— Тайхоу пустила слух о секретном проходе в летнем дворце, чтобы заманить Бэйчэня на крючок и позволить старшей принцессе Жуян и двоим другим проникнуть в силы Бэйчэня, — произнесла Шэнь Сихэ, и в её глазах промелькнуло почтение. Замыслы тайхоу действительно были выдающимися: пользуясь доверием и близостью Сяо Хуаяна, она осмелилась на такой рискованный шаг, и этот ход даже увенчался успехом.
— Если подумать, то отравление меня Бянь Дадзя было подстроено не по приказу Лян Чжаожун, а по приказу тайхоу.
Тайхоу не стала этого отрицать.
— Из-за Юй Сяоде, бывшей Ло-цэфэй Кан-вана, — Шэнь Сихэ всё поняла. — Другие не знают списка из дела о румянах, но мы с Бэйчэнем его видели. У тайхоу, очевидно, тоже был этот список. Когда я отпустила Юй Сяоде, тайхоу поняла, что падение Кан-вана было подстроено мной.
Тайхоу больше не могла прощупать почву под Бэйчэнем, поэтому тем более не хотела, чтобы Бэйчэнь женился на такой женщине, как я, чья хватка не уступает мужской. За моей спиной стоит северо-западная армия. Если я рожу прямого старшего внука, то при планах Бэйчэня, моей тактике и поддержке Северо-Запада мы станем для тайхоу величайшим препятствием.
— Как показала практика, так оно и есть.
— Яд в теле Бэйчэня — тоже ваших рук дело, — в спокойных глазах Шэнь Сихэ сдерживалась буря. — Он был отравлен во дворце Бися, и все думали, что Бэйчэнь принял удар на себя ради Бися, но это не так. Целью тайхоу с самого начала был Бэйчэнь.
— Почему вы так решили? — Тайхоу проявила некоторый интерес.
Шэнь Сихэ посмотрела на безмятежно лежащего на ложе императора Юнина, чьё лицо уже стало серым:
— После того как я поняла характер Бися, я осознала, что у тайхоу не было иного выбора.
— Характер Бися? — Тайхоу заинтересовалась ещё больше.
— Бися действительно не так дорожил чувствами и долгом, как Цянь-ван, но он вовсе не был неблагодарным или бессердечным человеком. — Шэнь Сихэ много размышляла об этом. Император Юнин действительно никогда не подозревал Сяо Хуаяна, даже когда беды с другими принцами следовали одна за другой.
Даже тогда, во время проверки в летнем дворце, когда Сяо Хуаян втянул Сяо Цзюэсуна, неужели у Бися действительно не возникло никаких подозрений?
На самом деле они были, но Сяо Хуаян был единственной плотью и кровью Цянь-вана. Бися порой нужно было усыплять собственную бдительность, притворяться глухим и немым. Пока ему давали причину, которая казалась хоть сколько-нибудь правдоподобной, он предпочитал продолжать обманывать себя. Иначе ему пришлось бы признать, что Сяо Хуаян знает о своём происхождении, и пришлось бы собственноручно убить Сяо Хуаяна — единственную кровь своего старшего брата.
— Бэйчэнь говорил мне, что в детстве Бися относился к нему искреннее, чем к другим принцам. Возможно, узнав о своём происхождении, он стал воспринимать всё как поддержку до гибели, рано покинул императорский дворец вместе с тайхоу и не сумел разглядеть, была ли искренность Бися настоящей…
Трудно сохранять спокойствие и здравомыслие, когда ещё в детстве узнаёшь, что человек, которого ты каждый день называл отцом, на самом деле — убийца твоего родителя. Вполне естественно воспринимать каждое движение этого врага со злым умыслом.
— Бися наверняка когда-то искренне хотел воспитать Бэйчэня и даже намеревался передать ему императорский трон, чтобы загладить свою вину перед старшим братом. Увидев это, тайхоу поняла, что со временем у вас больше не будет возможности захватить императорский трон. Только если Бэйчэнь будет отравлен во дворце Бися, тайхоу сможет естественным образом рассказать ему о событиях прошлого, чтобы разжечь в его сердце ненависть. Этот яд сократит жизнь Бэйчэня, что заставит Бися отказаться от мысли о передаче ему трона, и только тогда возникнет ситуация борьбы принцев за престол. Когда они перебьют друг друга и никого не останется, наступит время тайхоу пожинать плоды. Малая императрица взошла на трон в преклонном возрасте шестидесяти семи лет, так почему бы и тайхоу не подождать?
— Ха-ха-ха-ха… — Тайхоу наконец отбросила маску бесстрастия и отчуждённости. Её старческий смех всё ещё был полон сил. Благодаря прекрасному уходу она выглядела ненамного старше императора Юнина. — Даже седьмой лан не подозревал меня, Ю-Ю достойна того, чтобы седьмой лан отдал ей своё сердце.
