После испытания дети пребывали в унынии. Помимо того вечно плачущего мальчика, забрали ещё одну девочку, которая не прошла проверку. Пусть выгнали и не их самих, но все они прожили бок о бок десять дней, и когда соратник внезапно уходит, неизбежно возникает чувство, когда кролик умирает, а лиса печалится1.
Во время обеда в обычно шумной северной столовой тоже воцарилась редкая тишина. Байли Гэлинь прихлёбывала суп маленькими глотками и вполголоса говорила:
— Осталось всего шестнадцать человек… Как думаете, сколько нас останется здесь после года совершенствования?
Даже обычно невозмутимый Е Е покачал головой и вздохнул:
— Сильные побеждают, слабые отсеиваются, вот только… это слишком жестоко.
Это был лишь самый первый этап совершенствования, прошло всего десять дней, а мечты двоих детей стать бессмертными уже полностью разбились. Вспоминая, какими воодушевлёнными и полными надежд они были, когда только прибыли в академию, и как в мгновение ока им пришлось вернуться тем же путём — от таких мыслей невольно бросало в дрожь.
— Раньше я и правда думала, что раз попала сюда, то меня точно уже не выгонят, — Байли Гэлинь всё ещё чувствовала страх. Она сама прошла это испытание с огромным трудом, и кто знает, вдруг на следующем этапе она, как и те двое, не справится и будет изгнана.
Заметив, что Лифэй всё время молча ест, не проронив ни слова, она снова заговорила:
— Лифэй, тебе, должно быть, очень тяжело в одной группе с теми двумя негодяями?
Лифэй покачала головой. Сказать, что было тяжело — нет, не особо. За десять дней совместного совершенствования количество слов, сказанных ими друг другу, можно было пересчитать по пальцам. Они попросту не обращали друг на друга внимания, и в этом была своего рода лёгкость. Проблема заключалась в их исключительных способностях, которые давили на неё невидимым грузом всё сильнее и сильнее.
Оставим пока Цзи Тунчжоу, о его выдающемся таланте она знала с самого начала. По-настоящему поражал Лэй Сююань. Гэлинь когда-то говорила, что его способности можно назвать лучшими в академии на данный момент, и это не было пустой болтовнёй. Во время совершенствования с котлом в эти дни он прошёл путь от начальных трудностей до невероятной скорости, когда после четырёх тысяч использованных талисманов у него даже дыхание не сбивалось. Такой почти пугающий потенциал действительно вызывал и зависть, и ревность. А она сегодня едва успела завершить испытание к Часу У.
Ещё чуть-чуть, и её бы выставили вон вместе с теми двоими.
Ху Цзяпин говорил, что Академия Чуфэн не будет кормить дармоедов. Если не поспеваешь за темпом совершенствования, исключение — вещь обычная. Путь совершенствования именно так и суров. Женщина в чёрной вуали тоже говорила, что бессмертные никогда не спрашивают о знатности или бедности происхождения, а смотрят лишь на силу. Прохождение первого и второго отборов в академию вовсе не означает, что можно почивать на лаврах. Становление бессмертным — это деяние, идущее наперекор воле небес, здесь необходимы три составляющие: сила, воля и удача.
Лифэй отложила палочки и встала:
— Я наелась, пойду первой.
Байли Гэлинь удивилась:
— Ты куда?
— Продолжать совершенствование.
— А? — Байли Гэлинь изумлённо посмотрела ей в спину. — С чего вдруг такое рвение? Совершенствовались все утро, неужели даже в обеденный перерыв не отдохнёшь?
Байли Чанъюэ задумчиво произнесла:
— Боюсь, двое согруппников давят на неё слишком сильно. И ван-е, и Лэй Сююань — оба таланты, ниспосланные небом2.
— Тьфу-тьфу! За едой нельзя произносить имя этого мерзавца Лэй Сююаня! — Байли Гэлинь недовольно надула губы. — Цзецзе, может, и нам найти место, чтобы продолжить совершенствование?
— О? — Байли Чанъюэ редко улыбнулась. — Ты тоже наконец-то решила приложить усилия?
