Едва А-Сэнь ушел, Фу Тинъюнь обратилась к Чжао Лину:
— Я бы хотела сходить посмотреть, там ли еще та женщина с ребенком?
Чжао Лин не сразу понял ее намерение.
Фу Тинъюнь пояснила:
— Все равно в эти дни о нашей провизии заботится Мо И. Почему бы нам не отдать свои маньтоу и воду другим? Быть может, это спасет кого-то в самый крайний миг.
Теплая, неудержимая улыбка пролилась из глубины глаз Чжао Лина.
Он полагал, что после трагедии с ее дядей она больше никогда не поверит людям и не станет сочувствовать слабым и обездоленным. Но, вопреки ожиданиям…
— Хорошо, — произнес он с улыбкой, глядя на нее сияющим, точно драгоценный нефрит, взглядом, отчего Фу Тинъюнь на мгновение замерла. — Только будь осторожна, не привлекай внимания. Если люди сбегутся толпой и начнут силой отбирать еду, ты можешь пострадать.
— Разумеется! — Фу Тинъюнь собралась с мыслями и кивнула. — Я передам всё тайно, чтобы никто не заметил.
Чжао Лин дал ей еще несколько наставлений и лишь после этого позволил выйти.
Та женщина всё так же сидела на прежнем месте с застывшим выражением лица, прижимая к груди дитя на соломенной циновке. Мужчины, что прежде бранил ее, рядом не было.
Выждав удобный момент, Фу Тинъюнь приблизилась и подала женщине знак следовать за ней.
Женщина на миг засомневалась, но, поскольку терять ей было нечего и опасаться чужого умысла не приходилось, она поплелась вслед за Фу Тинъюнь во внутренний двор лавки, где они остановились.
Убедившись, что вокруг никого нет, Фу Тинъюнь протянула ей бурдюк с водой и два маньтоу:
— У меня есть только это. Возьмите, чтобы хоть немного утолить голод.
Женщина уставилась на еду в ее руках и лишь спустя некоторое время осознала происходящее. Слезы градом полились из ее глаз, губы задрожали. Не зная, как выразить признательность, она опустилась на колени прямо с ребенком и принялась истово бить лбом об пол.
Фу Тинъюнь торопливо поспешила поднять ее:
— Поднимитесь, прошу вас! Это всё, чем я могу помочь. Скорее покормите дитя! — Она осторожно коснулась слабенького ребенка с редкими пожелтевшими волосиками, бессильно прижавшегося к матери. — Малыш совсем изнемог от голода.
Женщина непрестанно кивала, повторяя слова благодарности, и снова порывалась опуститься на колени.
Лишь когда Фу Тинъюнь удержала ее за плечи, она опустилась на порог, попросила пиалу и ложку, разломала кусочек сухого маньтоу, размочила его в воде и с нетерпением принялась кормить ребенка.
Фу Тинъюнь присела неподалеку, наблюдая за ними.
Со дня гибели дяди она не переставала размышлять о судьбе его семьи.
Почему, совершая доброе дело, они впустили в дом волка и навлекли на себя гибель?
Неужели творить добро — это ошибка?
С детства ее учили конфуцианским заповедям: «Оказывай благодеяния соседям, сострадай сиротам и вдовам, почитай старших и заботься о младших». Отчего же действительность столь беспощадно разошлась с тем, во что она верила?
Лишь встретив Шестнадцатого господина в храме Покровителя города, когда мужчина с видом управляющего в одной руке держал серебро, а в другой — обнаженный клинок, она пережила глубокое озарение.
Помогать другим, не имея сил защитить себя, показушно выставляя богатство, — значит лишь разжигать чужую алчность. Это смертельно опасно, ибо ставит самого благодетеля в бедственное положение. Лишь обладая возможностью защитить себя, человек способен проявлять милосердие к сиротам и приносить пользу окружению.
Именно поэтому древние мудрецы изрекли великую истину: «В бедности береги собственную добродетель, в процветании — помогай всей Поднебесной»1.
Ныне, находясь под защитой Мо И и имея избыток провизии, она дерзнула помочь этой женщине.
И все же она не решилась отдать всю еду сразу. Она опасалась, как бы возвращение женщины не вызвало зависть у прочих беженцев, что могло привести к грабежу или даже гибели несчастной, не способной защитить себя. Тогда добрый помысел обернулся бы бедой. Опасалась она и того, как бы сам получатель помощи не возымел дурных намерений…
Заметив на себе взгляд Фу Тинъюнь, женщина смущенно произнесла:
— Я покормлю его здесь… Опасаюсь, как бы у меня не отняли эти маньтоу.
Фу Тинъюнь с улыбкой кивнула в знак понимания, и женщина окончательно успокоилась.
Малыш, отвыкший от пищи, сперва долго держал кашицу во рту, не решаясь сглотнуть, но, сделав несколько глотков и ощутив вкус, стал жадно глотать ложку за ложкой.
Лицо матери озарилось искренней радостью, и от этого зрелища на душе у Фу Тинъюнь стало тепло.
— Сколько ему исполнилось? — спросила она.
— Десять месяцев и пять дней! — с гордостью ответила женщина. — Он родился в первый день одиннадцатого месяца года Синьвэй2. Гадатель сказал, что у него очень благоприятные знаки Ба-цзы3! — Тут она словно опомнилась и торопливо обратилась к Фу Тинъюнь: — Не угодна ли вам будет честь признать его названым сыном? — Но не успела фраза слететь с ее губ, как она осознала неловкость сказанного и в смятении вскочила: — Девушка, простите меня, я от радости совсем потеряла разум… Вы ведь еще не помолвлены… Вы спасли жизнь моему ребенку… Я лишь хотела хоть как-то отблагодарить вас за спасение…
В сельской местности существовал обычай принимать названых сыновей, чтобы приманить благополучие и обзавестись собственным потомством.
Фу Тинъюнь понимала, что та обмолвилась из лучших побуждений, и лишь мягко улыбнулась, не проявив ни малейшего недовольства.
Женщина еще долго извинялась, пока ребенок, оставшись без еды, не закричал от досады. Лишь тогда она с виноватым видом села обратно и продолжила кормить его размоченным хлебом.
Фу Тинъюнь тихо напомнила:
— Не давайте ему слишком много за один раз. Когда в нашей семье кто-то тяжело болеет, сперва дают человеку голодать несколько дней, а затем варят лишь жиденький отвар, причем давая вначале не больше полпиалы… После долгого голода обильная пища лишь причинит вред.
Женщина послушно кивнула и тут же отложила ложку.
- «В бедности береги собственную добродетель, в процветании — помогай всей Поднебесной» (穷则独善其身，达则兼济天下 / qióng zé dú shàn qí shēn, dá zé jiān jì tiān xià) — знаменитая философская максима из трактата «Мэн-цзы» (раздел «Цзинь心»), определяющая классический конфуцианский подход к благотворительности и служению обществу: пока человек не имеет ресурсов и власти, он должен заниматься самосовершенствованием, но обретя возможности — обязан помогать людям.
↩︎ - Год Синьвэй (辛未年 / xīnwèi nián) — обозначение года в традиционном китайском 60-летнем циклическом календаре («Металлическая Овца/Коза»).
↩︎ - Ба-цзы (八字 / bāzì) — «Восемь иероглифов судьбы», традиционная китайская система астрологического анализа. Состоит из четырех пар иероглифов (Год, Месяц, День и Час рождения), используемых для предсказания судьбы, характера и совместимости человека.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