— Тайхоу действительно думает, что Бэйчэнь никогда не подозревал вас? — холодно спросила в ответ Шэнь Сихэ.
— Вот как? И когда же он стал меня подозревать? — Тайхоу, казалось, была очень уверена в себе.
Шэнь Сихэ не ответила ей сразу, а сказала:
— Сяо Вэньси — ваша сторонница. Вы, должно быть, думаете, что она в Шунань-ванфу и уже всё контролирует. Но я давно подозревала вас. Неужели вы думаете, что Сяо Вэньси действительно сможет удержать Шунань?
— Есть ещё Тубо, — Тайхоу мельком взглянула на шуфэй.
— В Тубо начались беспорядки, Шунань-ванфу направил войска, и Сяо Вэньси действует заодно с принцем Тубо, — Шэнь Сихэ слегка приподняла брови.
— Откуда вы знаете, что это принц Тубо! — Шуфэй вздрогнула. — Почему не ван Тубо!
— Я уже сказала, что подозревала вас, так разве стала бы я сидеть и ждать, пока вы добьётесь успеха? — лицо Шэнь Сихэ оставалось бесстрастным. — Сяо Вэньси даже пыталась применить план с использованием красоты против моего человека. Шэнь Двадцать семь был выдвинут мной лично. Я осмелилась позволить ему с помощью искусства перестановки костей стать Шунань-ваном, потому что не использую тех, кому не доверяю, и доверяю тем, кого использую. У тайхоу есть люди, владеющие искусством захвата души, но, к сожалению, Цзин-ван Сяо Чанъянь погорел именно на том, что слишком доверял необычным способностям.
Лица тайхоу и шуфэй помрачнели.
Шэнь Сихэ распахнула окно. Во дворце мелькали факелы, в ночном небе изредка виднелись летящие стрелы, доносился едва различимый звон мечей. Возле зала усердного правления всё ещё было тихо, но слуги встречались редко, что выглядело довольно зловеще.
— Люди тайхоу наверняка уже захватили императорский дворец. Почему бы не выставить стражу и не посмотреть, не озарят ли ночное небо в час третьей стражи сигнальные огни моей северо-западной армии?
— Как вы узнали, что мы начнём восстание сегодня ночью! — Шуфэй запаниковала ещё сильнее.
— Людям, которых выбирает тайхоу, всё же немного не хватает ума, — Шэнь Сихэ с пренебрежением посмотрела на шуфэй.
— Если бы рядом со мной был такой советник, как вы, мне не пришлось бы ждать до сегодняшнего дня, — тайхоу не стала винить шуфэй, в конце концов, в этом мире слишком мало людей, способных тягаться с Шэнь Сихэ. — Завтра день церемонии возведения в титул великого наследника, и я не позволю Бися выбрать другого преемника.
Поэтому она терпела и выжидала, изматывая Бися. Даже если бы Бися не скончался этой ночью, она не могла ждать ни дня больше.
Тайхоу перевела взгляд на уверенную в себе Шэнь Сихэ:
— Похоже, делу в Шунане не суждено увенчаться успехом.
— Не только в Шунане, — Шэнь Сихэ не побоялась раскрыть карты. — Есть ещё Северо-Запад. Кроме Сяо Вэньси, есть ещё Сюэ Цзинцяо.
Взгляд тайхоу изменился.
Шэнь Сихэ пристально посмотрела на неё, и в глубине её тёмных, как обсидиан, глаз проступил ледяной холод:
— Вы применили к Цяо Цяо искусство захвата души. Видя, что покушение на меня не удалось, вы не посмели заходить слишком далеко, боясь, что Бэйчэнь заметит неладное. Вам пришлось использовать её как пешку, подобно Сяо Вэньси, превратив скрытую угрозу в явную. Любовь Цяо Цяо ко мне — плод вашего искусства захвата души.
— Как вы догадались! — Если то, что Шэнь Сихэ догадалась об отравлении Сяо Хуаяна, лишь удивило тайхоу, то теперь, когда речь зашла о Сюэ Цзинцяо, ей стало трудно сохранять спокойствие.
— Сначала я не была уверена, но чувствовала, что тайхоу крайне осмотрительна и не оставит без внимания ни одну деталь. Даже если Северо-Запад находится вне пределов вашей досягаемости, вы не могли пустить всё на самотёк. Тайхоу умело использует девушек… — Шэнь Сихэ очень не хотелось принимать такой результат, но ей пришлось признать этот факт. — Окончательно я убедилась в своей догадке, когда тайхоу приказала второй нянцзы Юй разыскать Сюн-ванфэй.
Ю Саньнин. Шэнь Сихэ не убила её. Она держала её при себе именно для того, чтобы выявить тайхоу — человека, скрывавшегося глубже всех.
