Не дожидаясь, пока лошади и повозка остановятся, Ли Шу откинула занавеску и спрыгнула вниз.
— Стой!
Она так спешила, что, спрыгивая, подвернула ногу, но Ли Шу не чувствовала боли. Она бросилась прямо к Цуй Цзиньчжи и встала перед Шэнь Сяо.
Лезвие меча отразилось на её бледном лице. Брови её были длинными, а взгляд холодным. Она стояла перед Шэнь Сяо, заслоняя его от острия.
— Цуй Цзиньчжи, ты с ума сошёл?!
Он и вправду хотел убить человека?
Цуй Цзиньчжи не ожидал, что Ли Шу внезапно появится. Он не успел опомниться, как увидел, что она подбежала и преградила ему путь, встав прямо перед Шэнь Сяо.
Она оказалась на одной стороне с Шэнь Сяо, противостоя мужу.
Гнев Цуй Цзиньчжи мгновенно разгорелся. Он громко выкрикнул:
— Ли Шу, отойди!
Рука, сжимавшая меч, дрогнула, и лезвие прижалось к шее Шэнь Сяо, мгновенно порезав кожу.
Ли Шу резко обернулась и увидела, как кровь течёт по шее Шэнь Сяо и исчезает под одеждой. Под чиновничьим халатом с круглым воротом виднелся его белоснежный ворот чжунъи, который вмиг окрасился алым.
Но Шэнь Сяо лишь нахмурился, не проронив ни звука. Он смотрел на неё глубоким взглядом.
Ли Шу редко видела кровь и тут же запаниковала, не понимая, насколько серьёзна рана. Она закричала:
— Быстро, пусть кто-нибудь придёт и перевяжет его!
Ли Шу поспешно вытащила из рукава свой платок и не глядя сунула его в руку Шэнь Сяо:
— Ты… Сначала останови кровь!
Если бы с Шэнь Сяо что-то случилось, во-первых, её планы рухнули бы, а во-вторых… во-вторых, Цуй Цзиньчжи пришёл бы конец! Даже за убийство простолюдина пришлось бы испить целый чайник горького чая, не говоря уже об убийстве придворного чиновника.
Ли Шу в кои-то веки выказала признаки смятения.
Шэнь Сяо взял платок и увидел её тревожное лицо.
Он вспомнил, когда видел её в таком замешательстве в прошлый раз… кажется, это было два месяца назад, когда помощник министра Цуй был ранен у канала Юнтун. Тогда она вбежала в шатёр, и её забота обрушилась на него, словно накрыв с головой.
Оказывается, она умела тревожиться не только из-за Цуй Цзиньчжи.
Неизвестно почему, но мысли Шэнь Сяо вдруг унеслись в ту сторону. Прижав платок к шее, он тихо сказал ей:
— Ничего страшного.
В его словах слышалось утешение.
Лю-гуаньши стоял за воротами и наблюдал за происходящим. Услышав приказ принцессы, он поспешно велел позвать лекаря.
Царила суматоха. Солдаты, увидев состояние Шэнь Сяо, тоже растерялись, словно остались без предводителя.
Увидев, что Шэнь Сяо еще может говорить и рана, судя по всему, не причиняет ему боли, а сам он не выглядит умирающим, Ли Шу с облегчением выдохнула.
Она развернулась и взмахнула рукой. Прибывший с ней отряд шивэй обнажил мечи, преграждая путь преданным воинам Цуй Цзиньчжи.
Увидев, как Ли Шу защищает Шэнь Сяо, Цуй Цзиньчжи прищурился, и в нём поднялась волна гнева:
— Ли Шу, раскрой глаза! Это Шэнь Сяо украл твоё зерно! Я помогаю тебе! Ты на чьей стороне?
Ли Шу громко ответила:
— Я ни на чьей стороне!
— Убийство придворного чиновника, Цуй Цзиньчжи, ты знаешь, какое это преступление?