— Не хочу, чтобы на следующем испытании меня выгнали из-за неудачи. Лифэй так старается, я не хочу ей проигрывать! — Байли Гэлинь залпом допила суп, встала и вытерла рот. — Скорее, идём! Е Е, ты с нами!
Многие разделяли подобные мысли. Во время обеденного перерыва на западном тренировочном поле по-прежнему оставалось много учеников, упорно продолжавших совершенствование. Увидев своими глазами систему отсева в академии, они навсегда лишились прежних прекрасных и легкомысленных грёз. Это место не было воображаемым раем, оно было куда более жестоким, чем мир смертных.
Лифэй посидела на тренировочном поле некоторое время. Её тело медленно поглощало духовную энергию. Она чувствовала пустоту внутри. С такой скоростью неизвестно, когда она сможет вновь наполнить тело духовной энергией. Если она не будет поспевать за дальнейшим прогрессом, её безжалостно выгонят.
На тренировочном поле не смолкал шум, Лифэй сидела, и раздражение в ней росло. В конце концов она встала и, встав на меч, улетела, лавируя между бесчисленными парящими островами. Прошло уже десять дней, Жи Янь сегодня должен проснуться. Если рассказать ему о своих тревогах, он наверняка даст ей совет. Но неужели она всегда будет полагаться только на его наставления? Тело принадлежит ей, и особенная природа этого тела — тоже её. Она хотела найти путь вперёд, полагаясь на собственные силы.
Она приземлилась на маленьком парящем островке. Он был невелик, без каких-либо построек, окружён кольцом невысоких зелёных скал. Там журчал призрачный ручей, а земля поросла зелёной травой высотой в полчеловеческого роста. Этот островок она обнаружила несколько дней назад: здесь было тихо и красиво, идеальное место для сосредоточенного созерцания.
Жи Янь говорил лишь, что её тело может автоматически поглощать духовную энергию, но не учил, как ускорить этот процесс. Утром, чтобы пройти испытание, она полностью истощила запасы духовной энергии, и до сих пор они не восполнились. Лифэй уселась, скрестив ноги, закрыла глаза и сосредоточилась на невидимом котле внутри своего тела.
Неизвестно, сколько времени прошло, как вдруг этот котёл словно стал видимым. Она даже могла разглядеть внутри переливающуюся духовную энергию. В огромном котле её было меньше половины, и бесчисленные поры на теле неустанно трудились, восполняя запасы.
Лифэй попыталась ускорить поглощение. Стоило ей об этом подумать, как духовная энергия внутри котла, будто приводимая в движение чьей-то рукой, начала вращаться, постепенно превращаясь в огромный вихрь. Она почувствовала, как внутри возникла мощнейшая тяга. Чем быстрее вращалась духовная энергия, тем сильнее становилось всасывание. Каналы ци и меридианы словно внезапно расширились, даже поры, казалось, раскрылись до предела. Непрерывный поток колоссальной духовной энергии, подобно водопаду, хлынул в котёл внутри тела, сливаясь с вращающейся энергией в единое целое.
Всего за несколько вдохов котёл мгновенно наполнился, вращение плавно прекратилось, а расширившиеся меридианы и поры будто снова опали. В конце концов всё вернулось в состояние покоя.
Лифэй резко открыла глаза. Что это было?.. Её духовная энергия наполнилась!
Однако представшая перед глазами картина её напугала. Когда она только прибыла на остров, земля была покрыта изумрудной травой, а теперь вся эта трава превратилась в сухой бурьян! Она в ужасе вскочила и огляделась: остров остался тем же, скалы и ручей были на месте, но вид этой иссушенной травы действительно пугал — неужели это сделала она?!
Возле уха внезапно раздался хриплый голос Жи Яня, он тоже был изрядно удивлён:
— О? Это… линси? Сама постигла?
Лифэй и так была крайне напугана, а от внезапного появления Жи Яня чуть не подпрыгнула на месте:
— Почему ты вечно появляешься так внезапно!