То, что тайхоу спасла Ю Саньнин, означало, что ей известно о секретном проходе. Тайхоу была тем, кто извлекал выгоду из дела о румянах: во-первых, чтобы через женские покои контролировать действия придворных чиновников и влиять на стотысячных чиновников, а во-вторых, чтобы копить богатства и взращивать свои силы.
Старшая принцесса Жуян и её дети были людьми тайхоу. Секретный проход был передан Сяо Хуаяну Вэй-фума по указанию тайхоу, так что она, естественно, знала о нём.
Зачем тайхоу понадобилось спасать Ю Саньнин? У Ю Саньнин было одно применение: не вызывая подозрений у Шэнь Иньчо, рассказать ей, что Тань-ши была человеком, подосланным матерью Шэнь Сихэ.
Зависимость Шэнь Иньчо от Тань-ши была сильнее, чем от Сяо-ши; формально они были госпожой и служанкой, но на деле — как мать и дочь. Как только Шэнь Иньчо узнает, что Тань-ши была подослана Аньши ещё до её рождения, это станет для неё сокрушительным ударом.
А если Ю Саньнин начнёт подстрекать её, то заставить Шэнь Иньчо возненавидеть Шэнь Сихэ будет несложно. За последний год Шэнь Иньчо и Сяо Чанфун стали неразлучны, и их любовь друг к другу не была подделкой. Сяо Чанфун командует императорской боевой элитой, и тайхоу наверняка узнала от Сяо Хуаяна, что, подтолкнув Шэнь Иньчо, можно повлиять на Сяо Чанфуна.
***
*Поддержка до гибели (捧杀, pěngshà) — стратегия чрезмерного восхваления или потакания человеку, чтобы он возгордился и в итоге совершил роковую ошибку.*
*Малая императрица (小法女帝, xiǎo fǎ nǚdì) — отсылка к У Цзэтянь, единственной женщине-императору в истории Китая.*
Но как тайхоу узнала секрет Аньши, если даже Шэнь Сихэ услышала о нем лишь позже от Шэнь Юньаня?
Ответ напрашивался сам собой: Шэнь Юньань рассказал Сюэ Цзинцяо, а Сюэ Цзинцяо передала это тайхоу.
— Какая глубокая интрига! — тайхоу давно знала, что Шэнь Сихэ умна, но, столкнувшись с этим лично, все же была потрясена. — Похоже, эту пешку на Северо-Западе я тоже потеряла.
Шэнь Сихэ уже давно что-то подозревала и наверняка отправила весть Шэнь Юньаню. Тот и впрямь не чаял души в Сюэ Цзинцяо, однако его доверие к сестре было непоколебимо. Он больше не позволит Сюэ Цзинцяо так легко обмануть себя и, возможно, даже использует ее в ответ.
— Вам, тайхоу, следует радоваться, что вы лишь применили технику к Цяо-Цяо, — в глазах Шэнь Сихэ промелькнула суровость.
В детстве Сюэ Цзинцяо попала в беду и, возможно, случайно встретила тайхоу или ее людей. На законную дочь семьи Сюэ наложили технику — кто знает, когда она могла пригодиться.
Если бы Сюэ Цзинцяо, подобно Сяо Вэньси, была не невольным орудием, а с самого начала вражеским шпионом, Шэнь Сихэ непременно заставила бы тайхоу заплатить за это самую горькую цену.
По крайней мере, когда с Сюэ Цзинцяо снимут искусство захвата души, она забудет все, что совершила под чужим контролем. Она не предавала Шэнь Юньаня по-настоящему: ее чувства к нему и привязанность к Шэнь Сихэ были искренними, а технику на нее наложили еще до их знакомства.
Огромная беда не успела случиться, поэтому Шэнь Юньань не станет придавать этому значения, а лишь будет еще сильнее оберегать Сюэ Цзинцяо. Любовь между супругами не пострадает.
— Какая дерзость, — холодно хмыкнула тайхоу. — Ты полагаешь, что победа уже у тебя в руках?
— Разве посмею я быть самонадеянной, ведя игру против тайхоу? — Шэнь Сихэ оставалась спокойной и невозмутимой.
— Внутри дворца и за его пределами, даже за тысячи ли отсюда, ты просчитываешь каждый шаг. Но думала ли ты о своей плоти и крови1? — многозначительно спросила тайхоу.
Шэнь Сихэ и бровью не повела:
— С тех пор как я родила, пятнадцатый-диди стал часто приходить в Дунгун. Тайхоу, должно быть, полагает, будто он делает это по вашему приказу, чтобы усыпить мою бдительность и осторожность Сяо Цзюньшу.
— Разве это не так? — ледяным тоном бросила тайхоу.
