— Шэнь-дажэнь, вы преграждаете мне путь к двери.
Эти слова были подобны ушату холодной воды, вылитому на голову, и Шэнь Сяо мгновенно протрезвел.
Он резко вскинул голову и посмотрел на Пинъян-гунчжу снизу вверх.
Ли Шу увидела, как в то же мгновение напряглись линии его челюсти, а во взгляде промелькнули гнев и разочарование, но вскоре все бушевавшие эмоции были подавлены. Его иссиня-чёрные глаза теперь просто смотрели на Ли Шу, спокойные, словно затишье перед бурей.
Ли Шу слегка приподняла бровь.
Она думала, что он рассердится, затаит обиду или даже разразится бранью.
Разве обычные люди не ведут себя так? Когда ты им не помогаешь, они злятся, будто она святая от рождения и обязана протягивать руку помощи каждому встречному, попавшему в беду.
Помочь им? Смешно, какая ей от этого выгода.
Шэнь Сяо действительно был исключением, он был рождён для того, чтобы вращаться в чиновничьих кругах.
Что поделать, ей даже стало немного жаль, что его карьера оборвётся здесь сегодня.
В этот момент старшая принцесса Каннин снаружи окончательно потеряла терпение и снова крикнула:
— Пинъян, открой дверь!
Исполненный гнева голос старшей принцессы Каннин проник в павильон Цзиньюй и вмиг развеял мысли Ли Шу — ладно, не стоит помогать Шэнь Сяо.
Если бы она помогла Шэнь Сяо, то, возможно, получила бы в будущем умелого чиновника, но Шэнь Сяо происходил из бедной семьи; пока он пробьётся наверх, пройдёт лет тридцать, а то и пятьдесят. Платой же за это стала бы окончательная ссора со старшей принцессой Каннин.
Хотя старшая принцесса редко вмешивалась в государственные дела и вражда с ней ни на что особо не влияла, в делах двора всё же лучше проявлять осторожность на каждом шагу и иметь как можно меньше врагов. Тем более, хоть старшая принцесса Каннин и не имела веса в политике, она всё же была единственной единоутробной сестрой отца-императора, много лет пользовалась его благосклонностью и привыкла действовать своенравно. Если Ли Шу пойдёт с ней на открытое столкновение, старшая принцесса Каннин наверняка возненавидит её на всю жизнь.
Ради какого-то мелкого чиновника восьмого ранга не стоило наживать врага в лице старшей принцессы Каннин.
На двух чашах весов: на одной — вражда со старшей принцессой Каннин, на другой — разрушенная карьера нового чжуанъюаня.
Ли Шу размышляла лишь мгновение и приняла решение.
Она признавала лишь тонкий расчёт и всегда презирала такие проявления слабости, как сострадание.
— Шэнь-дажэнь, не загораживайте дорогу, прошу вас, встаньте.
Ли Шу повела рукой, указывая Шэнь Сяо, чтобы он поднялся.
Шэнь Сяо стоял на коленях и смотрел на неё снизу вверх. Болезненный румянец уже сошёл с его лица. Из левой руки продолжала сочиться кровь; он побледнел, отчего глаза казались ещё темнее ночи. Он медленно выпрямил спину, не мигая посмотрел прямо на Ли Шу, затем поднялся и сам отошёл в сторону от двери.
Он привел в порядок помятую одежду и молча замер, вытянувшись в струну.
Кровь, пропитавшая тёмно-синий рукав, капля за каплей падала на густой ковёр, подобно водяным часам, предвещая его неизбежную судьбу и полное отчаяние.
Снаружи павильона Цзиньюй старшая принцесса Каннин, не дождавшись ответа, окончательно утратила терпение.
С суровым лицом она приказала начальнику стражи:
— Выбивайте дверь.
Начальник стражи опешил:
— Это…
Это была ложа Пинъян-гунчжу, как можно врываться без спроса?
Старшая принцесса Каннин яростно сверкнула глазами:
— Я сказала — выбивайте!
Кто знает, заодно ли с ней Пинъян!
Старшая принцесса Каннин была младшей дочерью покойного императора и единственной единоутробной сестрой нынешнего государя. Когда покойный император был жив, она была окружена такой заботой, что даже нынешней Аньлэ-гунчжу до неё далеко; в Чанъане она привыкла ходить боком.
Даже если теперь власть сменилась и её положение стало иным, укоренившийся с юных лет дерзкий и властный нрав невозможно было искоренить.
Если кто-то действительно выводил её из себя, она могла и не лишить человека жизни, но точно заставила бы его лишиться кожи.
Начальник стражи, решившись, махнул рукой и приказал двоим стражникам выбивать дверь.
Как раз в тот момент, когда они собирались это сделать, дверь павильона Цзиньюй распахнулась изнутри.
Сегодня Пинъян-гунчжу была в простом платье; в её облике не было сурового величия, но она заставила всех стражников за дверью склонить головы.
— Приветствую старшую принцессу Каннин.
Ли Шу слегка улыбнулась ей:
— Не знаю, что за вещь потеряла старшая принцесса, раз она с таким шумом собирается обыскивать мою ложу?
Ли Шу не собиралась помогать Шэнь Сяо, но и терпеть подобное своеволие Каннин не желала. Выбивать её дверь? Неужели она думает, что Ли Шу всё та же нелюбимая дочь наложницы, что и в прошлые годы?
Старшая принцесса Каннин, увидев стоящего в тени Шэнь Сяо, немного смягчилась и объяснила Ли Шу:
— Я потеряла шпильку-буяо, поэтому хотела зайти в твою ложу и поискать её.
Стоило ей произнести это, как молча стоящий Шэнь Сяо словно покачнулся.
Крепко зажатая в руке шпилька-буяо казалась тяжелее тысячи цзюней, заставляя его сжать ладонь ещё сильнее. Оружие, которым он только что защищал себя, в одно мгновение превратилось в улику, готовую стать его смертным приговором.
Старшая принцесса была не глупа. Она не могла сказать, что принуждала Шэнь Сяо к близости, а он отказал, чем рассердил её. Даже если весь Чанъань знал о её распутном нраве, подобные вещи нельзя было выставлять на всеобщее обозрение.
Независимо от того, насколько прогнили изнутри сановники или члены императорской семьи, снаружи они всегда должны были сохранять видимость благопристойности.
Старшая принцесса сделала шаг вперёд, мельком взглянула на Шэнь Сяо и холодно произнесла:
— Потеря одной шпильки-буяо — дело пустяковое, мне всё равно, но воровство — это тяжкое преступление. Чжуанъюань, которого императорский брат с таким трудом отобрал среди прочих, оказался человеком с таким пятном на репутации. Как такой может занимать пост чиновника?
— Ты согласна, Пинъян? — принцесса повернулась к Ли Шу с вопросом.
Ли Шу молчала, глядя на Шэнь Сяо.
Он по-прежнему стоял с расправленными плечами и прямой спиной, сохраняя непоколебимый вид, но его длинные ресницы были опущены, скрывая выражение глаз, так что невозможно было понять, о чём он думает.
Ли Шу вздохнула про себя.
Предлог старшей принцессы Каннин был безупречен. У Шэнь Сяо в руках находилась «краденая вещь», его поймали с поличным, и избежать этой беды ему не удастся.
- Вес в тысячу цзюней (千钧, qiānjūn) — древняя мера веса, равная тридцати цзиням. ↩︎
- Ходить боком (横着走, héngzhe zǒu) — идиома, означающая вести себя вызывающе и властно, не встречая на пути препятствий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
