У него было предчувствие: если бы он спросил об этом вслух, то непременно получил бы не колеблясь утвердительный ответ.
— Неужели и правда благодаря сестрице, — Шэнь Юньань потер нос и невольно рассмеялся.
Снова взглянув в ту сторону, где они скрылись, Шэнь Юньань натянул поводья и погнал коня обратно.
В конце двенадцатого месяца, перед самым Новым годом, Шэнь Сихэ получила весть о том, что Шэнь Юэшань вот-вот прибудет в город. Как и в прошлом году, в этот день она с раннего утра ждала у городских ворот. Раздался мерный и мощный топот копыт, от которого задрожала земля, и Шэнь Сихэ, поправив капюшон плаща, не удержалась и оглянулась.
Сквозь круговерть снега фигуры постепенно становились яснее. Впереди всех скакал высокий, могучий мужчина; он закутался так, что походил на медведя, вышедшего из снежных гор — крепкий и грозный. Его глаза казались еще более ясными и пронзительными, чем в прошлом году.
— А-де! — Шэнь Сихэ бросилась навстречу Шэнь Юэшаню. Тот тоже спрыгнул с коня и пошел размашистым шагом, боясь, как бы дочь не споткнулась.
Однако одна тень промелькнула быстрее него; подобно порыву ветра, она пронеслась мимо Шэнь Юэшаня и крепко обняла подбежавшую Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ даже немного опешила, оказавшись в объятиях Сюэ Цзинцяо. Она видела поверх ее плеча Шэнь Юэшаня, который застыл позади с распростертыми руками.
— А-цзе, Цяо-Цяо скучала по тебе, скучала! — Сюэ Цзинцяо не только крепко прижимала к себе Шэнь Сихэ, но и не удержалась, чтобы несколько раз не притереться к ней щекой.
Оправившись от секундного замешательства, Шэнь Сихэ сквозь летящие снежинки увидела застывшего неподалеку Шэнь Юэшаня и невольно развеселилась. Она обняла Сюэ Цзинцяо в ответ и погладила ее по спине:
— Я тоже очень скучала по Цяо-Цяо.
— А-цзе, я привезла тебе столько подарков! — Сюэ Цзинцяо схватила Шэнь Сихэ за руку и потащила вперед. — Здесь такой сильный ветер и снег, скорее пойдем укрывайся. Что, если ты простудишься?
Шэнь Сихэ позволила Сюэ Цзинцяо увлечь себя, лишь беспомощно оглянулась на Шэнь Юэшаня, который стоял на холодном ветру, подперев бока руками, — он хотел было рассердиться, да не мог.
— Цяо-Цяо! — Сюэ Хэн, догнавший их следом, прикрикнул на Сюэ Цзинцяо, видя, как та тащит Шэнь Сихэ прочь.
Сюэ Цзинцяо пропустила его слова мимо ушей. Теперь она тоже была из семьи Шэнь и не собиралась церемониться с а-де мужа. Она вышла замуж в дом Шэнь именно для того, чтобы а-цзе принадлежала ей. Наконец-то она могла открыто и законно быть рядом с а-цзе, и та не отталкивала ее — от этого Цяо-Цяо была вне себя от счастья.
К тому же… к тому же, а-цзе уже взрослая девушка, как она может проявлять излишнюю нежность к отцу и брату? Теперь все хорошо: в будущем она возьмет это на себя, чтобы сберечь репутацию а-цзе, верно?
Сюэ Цзинцяо сладко предавалась мечтам, совершенно позабыв о нравах Северо-Запада. Нынешняя династия отбросила старые привычки и была весьма терпима к правилам приличия между мужчинами и женщинами. Если у незамужней дочери была на то причина, случайные проявления близости с отцом или братом не считались зазорными, пока они соответствовали ритуалам.
Сюэ Цзинцяо затащила Шэнь Сихэ в повозку, и они уселись внутри. Шэнь Юэшань ехал верхом рядом, охраняя их. Войдя в город, Шэнь Юэшань должен был первым же делом явиться к Бися. Сюэ Цзинцяо не вернулась с Сюэ Хэном в учебное заведение, а потащила Шэнь Сихэ за собой и принялась вываливать на нее все новости и впечатления за этот год на Северо-Западе, словно горох из мешка. Она не отпускала Шэнь Сихэ даже после возвращения Шэнь Юэшаня.
После ужина она и вовсе заявила прямо в лицо Шэнь Юэшаню:
— Сегодня ночью я буду спать вместе с Ю-Ю.
Шэнь Юэшань и так не собирался спать с дочерью, поэтому против этого ничего не имел — лишь бы Шэнь Сихэ была не прочь. Его раздражало лишь то, что Сюэ Цзинцяо следовала за Шэнь Сихэ как тень, куда бы та ни пошла, не давая ему, отцу, и шанса поговорить с дочерью по душам.
В конце концов терпение Шэнь Юэшаня лопнуло, и он велел Моюй отвести ее обратно в семью Сюэ.
