— Выяснилось, что этот человек силой забирал себе девушек из добропорядочных семей, на его совести немало жизней, — Сяо Хуаян старался не вдаваться в подробности.
О тех гнусных делах ему было трудно говорить, да и не хотелось осквернять слух Шэнь Сихэ.
— Вот как, — безучастно отозвалась Шэнь Сихэ.
Не то чтобы она не считала эти поступки возмутительными, просто она и раньше слышала подобные слухи, а потому оставалась спокойной. О них Шэнь Сихэ узнала ещё до смерти Гэн Чжунцзи, но всякий раз супруги Гэн заминали дело. Пострадавшие молчали; Шэнь Сихэ презирала поведение Гэн Чжунцзи, но не имела возможности вмешаться и покарать его, поэтому с тех пор перестала сближаться с четой Гэн и начала часто уезжать в дом дяди.
Гэн Чжунцзи пропал в детстве, и Гэн Лянчэн с женой чувствовали огромную вину; его супруга из-за этого часто пребывала в помутнении рассудка, так что других детей у них не было. Они уже отчаялись найти единственного наследника после десяти лет бесплодных поисков, как вдруг он вернулся. Вот только вернувшийся оказался порочным подлецом. В таких обстоятельствах Гэн Лянчэн приложил немало усилий, стремясь наставить его на путь истинный, но Гэн-фужэнь была слишком мягкосердечна и постоянно мешала. Стоило Гэн Чжунцзи заплакать и заговорить о лишениях, перенесённых в детстве, как она уже не могла заставить его терпеть даже малейшие трудности.
Если бы дело было только в этом, Шэнь Юэшань ни за что не стал бы скрывать правду от Шэнь Сихэ. Очевидно, Гэн Чжунцзи совершил и другие непростительные, чудовищные преступления, о которых Шэнь Юэшань и Сяо Хуаян не желали ей сообщать. К счастью, она не отличалась чрезмерным любопытством: не хотят говорить — и не надо.
Оба они были людьми проницательными: Шэнь Сихэ понимала, что Сяо Хуаян не всё договаривает, а Сяо Хуаян понимал, что она это знает. Однако никто не стал разоблачать другого или допытываться истины, и на этом вопрос был исчерпан.
Шэнь Юэшань снова ушёл, и Сяо Хуаян с Шэнь Сихэ вместе сели за завтрак. Сяо Хуаян сказал:
— Вчера я навел справки о Гэн Лянчэне, он человек осмотрительный. Если бы тестю не пришлось так долго скрываться, у Гэна не появилось бы возможности нанести удар. Столь редкий шанс заставил его не удержаться от попытки прощупать почву, что и вызвало подозрения тестя. В противном случае он мог бы и дальше затаиться.
Такая ядовитая змея затаилась подле Шэнь Юэшаня и, пользуясь его глубоким доверием, могла легко забрать жизнь самого Шэнь Юэшаня или его сына.
Выслушав его, Шэнь Сихэ тоже почувствовала облегчение:
— К счастью, в прошлогодней войне с тюрками произошли непредвиденные перемены.
Иначе она могла бы своими руками расставить ловушку, в которую попали бы и отец, и А-Сюн.
Слыша слова Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян улыбнулся:
— В то время тесть и А-Сюн, должно быть, развили бурную деятельность, и Гэн Лянчэн, скорее всего, ничего не утаил, доложив обо всём Бися. Но затем вмешался Сяо Чантай, позволив Му Нуха сбежать, и твой план провалился. Затея с нападением на тюрок сошла на нет, и теперь ни Бися, ни Гэн Лянчэн не могут взять в толк, зачем тесть и А-Сюн так поступили.
Шэнь Сихэ не удержалась от тихого смешка; и впрямь, они сами того не желая заставили императора изрядно понервничать.
— Гэн Лянчэн осторожен и не станет действовать опрометчиво, поэтому я по-прежнему поддерживаю вчерашнюю идею с инсценировкой смерти, — продолжил Сяо Хуаян. — Однако, чтобы заставить его поверить, тестю лучше всего скончаться от ран прямо у него на глазах.
— Скончаться у него на глазах? — Шэнь Сихэ удивленно подняла брови.
— Если подложить труп для подмены, он может и не поверить.
С телом неизбежно пришлось бы что-то делать: если изменений будет недостаточно, обман не скрыть, а если слишком много — это вызовет подозрения. Шэнь Сихэ тоже не нравился такой подход. Изучив характер Гэн Лянчэна, Сяо Хуаян немного изменил план.
— Я уже отправил послание Линху Чжэну с просьбой прибыть к нам. Нужно обсудить, как изобразить смертельное ранение тестя так, чтобы это выглядело достоверно.
