— У Жун-гуйфэй двое сыновей и дочь, и никто из них не является заурядным человеком. Чтобы враждовать с ней, нужно всё тщательно обдумать, — была вынуждена напомнить Шэнь Сихэ.
— Добрые намерения не находят доброго ответа, — надула губы принцесса Яо Си.
Шэнь Сихэ слегка улыбнулась:
— Именно потому, что я ценю твои добрые намерения, я и решила тебя предупредить.
— Ты должна поверить моим словам: Жун-гуйфэй наверняка из тех людей, чье лицо добросердечно, а помыслы жестоки. Пока ты не откажешься от власти во дворце, вы с ней неизбежно будете врагами, — настаивала на своем принцесса Яо Си.
— Не беда. Если она не смирится, то пусть попробует отобрать её, — Шэнь Сихэ это ничуть не заботило.
Принцесса Яо Си посмотрела на неё. Шэнь Сихэ была одета в платье с лифом цвета чистого серебра; её фигура была тонкой, а осанка — величественной. Она сидела так прямо, словно её спина была подпёрта линейкой, — чинно, но без малейшего напряжения. В каждом её движении нельзя было найти и тени изъяна; она в полной мере демонстрировала ту естественную благородную стать знатных девушек столицы. Ко всему и ко всем она относилась со спокойствием и невозмутимостью, будто любые, даже самые бурные и коварные волны интриг она могла развеять с лёгкостью облака.
— Чем тратить время на беспокойство обо мне, лучше приглядывай за собой. Бися — человек в высшей степени проницательный, — Шэнь Сихэ заметила недовольный взгляд принцессы Яо Си и сменила тему.
— Можешь быть спокойна, Бися уже подал мне знак, и я как раз нахожусь в состоянии бегства, последовавшего за осознанием священной воли, — с полной уверенностью произнесла принцесса Яо Си. — Это называется «желать оттолкнуть, на самом деле принимая»1.
Следуя наставлениям Шэнь Сихэ, она улучила подходящий момент. Разумеется, она не могла безрассудно выведывать сведения о передвижениях монарха, но Сяо Хуаян предоставил ей нужные данные: он сообщил, что Бися каждый месяц по нескольку дней проводит в библиотеке. В дворцовую библиотеку мог войти любой, кто имел доступ во внутренние покои. Она ждала несколько дней, ежедневно читая одну и ту же книгу, которая была чрезвычайно важна для той покойной ванхоу.
Благодаря этой книге она встретила императора Юнина. Когда Бися спросил о причине её интереса, она, смешивая правду с вымыслом, упомянула ванхоу. Будучи уроженкой Тубо, она, разумеется, не могла знать, где сокрыто сердце императора, и разговор о ванхоу завязался сам собой.
В тот миг она почувствовала благодарность к а-нян за то, что та, желая угодить ванхоу, отдала её на воспитание к ней под крыло. Обо всём, что было связано с ванхоу, она могла говорить так, словно пересчитывала семейные сокровища2. Сама она искренне восхищалась ванхоу, а перед императором Юнином к семи частям этого восхищения добавила три части дочерней привязанности.
Их объединяла любовь к одному и тому же человеку: Бися слишком сильно жаждал знать всё о жизни ванхоу в Тубо.
Однако в процессе общения принцесса Яо Си не переставала поражаться выдержке Бися. Несмотря на всё своё неистовое желание, он никогда не давал волю чувствам: он не вызывал её к себе каждый день, а когда вызывал — не каждый раз расспрашивал о ванхоу, явно не желая, чтобы она разгадала его помыслы.
Порой она даже не успевала понять, как Бися уже вытягивал из неё нужные сведения, и осознавала это лишь спустя долгое время.
Если бы она не знала с самого начала, что сердце Бися принадлежит ванхоу, то, судя по его нынешним словам и поступкам, вполне могла бы ошибочно принять это за интерес к ней самой — будто он всеми способами пытается разузнать о её прошлом в Тубо.
Для императора слишком легко завоевать сердце женщины. К счастью, она постоянно сохраняла бдительность.
Думая об этом, она не могла не восхищаться женщиной, сидевшей перед ней. Если бы Шэнь Сихэ заранее не открыла ей, что Бися намерен напасть на Тубо, и если бы она вовремя не узнала, что в сердце императора всегда был кто-то другой, она бы давно утонула в его нежной заботе.
Он был человеком, в чьих руках находилась вся Поднебесная, и он использовал мельчайшие знаки внимания, подобно обычному мужчине, чтобы капля за каплей заставить её почувствовать опеку и сострадание — эту смертельную нежность.
Шэнь Сихэ едва заметно улыбнулась. В этот момент Чжэньчжу подала знак, и она произнесла:
— Уходи, кто-то идёт.
Принцесса Яо Си поднялась и скрылась.