В худшем случае — жизнь за жизнь, в лучшем — ссылка в армию.
Цуй Цзиньчжи сошёл с ума!
Даже если нельзя позволить Шэнь Сяо забрать зерно, нельзя было обнажать против него меч.
Цуй Цзиньчжи долго пристально смотрел на Ли Шу, а затем резко убрал меч в ножны.
На самом деле он не собирался убивать Шэнь Сяо.
Каким бы ни был Шэнь Сяо, он был чжуанъюанем, лично отобранным Хуаншаном, придворным чиновником и к тому же подчинённым второго принца Ли Яня. Если бы он открыто убил Шэнь Сяо, не только Хуаншан, но и второй принц вцепились бы в это дело мёртвой хваткой, заставив его заплатить жизнью за жизнь.
Как бы он совершил такую глупость?
Он обнажил меч лишь для того, чтобы припугнуть Шэнь Сяо и заставить его отступить. Он не ожидал, что Шэнь-дажэнь окажется настолько отважным и решительным, что рискнёт жизнью, лишь бы забрать зерно.
Цуй Цзиньчжи поднял взгляд: Шэнь Сяо стоял за спиной Ли Шу, прижимая её платок к шее. Слегка наклонив голову, он смотрел на него.
В этом взгляде читался необъяснимый вызов.
Цуй Цзиньчжи сузил глаза, схватил Ли Шу за запястье и потянул к себе.
— Но неужели мы просто позволим ему вот так забрать зерно? — прошептал он Ли Шу с позеленевшим лицом.
Они не могли смириться с такой потерей.
Ли Шу покачала головой:
— Разумеется, нет.
Стоя рядом с Цуй Цзиньчжи, Ли Шу взяла себя в руки и обратилась к Шэнь Сяо, стоявшему в нескольких шагах.
— Шэнь-дажэнь весьма отважен. Вы первый, кто осмелился бесчинствовать в поместье бэньгун. Сегодня бэньгун признаёт поражение. Шэнь-дажэнь может увозить это зерно, бэньгун не станет препятствовать.
— Только вот… — Ли Шу холодно усмехнулась. — Бэньгун боится, что тридцать тысяч дань зерна Шэнь-дажэнь не сможет переварить, и тогда вам придётся вернуть их обратно!
— Незаконное вторжение в усадьбу, грабёж с применением солдат, оскорбление принцессы, неподчинение вышестоящему… этих обвинений Шэнь-дажэню хватит, чтобы испить целый чайник сполна1.
Встретив взгляд Ли Шу, Шэнь Сяо слегка улыбнулся:
— В таком случае сягуань будет ждать жалобы от принцессы.
Она затеяла игру, и он, разумеется, пойдёт до конца.
В свете фонарей он увидел, что причёска Пинъян-гунчжу немного растрепалась — вероятно, из-за тряски в пути. Тонкие пряди прилипли к лицу, увлажнённому лёгким потом, она тяжело дышала.
Она выглядела точно так же, как в ту ночь три года назад.
Шэнь Сяо внезапно отвел взгляд.
Ему не следовало вспоминать о подобном в такой момент.
Шэнь Сяо резко развернулся и взмахнул рукой:
— Увозите зерно!
Пятьсот солдат тут же начали действовать. Повозки одна за другой потянулись прочь по тропинке среди полей. Шэнь Сяо вскочил на коня и оглянулся.
Пинъян-гунчжу и Цуй-фума стояли вместе. Цуй Цзиньчжи крепко держал её за руку, не отпуская. Они стояли очень близко друг к другу.
Шэнь Сяо отвернулся и посмотрел вперед, в бескрайнюю ночную тьму.
Он небрежно засунул платок в рукав и сжал бока коня ногами. Лошадь пустилась вскачь.
Завтра предстояло ещё одно тяжелое сражение.
- Испить целый чайник (喝一壶, hē yī hú) — идиома, означающая столкнуться с серьезными неприятностями или получить суровый урок. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