Белоснежная девятихвостая духовная лиса материализовалась перед её глазами, задрала голову и гордо посмотрела на неё:
— Подумаешь, какая важность! Ты умудрилась постичь линси, о… судя по твоему виду… ты начала сбрасывать оболочку, неудивительно…
Сбрасывать оболочку? Не надо говорить о ней так, будто она какое-то насекомое! Лифэй нахмурилась.
— Как ты внезапно научилась линси? Тебе не хватало духовной энергии? — Как и следовало ожидать от Жи Яня, он сразу зрил в корень.
Лифэй волей-неволей пересказала всё, что произошло во время совершенствования с котлом. Жи Янь кивал и приговаривал:
— Неудивительно. На самом деле твой возраст ещё не подошёл, и скорость поглощения духовной энергии телом могла быть только такой. Когда ты станешь постарше, будет намного лучше. Впрочем, раз уж ты теперь владеешь линси, дальнейшее совершенствование не составит труда. Вот только…
Он непривычно замялся, словно хотел что-то сказать, но не решался.
— Что «только»? — Лифэй не выносила его недомолвок. Этот лис вечно напускал таинственности и ничего ей не рассказывал!
Жи Янь равнодушно произнёс:
— Только старайся использовать это поглощение духа как можно реже, и уж точно не на глазах у людей. Посмотри на эту траву — она стала такой из-за тебя. В человеческом пути самосовершенствования нет понятия «поглощение духа». Если ты продемонстрируешь это перед другими, боюсь, это не сулит тебе ничего хорошего.
— Но как же мне совершенствоваться без духовной энергии?
— Тупица! Если ты освоила поглощение духа, неужели не справишься с выбросом духа?! Выпускай духовную энергию раз за разом, сотню раз подряд, и тогда твоё тело поймёт, что нуждается в ней, и само ускорит впитывание!
«Что ещё за выброс духа!» — Лифэй беспомощно посмотрела на него. Из его пасти то и дело вылетали слова, которых она не понимала.
— Садись, закрой глаза и сосредоточься. Ну и тупица, настоящая тупица! Я, величественный лао-цзы Цзювэй Линху, вынужден выкраивать время, чтобы наставлять такого младенца! — Жи Янь был крайне возмущён. Он грозно присел на её руку и долго ругался, прежде чем его гнев поутих. — Да садись же ты наконец!
Ну и скверный же у него нрав! Лифэй, не смея выразить свой гнев, села и, следуя указаниям, закрыла глаза и сосредоточилась. Она вновь представила печь-треножник внутри своего тела, и вскоре этот огромный сосуд снова возник перед её внутренним взором.
— Выпусти всю духовную энергию разом, — кратко наставлял Жи Янь.
Когда она впитывала духовную энергию, та вращалась внутри печи-треножника в одном направлении. Чтобы выпустить её, нужно было заставить поток вращаться в обратную сторону. Лифэй предельно сосредоточила волю, не смея допустить ни малейшей оплошности. Её восемь необычайных каналов3 и поры снова расширились, но на этот раз духовная энергия хлынула наружу подобно водопаду. Спустя мгновение в печи-треножнике не осталось ни капли. Лифэй почувствовала такую усталость, словно одолела добрый десяток горных хребтов. Она вся взмокла от пота и задыхалась.
— Го… готово… — Она открыла глаза и увидела, что увядшая трава повсюду снова зазеленела и на ней даже начали завязываться красные бутоны. Неужели это из-за того, что она выпустила духовную энергию?
— Не разговаривай, продолжай поглощать, а затем снова выпускать. Занимайся этим, как только выдастся свободная минута. Это куда полезнее того, чему учат тупицы в академии.
Лифэй послушно сосредоточилась, энергия в печи-треножнике закружилась, и она вновь прибегла к поглощению духа.
Поглощение, выброс — она потеряла счёт циклам, но её расширившиеся поры и каналы ци-цзин-ба-май больше не сужались до прежних размеров. Лифэй сделала выдох, остановила вращение духовной энергии и медленно поднялась. Оглядевшись, она увидела, что весь островок зарос пышно расцветшими красными цветами. Словно огонь и цветущая марена4, они укрыли всё вокруг.