Шэнь Сихэ поняла замысел Сяо Хуаяна: Шэнь Юэшаню предстояло притвориться раненым. Если бы рана и впрямь была смертельной, то долгое отсутствие вестей о нем выглядело бы вполне оправданно.
— Чтобы он поверил окончательно, ему нужно точно знать, кто именно так тяжело ранил А-Де, — в глазах Шэнь Сихэ промелькнула легкая улыбка.
Они понимали друг друга с полуслова, и Сяо Хуаян мгновенно догадался:
— Придется использовать дядю.
Сяо Цзюэсун был идеальным выбором. Ведь это он сумел обхитрить даже Бися, ворвался в летний дворец и похитил Хуантайцзы — Цзячэнь-тайцзы. Разве не логично, что он мог так жестоко обойтись и с Шэнь Юэшанем?
Что же до причин нападения, то всё просто: он хотел склонить Шэнь Юэшаня к сотрудничеству, но тот проявил несгибаемую волю. Именно поэтому он подверг Шэнь Юэшаня таким мучениям и не убивал сразу лишь потому, что не желал делать подарок императору Юнину.
— Также нужно найти место, которое послужит темницей для А-Де, и устроить так, чтобы в окрестностях Лянчжоу сновали подозрительные личности, — напомнила о деталях Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян задумчиво потер подбородок. Лянчжоу была территорией Лао У, и провернуть здесь столь масштабное дело, скорее всего, не удастся без его ведома. Нужно было придумать, как сделать так, чтобы Лао У не вмешивался.
— О чем вы задумались, Дянься? — спросила Шэнь Сихэ, заметив, что Сяо Хуаян погрузился в раздумья.
Очнувшись от своих мыслей, Сяо Хуаян не стал упоминать о делах Сяо Чанцина, а вместо этого спросил:
— Есть ли во дворце северо-западного князя постоянный лекарь? С выдающимся мастерством?
— Есть, военный врач Северо-западной армии. Он человек необычный, именно благодаря ему я смогла вырасти, — кивнула Шэнь Сихэ.
— Нужно заранее привлечь его на нашу сторону, — сказал Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ, немного подумав, поняла его замысел:
— Гэн Лянчэн знает, что А-Де смертельно ранен. Даже если мы подстроим всё предельно правдоподобно, он всё равно будет опасаться случайностей. По-настоящему он успокоится лишь тогда, когда сам лишит А-Де жизни. Так он и за Гэн Чжунцзи отомстит, и на душе у него станет спокойнее.
Дворец северо-западного князя был подобен железной бочке, и единственной возможностью для Гэн Лянчэна нанести удар оставался военный врач. Тот всегда отличался непреклонной честностью и восхищался благородством А-Де. Чтобы заставить его пойти на сговор, Гэну пришлось бы угрожать жизнями всех членов его семьи.
— Сан Бо безгранично предан А-Де. Даже если бы Гэн Лянчэн угрожал жизнями жены и детей Сан Бо, тот не пошел бы на уступки, — твердо заявила Шэнь Сихэ.
— Нет, Гэн Лянчэн сам низок душой, а подлец никогда не поверит, что в этом мире существует истинная преданность долгу, — Сяо Хуаян слегка качнул головой. — Кроме того, военный врач неизбежно должен будет подтвердить, что тесть умирает. Раз тестю уже никак не помочь, зачем ради покойника жертвовать жизнями самых близких? Если военный врач под таким давлением нанесет смертельный удар, это будет выглядеть вполне естественно.
Шэнь Сихэ на мгновение задумалась:
— Твои слова не лишены смысла. Когда А-Де вернется, я поговорю с ним.
— Об этом деле лучше умолчать перед старшим братом, — снова предложил Сяо Хуаян.
Дело было не в недоверии к актерским способностям Шэнь Юньаня. Чем искреннее будут его чувства и чем естественнее реакции, не требующие долгих раздумий, тем безупречнее окажется план.
Шэнь Сихэ нахмурилась. Они втроем — отец и дети — никогда ничего не скрывали друг от друга. Если сейчас утаить всё от А-Сюна, то, когда пыль уляжется, он непременно будет огорчен. Поразмыслив, Шэнь Сихэ ответила:
— Когда А-Де вернется, пусть он сам решает.
понимали друг друга с полуслова (心有灵犀, xīn yǒu líng xī) — образное выражение, означающее полное взаимопонимание, букв. «в роге единорога есть связующая нить».
несгибаемая воля (宁折不屈, nìng zhé bù qū) — идиома, означающая готовность скорее погибнуть, чем сдаться или изменить своим принципам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
