«Житейская хитрость»… Хвалит он её или насмехается?
Едва эта мысль мельком пронеслась в голове, как слово «прелюбодеяние» словно громом поразило Фу Тинъюнь. В ушах зазвенело, мысли смешались. Лишь спустя некоторое время она опомнилась:
— Что… что вы сказали? — Ноги у неё подкосились, и она тяжело опустилась в стоящее позади кресло-тайши.
Всё выплыло наружу… всё выплыло наружу… Огонь в бумагу не завернешь1… Теперь всем всё известно. В доме Фу людей не так много, рано или поздно все догадаются, что позорные слухи касаются именно её… С каким лицом она тогда покажется перед людьми!
Что делать? Что же теперь делать?
У Фу Тинъюнь похолодели руки и ноги. Как такое могло произойти? А куда смотрят старшие в доме?
Чем дольше затягивать подобное дело, тем больше бед оно принесет — этот простейший вывод понятен даже ей, неужели же старшие в семье этого не ведают? Отчего они позволяли тянуть время и так и не приняли никакого решения?
Она — дочь из пятой ветви, её заточили в обители Биюнь, а надзирают за ней люди старшей тётушки… Бибо-цзя — доверенное лицо матушки, но бесследно исчезла, и во всем доме ни одна душа этого не заметила… Старший дядя в прошлом служил уездным главой, сколько дел он разобрал, сколько несправедливостей распутал — неужели он не мог скрутить какого-то Цзо Цзюньцзе, да ещё и допустил распространение слухов? Неужели он не понимает, какой сокрушительный удар это нанесет роду Фу?
Чем больше Фу Тинъюнь размышляла, тем сильнее проникалась ужасом и отчаянием. Догадки, от которых она прежде отмахивалась и боялась даже допустить в мысли, вновь хлынули в её разум.
Сидевший напротив мужчина что-то говорил, но она видела только, как шевелятся его губы, не различая слов.
Он громко постучал по чайному столику — стук прозвучал словно барабанный бой, вырвав её из оцепенения.
Она смущенно и растерянно воззрилась на него.
— Я выведал ещё кое-что, — хладнокровно глядя на неё, произнёс он. — Семья Юй из квартала Фэнлэ в Нанкине в следующем месяце пришлёт сватов, чтобы обговорить дату свадьбы. В усадьбе Фу сейчас вовсю приводят в порядок дворы и обновляют убранство…
Семья Юй едет обговаривать срок свадьбы!
Фу Тинъюнь обдало ледяным холодом. Узнай они о её скандале с Цзо Цзюньцзе, расторжение помолвки неизбежно. И тогда её имя будет навеки опорочено, и позор её не отмыть, даже прыгнув в Хуанхэ…
— Между нами был уговор: ты узнаёшь, где амбар, а я доставляю письмо твоей матушке, — хмурясь, проговорил он сурово. — Ты своё обещание сдержала, а я не привык нарушать слово. — В его темных глазах блеснула ледяная сталь, заставившая её вспыхнуть от страха. — Полагаю, Девятая юная госпожа должна мне кое-что прояснить. Иначе, если я не смогу передать весть, я окажусь лжецом и пустозвоном.
Что ей сказать? Признаться, что её оклеветали и обвинили в недозволенной связи? Поверит ли он?
Даже мамушка Чэнь бросала фразы в духе «муха на целое яйцо не садится»2… Рассказать об этом — разве не значит самой себя унизить?
Фу Тинъюнь вспыхнула до корней волос, в горле встал ком.
Он молчал, лишь сдержанно и пристально смотря на неё. Воздух в комнате словно густел, давя на грудь и не давая вздохнуть.
— Если бы нужно было передать письмо вашему батюшке, у меня нашлись бы способы, — произнес он, разрывая гнетущую тишину. — Но между мужчиной и женщиной есть грань. Доставить весть вашей матушке в столь неопределенных обстоятельствах мне не под силу. Лучше попроси меня о чём-то другом…
Без него она беспомощна, не может сделать и шага. Видя, что он намеревается отступить, Фу Тинъюнь запаниковала.
— Нет! — с небывалой прежде резкостью выкрикнула она. — Я всё вам расскажу… всё расскажу…
Глаза её против воли застелила пелена слёз. Она поспешно опустила голову, не желая показывать слабость и обозримое презрение в его взгляде.
— Младший брат моей старшей невестки с малых лет рос в нашем доме… — её голос звучал глухо, точно запруженная река, медленно и безжизненно.
Он молча выслушал её исповедь и после недолгой паузы спросил:
— Ты подозреваешь своего старшего дядю? — Его голос звучал так же ровно и обыденно, будто он осведомился, пообедала ли она.
Фу Тинъюнь подняла голову и изумленно воззрилась на него.
Сдвинув брови, он продолжить разбирать дело:
— Если с тобой случится беда, какая ему от этого выгода? Какая польза дому Фу? Как по мне, так в этом Цзо Цзюньцзе таится наибольшая загадка…
Он… он не только не усомнился в её чести, но и принялся хладнокровно анализировать происходящее!
Она ошеломленно смотрела на него, не ведая, что ответить.
— Ты умеешь рисовать? — внезапно спросил он.
Она бессмысленно кивнула.
— Отлично. Нарисуй мне план-схему усадьбы Фу, — распорядился он. — Не хотелось бы там плутать.
Неужто он собирается проникнуть в поместье и всё разузнать?
Фу Тинъюнь торопливо достала «четыре драгоценности кабинета»3, отбросила лишние мысли и с полным погружением начертила подробную план-схему.
Указывая на рисунок, он уточнял:
— Здесь живет твоя бабушка? А здесь — старший дядя?..
Она послушно кивала.
Мужчина поднялся:
— Я вернусь в полночь!
Фу Тинъюнь порывалась схватить его за рукав, но вовремя одернула руку, вспомнив о приличиях, и лишь воскликнула:
— А как же план?
— Я уже всё запомнил, — небрежно отозвался он и легким взмахом прыгнул на поперечную балку.
— Благородный муж! — Фу Тинъюнь заставила себя вскинуть голову и окликнуть его.
Он посмотрел на неё сверху вниз.
Она глубоко вдохнула:
— Меня… меня оклеветали!
Мужчина лишь кивнул и легко перемахнул на крышу.
- Огонь в бумагу не завернешь (纸包不住火 / zhǐ bāo bù zhù huǒ) — популярная китайская поговорка, аналог русской «шила в мешке не утаишь». Означает, что правду или тайну невозможно скрывать вечно.
↩︎ - Огонь в бумагу не завернешь (纸包不住火 / zhǐ bāo bù zhù huǒ) — популярная китайская поговорка, аналог русской «шила в мешке не утаишь». Означает, что правду или тайну невозможно скрывать вечно.
↩︎ - Четыре драгоценности кабинета (笔墨纸砚 / bǐ mò zhǐ yàn) — традиционные письменные принадлежности китайского учёного или образованного человека: кисть, тушь, бумага и тушечница.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Благодарю за перевод! Какой понимающий душитель оказался. Ты мне зерно – я тебе весточку передам. Уж и не знаю, если б это был её жених из семьи Юй… Тогда понятно движение руки Автора. А так… Зачем они встретились?
В конце глав пояснения… Огонь в бумагу не завернешь. Первое от второго выражения чем то отличаются? Посмотрите, пожалуйста.