Её тело продолжало само впитывать духовную энергию. И хотя скорость была ниже, чем при поглощении, она всё равно значительно превосходила ту, что была утром.
— Жи Янь, спасибо тебе, — искренне поблагодарила Лифэй. Если бы не он, она не знала бы, сколько ложных путей ей пришлось бы пройти, а возможно, её жизни и вовсе угрожала бы опасность.
Белые ушки на её руке дёрнулись, и хриплый голос отозвался с явным раздражением:
— Не люблю я этих слов! Чтобы впредь я их не слышал! Ты спасла мне жизнь, и я всего лишь возвращаю долг!
— Какой же ты колючий, — Лифэй наконец не выдержала и легонько щёлкнула его по маленькому пушистому тельцу, но он, казалось, не имел плоти — её палец беспрепятственно прошёл сквозь него.
— Хм, ты — человек, а я — демон-яо. Демоны-яо не признают человеческих любезностей. Ты спасла меня, и я, разумеется, отплачу тебе делом. Если хочешь отблагодарить — благодари делом, а от этих красивых слов какой в этом прок!
Лифэй горько усмехнулась:
— Ты сам сказал, что ты — легендарный Цзювэй Линху. Ты такой могущественный, чем же я могу тебе помочь?
— То, что я могу скрываться на твоём теле, уже самая большая помощь, — острый носик белого лисёнка дрогнул. — Хе-хе, если и вправду хочешь ещё чем-то помочь — прыгай вниз!
— Прыгнуть вниз? — Лифэй ужаснулась. — Сяньшэн говорил, что внизу — запретные земли, где кишат демоны и чудовища. Если я спрыгну, то погибну!
— Тогда какой в этом прок болтать! Тупица!
Этот лис и впрямь несносный, да ещё и с дурным характером… Лифэй отряхнула пыль, поднялась на меч и взлетела. Обеденный перерыв подходил к концу, ей пора было возвращаться на тренировочную площадку.
Внезапно пронёсся порыв ветра, сверкнула золотая вспышка, и на остров на мече опустился юноша. Посреди пламенеющих цветов они столкнулись лицом к лицу и оба замерли в изумлении.
Лэй Сююань? Лифэй тут же насторожилась и молча посмотрела на него. Зачем он явился сюда в такое время? Неужели снова ищет способ подстроить ей ловушку?
Лэй Сююань огляделся вокруг. При виде алых цветов, устилающих землю, на его лице промелькнуло удивление. Спустя мгновение он заговорил:
— О?.. Так ты можешь заставлять траву цвести?
Лифэй холодно бросила:
— Когда я пришла, они уже цвели.
— А ты умеешь лгать, — Лэй Сююань усмехнулся, явно ей не поверив.
— Тебе что-то нужно? Если нет, я ухожу, — Лифэй не желала больше с ним препираться.
Лэй Сююань промолчал. Он оказался быстрее неё и мгновенно скрылся из виду на своём мече.
Жи Янь, пристроившийся на её плече, шевельнул ушами и спросил:
— Кто это?
— Лицемерный и коварный человек…
Жи Янь ненадолго замолчал, а затем добавил:
— Он… ладно… будь с ним поосторожнее.
- Когда кролик умирает, а лиса печалится (兔死狐悲, tù sǐ hú bēi) — испытывать сочувствие к участи подобного себе. ↩︎
- Таланты, ниспосланные небом (天纵奇才, tiān zòng qí cái) — человек, обладающий исключительным талантом от природы. ↩︎
- Ци-цзин-ба-май (奇经八脉, qíjīng bāmài) — в традиционной китайской медицине и практиках самосовершенствования восемь «чудесных» каналов, которые служат резервуарами для накопления избыточной духовной энергии. ↩︎
- Подобно пламени и цветам марены (似火如荼, sì huǒ rú tú) — идиома, описывающая нечто грандиозное, великолепное или стремительно развивающееся. Буквально: красное как огонь и густое как белые соцветия марены. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