Только в канун Нового года он смог провести время с дочерью. В прошлом году он уехал рано, но в этом смог прибыть в столицу пораньше, чтобы разделить с Шэнь Сихэ ночь новогоднего бодрствования и остаться вплоть до большой свадьбы в марте, когда Шэнь Сихэ вернется в родительский дом. Все это стало возможным во многом благодаря стараниям Сяо Хуаяна, поэтому Шэнь Юэшань стал смотреть на него чуть благосклоннее.
Однако эта благосклонность испарилась без следа, когда Сяо Хуаян бесшумно явился в то время, как отец и дочь соблюдали ночь новогоднего бодрствования и беседовали.
— В ночь Нового года дянься самовольно покинул дворец, неужели не боитесь, что Бися узнает об этом? — Шэнь Юэшань недвусмысленно выказал свое недовольство.
— Благодарю ван-е за беспокойство, у меня все устроено, Бися ничего не заподозрит, — Сяо Хуаян был скромен, выказывая почтение, подобающее младшему. — Это Ю-Ю пригласила меня, сказав, что приготовит для меня лаовань.
Шэнь Сихэ остолбенела и гневно сверкнула на него глазами. Этот человек был неимоверно дерзок: теперь он смел нести чепуху прямо при ней! Когда это она звала его прийти в новогоднюю ночь? И когда обещала приготовить ему лаовань?
Он ведь наверняка рассчитывал на то, что она поможет ему скрыть ложь, верно?
На гневный взгляд Шэнь Сихэ Сяо Хуаян отреагировал с полным спокойствием: пускай она говорит что угодно. Казалось, он вложил свою жизнь в ее руки — пускай она решает, жить ему или умереть.
Шэнь Юэшань бросил на нее вопросительный взгляд, но Шэнь Сихэ все же подсознательно решила выгородить Сяо Хуаяна:
— Тайцзы-дянься сказал, что никогда не пробовал лаовань1 в ночь новогоднего бодрствования или в первый день нового года, вот я и пригласила дянься…
Шэнь Сихэ не умела лгать; это был первый раз в жизни, когда она обманывала Шэнь Юэшаня, поэтому выражение ее лица было крайне неестественным.
Впрочем, Шэнь Юэшань не заподозрил любимую дочь во лжи, решив, что она просто скромничает и смущается из-за своего характера.
Однако Сяо Хуаяну он не поверил:
— Дянься столь высокого положения, как же вы могли не пробовать лаовань в ночь новогоднего бодрствования или в первый день нового года? Не стоит обманывать Ю-Ю, словно малую девчушку.
— Ван-е совершенно прав. Я и правда пошел на хитрость и обман лишь ради того, чтобы выпросить у Ю-Ю чашечку лаовань. Это моя вина, — Сяо Хуаян открыто признался, не забыв выразить то, как сильно он дорожит Шэнь Сихэ.
— Дянься лучше вернуться в замок пораньше. Нужно знать: если часто ходить ночными дорогами, в конце концов встретишь демона. Не стоит губить все дело, потакая сиюминутным прихотям, — Шэнь Юэшань не желал препираться с этим маленьким негодяем и прямо выставил его вон под благовидным предлогом.
Сяо Хуаян же оказался крайне толстокожим и с серьезным видом произнес:
— Я пришел сегодня, так как у меня есть дело, которое нужно обсудить с ван-е. Прошу ван-е пройти в кабинет.
Шэнь Юэшань с подозрением посмотрел на Сяо Хуаяна. Какое же дело тот хотел обсудить втайне от Шэнь Сихэ? Он не понимал, какую игру ведет тайцзы, но и не смел пренебречь его словами: вдруг это действительно могло принести Шэнь Сихэ неприятности? Ему оставалось лишь встать и направиться в кабинет.
Подмигнув Шэнь Сихэ глазом с маленькой родинкой, Сяо Хуаян улыбнулся и последовал за Шэнь Юэшанем.
Шэнь Сихэ не считала зазорным то, что они обсуждают дела без нее, и не чувствовала себя неловко. Эти двое мужчин никогда не сделают ничего, что пошло бы ей во вред. Раз не говорят — значит, не хотят, чтобы она беспокоилась. Раз так, она не стала расспрашивать и отправилась на кухню.
Ночь была длинной; когда пробьет час Цзы, наступит следующий день, и тогда можно будет съесть по чашке горячих лаовань.
Неизвестно почему, но Шэнь Сихэ была уверена: у Сяо Хуаяна хватит умения убедить Шэнь Юэшаня позволить ему остаться. Возможно, это было связано с тем самым делом, которое они ушли обсуждать. Поэтому она, не колеблясь, приготовила порцию еще на одного человека.
И верно: спустя добрых полчаса Сяо Хуаян вышел вслед за Шэнь Юэшанем. Из-за спины ван-е он торжествующе повел бровями, глядя на нее.
***
- Лаовань (牢丸, láowán) — традиционное старинное блюдо из теста с начинкой, по форме напоминающее современные пельмени или танъюань. ↩︎
- Ночь новогоднего бодрствования (守岁, shǒusuì) — древний обычай не спать в канун Нового года, чтобы отогнать болезни и просить долголетия для старших членов семьи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