После пира по случаю любования сливами Шэнь Сихэ начала Короткоживущий Маодун, даже не желая посещать Дунгун. День свадьбы приближался, и Сяо Хуаян был крайне занят. Как раз в это время Шэнь Юэшань подготовил приданое Шэнь Сихэ и вместе с Сюэ Хэном и Сюэ Цзинцяо отправился в столицу.
— Отец, обязательно лично передай Ю-Ю свадебный подарок, который я приготовил для сестры, — Шэнь Юньань доставил их к границе Северо-Запада и, вынужденный повернуть назад, напоследок ещё раз повторил свою просьбу.
— Возвращайся уже, — нетерпеливо махнул рукой Шэнь Юэшань.
Шэнь Юньань, одетый в войлочную шапку, отороченную мехом дикого кота, с покрасневшим от холода носом, прищурился от ветра и снега. Он снова направил коня к повозке и постучал в окно. Оконная створка приоткрылась на узкую щель, и из-под груды тёплых вещей показалась пушистая макушка Сюэ Цзинцяо и пара глаз:
— А?
За год общения между ними зародились взаимные чувства. Взгляд Шэнь Юньаня, устремлённый на Сюэ Цзинцяо, был необычайно нежным:
— Тебе нужно хорошенько заботиться о себе. Не обижай других, но и не позволяй другим обижать себя. Ю-Ю отправится в Дунгун, и ты сможешь часто навещать её во дворе…
— Ты такой нудный.
Шэнь Юньань: …
С сухим стуком Сюэ Цзинцяо захлопнула окно. Сквозь деревянные стенки повозки донёсся её подгоняющий голос:
— Поехали скорее, поехали! Я соскучилась по старшей сестре!
Сюэ Цзинцяо, даже обручившись с Шэнь Юньанем, никак не могла привыкнуть называть Шэнь Сихэ иначе, чем «старшей сестрой». Шэнь Юньань несколько раз пытался её поправить, но она, разозлившись, заявила, что в будущем каждый будет называть её по-своему: она намерена звать Шэнь Сихэ старшей сестрой, и это не изменится до конца жизни.
Она не хотела, чтобы Шэнь Сихэ называла её невесткой, чувствуя, что тогда больше не сможет льнуть к ней так, как прежде. Когда же её совсем прижали к стене, она начала ворчать на Шэнь Юньаня:
— Зачем ты родился так рано? Почему ты не мог быть а-ди для старшей сестры?
Шэнь Юньань: …
От её слов он надолго лишился дара речи и лишь спустя время смог выдавить:
— Если бы я был а-ди, разве не была бы Ю-Ю в детстве еще более жалкой? Без а-нян, да ещё и с младшим братом на руках, о котором нужно заботиться.
Сюэ Цзинцяо, выслушав это, нашла его слова весьма резонными:
— Хм, ну ладно, тогда оставайся А-Сюном. В будущем я тоже буду звать тебя А-Сюном.
Шэнь Юньань: …
— У нас уже есть брачный договор, в будущем мы станем мужем и женой, ты…
— Это всего лишь обращение, зачем ты так к нему цепляешься? Когда я зову тебя А-Сюном, это я оказываюсь в проигрыше, а ты ещё и недоволен.
Шэнь Юньаню нечего было возразить.
Кони взметнули снежную пыль, и вскоре вся шумная процессия скрылась из виду, оставив перед его глазами лишь бескрайнюю пелену безмолвно падающего снега.
Он вспомнил, как несколько дней назад Сюэ Хэн сказал Сюэ Цзинцяо, что им пора уезжать. Она тогда, обхватив его за талию, громко плакала, говоря, что будет тосковать и что ей больно расставаться, но дедушка уже стар и не может обойтись без её компании.
В тот момент он был растроган до глубины души и уже собирался обнять её, чтобы утешить, как вдруг Сюэ Хэн добавил, что они возвращаются в столицу.
Не успел он её обнять, как она с силой оттолкнула его и стремительно бросилась в дом собирать вещи. Слёзы в уголках глаз она смахнула одним движением, будто они ей только мешали:
— В столицу! В столицу! Я увижу Ю-Ю! Я больше всех соскучилась по Ю-Ю!
Шэнь Юньань: …
Раньше он сам так сильно любил сестру, что боялся, как бы его избранница не стала из-за этого чувствовать себя обделённой. И вот, когда он наконец нашёл девушку, которая обожала его сестру не меньше, чем он сам, — та оказалась настолько привязана к ней, что на душе у него стало кисло и сладко, точно там смешалось пять разных вкусов. Это состояние было поистине трудно описать словами.
Несколько раз он едва сдерживался, чтобы не спросить:
— Не потому ли ты выходишь за меня, что я — А-Сюн для Ю-Ю?
- «желать оттолкнуть, на самом деле принимая» (欲拒还迎, yù jù hái yíng) — тактика притворного отказа, используемая для разжигания интереса или манипуляции чувствами. ↩︎
- «словно пересчитывать семейные сокровища» (如数家珍, rú shǔ jiā zhēn) — идиома, означающая глубокое знание предмета и способность рассказывать о нем с большой любовью к деталям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