— Ранее я уже говорила тайхоу: откуда вам знать, что Северная Звезда никогда не подозревал вас? — Шэнь Сихэ улыбнулась, и при упоминании Сяо Хуаяна черты ее лица смягчились. — Тайхоу желала возвести пятнадцатого-диди на престол, чтобы затем забрать императорскую власть из его рук. В тот день шуфэй подстроила все так, чтобы взять пятнадцатого-диди на воспитание, но в итоге право опеки Сяо Хуаян лично передал в руки тайхоу. Пятнадцатый-диди был соглядатаем, которого Сяо Хуаян приставил к тайхоу. И пока Сяо Цзюньшу находится рядом с ним, он в полной безопасности.
Тайхоу знала, что Сяо Чанхун преуспел, и только поэтому так открыто противостояла Шэнь Сихэ. Если бы Сяо Чанхун еще не добился своего, тайхоу ни за что не стала бы окончательно разрывать отношения с Шэнь Сихэ и раскрывать все карты.
— Невозможно! — ее сорвавшийся на крик голос заглушил звуки ожесточенной схватки, доносившиеся из-за стен зала усердного правления.
Как он мог подозревать ее еще тогда? И если это так, почему он ничего не сказал Шэнь Сихэ? Зачем позволил ей шаг за шагом выманивать тайхоу?
Шэнь Сихэ поняла все сомнения тайхоу и холодно произнесла:
— Тайхоу была его самым близким человеком, а я — его единственной любовью. Он не желал раскрывать предо мной столь уродливое стремление к власти. Пятнадцатый-диди находился подле тайхоу лишь как мера предосторожности. До того как тайхоу выдала себя, Сяо Хуаян лишь подозревал вас, и пятнадцатый-диди был его защитной пешкой. После того как тайхоу проявила свои намерения, она пыталась лишь соблазнить пятнадцатого-диди речами о власти. Тайхоу не раскрыла ему ни одного из своих преданных людей, ведь пятнадцатый-диди был для нее лишь ступенькой к трону. Тайхоу полагала, что пятнадцатый-диди еще мал и его легко обмануть, но те принцы, рожденные в императорской семье, которыми действительно можно помыкать, долго не живут.
Сяо Чанхун был рядом с тайхоу, и Сяо Хуаяну не нужно было преждевременно сообщать мне о своих неокрепших подозрениях. В глубине души он все еще питал слабую надежду и иллюзии — в конечном счете, это была лишь крупица человеческой жажды искренних чувств. Если бы тайхоу задумала недоброе против меня, Сяо Чанхун первым делом подал бы мне знак.
До самого конца Сяо Хуаян так и не признался в своих подозрениях к тайхоу. Тот, кто вырастил его, показал ему самую грязную сторону мира, но то, что удержало его от безумия и ненависти, вероятно, была та самая крупица тепла тайхоу, которая с самого начала преследовала корыстные цели.
— Тайхоу, пятнадцатый-дянься бесследно исчез, — поспешно доложил вбежавший слуга, приставленный к Сяо Чанхуну.
Тайхоу пришлось поверить словам Шэнь Сихэ. Она долго и пристально смотрела на нее:
— Я хотела оставить тебя напоследок, но, похоже, медлить нельзя.
Она хотела оставить Шэнь Сихэ до конца вовсе не из восхищения, а чтобы именно на нее пало обвинение в заговоре, — так тайхоу было бы легче действовать дальше.
Едва тайхоу умолкла, как стражники, стоявшие снаружи, обнажили мечи и ворвались внутрь. Наложницы в ужасе бросились врассыпную, лица их исказились от страха.
Шэнь Сихэ же, казалось, ничего не замечала. Она даже не шелохнулась, чтобы скрыться. Никто из этих людей не смог бы к ней приблизиться: Тянь Юань и Хуньюй воспользовались случаем и удалились еще в самом начале, а Моюй прокралась в зал усердного правления с молчаливого согласия императора Юнина. Тайные стражи императора Юнина затаились в спальне императора.
В мгновение ока несколько теней метнулись вперед, и Моюй заслонила собой Шэнь Сихэ.
— Казнить всех! — ледяным тоном скомандовала тайхоу.
Под защитой окружения Шэнь Сихэ отступила назад. Стражники, приведенные тайхоу, не были обычными воинами; скорее всего, они проникли во дворец через тайный проход и затаились заранее. Тайные стражи Бися так и не появились. Шэнь Сихэ стояла посреди этого побоища под пронзительные крики наложниц. Время от времени во все стороны летели капли крови, и как бы ни старалась Моюй, ей не удалось предотвратить появление алых пятен, расцветших, точно цветы зимней сливы2, на тонкой шелковой шали Шэнь Сихэ.
- плоть и кровь (骨肉, gǔròu) — образное обозначение родного ребенка. ↩︎
- алые цветы сливы (红梅, hóngméi) — литературное сравнение брызг крови с лепестками красной сливы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
