Лю-гуаньши поспешно встал с круглого табурета и на этот раз поклонился со всей искренностью.
— Благодарю вас, гунян!
Цин Ло поджала губы и застенчиво улыбнулась.
— Не стоит благодарить меня. У тебя есть способности, Цуй-саньлан не оставил бы тебя без внимания, я лишь напомнила ему об этом.
От этих слов на душе у Лю-гуаньши потеплело.
Эта гунян и впрямь умела говорить: хотя она помогла человеку, в её поведении не было и тени высокомерия благодетеля, отчего её доброта запоминалась ещё крепче.
Цин Ло продолжила:
— Я слышала, что сегодня дела на канале Юнтун закончатся, и, возможно, Цуй-саньлан вернётся. Ты подожди ещё немного, и если он приедет, иди прямо к нему и проси о встрече.
Лю-гуаньши как раз беспокоился, что не сможет увидеться с Цуй Цзиньчжи, поэтому, услышав это, снова поблагодарил её.
На лице Цин Ло отразилась нежность.
— Уже полдень, ты ведь тоже не ел. Ступай пообедай и отдохни немного в гостевой комнате. Если Цуй-саньлан вернётся, я пришлю за тобой.
Лю-гуаньши, преисполненный удовлетворения, удалился.
Когда он ушёл, Цин Ло снова взяла пяльцы и принялась за вышивку. В это время подошла служанка с чашкой чая. Поставив её на низкий столик, она сердито проворчала:
— Этот Лю-гуаньши — всего лишь слуга, которого выставила вон Пинъян гунчжу. Зачем вы, гунян, так вежливы с ним?
Цин Ло взглянула на служанку, и её нежность сменилась строгостью.
— Хотя Лю-гуаньши и прогнали, он человек способный. Цуй-саньлан непременно найдёт ему применение, и в будущем он, возможно, станет главным управляющим в поместье Цуй. Относиться к нему хорошо — решение верное.
Оказывать милость, когда есть возможность, — таков всегда был принцип Цин Ло.
— Ладно уж этот Лю-гуаньши, но почему вы прежде со всеми слугами были так приветливы?
Служанка была недовольна. Если хозяйка, которой она служит, ведёт себя так подобострастно, то разве сама она не кажется ещё ничтожнее?
Разве подобает хозяйке дома проявлять подобную мелочность в манерах?
Служанка убеждала её:
— Гунян, вы теперь хозяйка этого двора, вы не можете, как прежде, только и делать, что прислуживать другим. Вам нужно немного величия. Вот как… как у Пинъян гунчжу — она такая грозная! Стоит ей на кого-то взглянуть, как тот от страха и шелохнуться не смеет. Вот это — облик настоящей хозяйки!
У гунян просто слишком мягкий характер.
Услышав это, Цин Ло лишь мельком взглянула на служанку, покачала головой с улыбкой и, ничего не ответив, снова склонилась над вышивкой.
Сколько женщин в этом подлунном мире могут сравниться с Пинъян гунчжу?
Она так могущественна, что может заполучить всё, что пожелает, без малейших усилий.
И именно из-за своей силы она всегда кажется такой холодной: она решает дела, опираясь лишь на способности, и никогда не пытается расположить к себе людей чувствами. От неё не исходит ни капли душевного тепла.
Цин Ло видела Пинъян гунчжу нечасто, но помнила её пронзительный и холодный взгляд, способный мгновенно видеть людей насквозь.
Никому не нравятся такие глаза.
Цуй Цзиньчжи любил приходить к ней не потому, что она была умна или обладала какими-то талантами. В этом ей было не сравниться с Пинъян гунчжу. Но была одна вещь, в которой принцесса уступала ей: Цин Ло могла окружить Цуй Цзиньчжи нежной заботой, в то время как Пинъян гунчжу лишь давила на него государственными делами.
Ей нужно было лишь использовать свои сильные стороны.
Тонкие пальцы плавно двигались, и серебряная игла порхала между ними.
Это был новый летний халат для Цуй Цзиньчжи. Работа над узором из скрытого бамбука по подолу подходила к концу. Как раз когда он закончит дела на канале Юнтун и вернётся, он сможет примерить обновку.
Принцесса никогда бы не стала заниматься подобным, да и считала бы это ниже своего достоинства.
Служанка, видя, что она поглощена шитьём, вздохнула:
— Гунян, хватит вышивать, вы провели за этим всё утро. Нужно прогуляться по саду, дать глазам отдых.
Цин Ло и впрямь почувствовала сухость в глазах. К тому же работы осталось немного, она вполне могла закончить её после полудня. Отложив пяльцы, она оперлась на руку служанки и вышла из дома.
Миновав галерею и пройдя через арочный проём, они вошли в небольшой сад. Не успели они сделать и пары шагов, как из-за бамбуковых зарослей послышался голос Лю-гуаньши.
Его окружали несколько слуг.
Услышав голоса, Цин Ло остановилась.
Это были простые чернорабочие. Им редко доводилось встречать управляющего, да ещё такого, кто прежде ведал огромным поместьем принцессы, — для слуг это было вершиной успеха.
Слуги с нескрываемой завистью взирали на Лю-гуаньши, внимая каждому его слову, словно непреложной истине [1].
От такой лести Лю-гуаньши слегка возгордился и начал припоминать случаи своего былого величия в поместье, заставляя слуг охать от восхищения.
Когда же и они станут управляющими? Какая бы это была честь!
Увы, им не повезло: они служили хозяйке, которая была лишь наложницей на стороне, без собственного состояния. Скорее всего, им до конца дней суждено оставаться простыми рабочими.
Один из слуг спросил:
— Управляющий, так в чём же ты провинился, что принцесса отослала тебя обратно в семью Цуй?
Лицо Лю-гуаньши вмиг помрачнело.
Другие слуги толкнули болтуна в бок, пытаясь сгладить неловкость:
— Ничего, ничего, в семье Цуй ты тоже будешь управляющим!
Лю-гуаньши ответил с натянутой улыбкой, стараясь приободриться:
— На самом деле большой ошибки за мной не было, но, увы, высокопоставленные чиновники в правительстве повздорили, а пострадал я. Вы ведь слышали, как Хубу [2] забирало зерно из поместья принцессы? Этим занимался Шэнь-дажэнь из Хубу, он ворвался в поместье глубокой ночью во главе пятисот воинов. Я хотел его остановить, но в тот день, как назло, принцесса отослала большую часть охраны, и в моем распоряжении было всего двадцать человек. Разумеется, я не смог их сдержать, и зерно забрали.
Лю-гуаньши вздохнул:
— Только из-за этого.
Слуги поспешно закивали:
— Да уж, такое не остановишь, вы тут ни при чём.
Однако Цин Ло, стоявшая за зарослями бамбука, почувствовала в рассказе Лю-гуаньши некую странность.
Как раз в ту ночь, когда Хубу явилось за зерном, принцесса отослала сотни охранников… Слишком подозрительное совпадение.
В ту пору шёл напряжённый сбор зерна, даже Цуй Цзиньчжи специально отправил людей охранять поля своей семьи. Пинъян гунчжу всегда отличалась умом и осторожностью, как она могла без всякой причины отозвать охрану, стерегущую запасы?
В последнее время принцесса начала наводить порядки во дворце, выставляя вон всех слуг, кто был близок к семье Цуй или самому Цуй Цзиньчжи. