он, скорее всего, рассердился бы; если бы спросила, чего он хочет взамен, он тоже остался бы недоволен. Он жаждал искренности, обмена сердцами, а не сделки с обсуждением выгод, но сейчас она была не готова дать ему то, чего он хотел. Ей оставалось лишь запечатлеть его доброту в своей душе, и она улыбнулась:
— Хорошо.
Она сказала «хорошо», не используя слов вроде «я обязана вам, Дянься» или «благодарю вас, Дянься», в которых чувствовались бы отстраненность и вежливость. Она также не спросила о его условиях. Эти слова, словно прохладный ветерок, ворвались в сердце Сяо Хуаяна, развеяв дымку, и в его душе мгновенно стало светло.
Отношения между ними стали менее скованными этикетом, Шэнь Сихэ вела себя с ним все более непринужденно, проявляя к нему больше заботы и внимания.
На самом деле еще той ночью, очнувшись и увидев ее спящей у края ложа, Сяо Хуаян понял, что готов ради этой женщины, так нежно и искренне пекущейся о нем, пойти на смерть.
В начале восьмого месяца император Юнин, как и ожидалось, издал императорский указ о браке Ю Санцзы и Чжао-вана. На глазах у всех Шэнь Сихэ увидела, что Ю Санцзы словно громом поразило.
Она была законнорожденной девушкой из дома Пинъяо-хоу, и брак с принцем в качестве второй жены по статусу не был для нее унизительным, но на деле — как могла она, находясь в расцвете лет, добровольно согласиться стать мачехой?
При этом у нее не было злого сердца, она никогда не помышляла о том, чтобы притеснять старшего законного сына Чжао-вана, но мысль о том, что даже если она родит сына, тот не сможет унаследовать королевский титул, делала этот брак для нее неприемлемым.
Она мечтала о муже, который будет делить с ней и холод, и тепло, но у Чжао-вана уже была законная жена. Теперь, что бы ни чувствовал к ней сам Чжао-ван и что бы ни думали окружающие, ее всегда и во всем будут сравнивать с первой супругой, а по праздникам ей придется совершать поклоны перед поминальной табличкой, как наложнице. Одно лишь раздумье об этом вызывало у Ю Санцзы чувство горечи.
О чувствах Ю Санцзы никто не беспокоился. Император Юнин, помимо указа о браке, также намеревался в десятом месяце устроить церемонию совершеннолетия для Шэнь Иньчо, которая была младше Шэнь Сихэ ровно на десять месяцев.
Многие украдкой поглядывали на Шэнь Сихэ, но та оставалась совершенно невозмутимой. Ее больше озадачивало другое:
— Тайхоу устроила весенний банкет, на котором присутствовали родственники императорской семьи, включая Сунь-вана, а также Синь-ван и Ле-ван, и даже находившийся в отъезде Цзин-ван, но никому из них так и не назначили невест. Почему?
Это не соответствовало здравому смыслу — типичный случай, когда шума много, а толку мало.
— Только что пришла весть: Тубо присылает принцессу для брака по политическим причинам, — разъяснил Сяо Хуаян.
В начале года Тубо просило руки принцессы, но Му Нуха попал в ловушку Шэнь Сихэ, что привело к гибели принцессы Янлин от его рук. Император Юнин сам не желал этого союза и изначально планировал разорвать отношения, но сделать это не удалось. Тубо твердо вознамерилось породниться с Небесной империей: не вышло взять в жены, так они пришлют свою принцессу.
Принцесса непременно должна выйти замуж за члена императорской семьи; в крайнем случае это должен быть кто-то из родственников императорской семьи, вроде Сунь-вана Сяо Чанфэна.
— Надвигается новая кровавая буря 2, — тихо вздохнула Шэнь Сихэ.
Тот, кто возьмет в жены иностранную принцессу, будет навсегда отсечен от пути к престолу, если только на ней не женится сам император или тайцзы.
- Заставив сливу засохнуть вместо персика (李代桃僵, lǐ dài táo jiāng) — китайская идиома, означающая принесение одной жертвы ради спасения другого или тайную подмену. ↩︎
- Кровавая буря (腥风血雨, xīng fēng xuè yǔ) — образное выражение, описывающее жестокие и кровавые события, сопровождающиеся насилием и политическими интригами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
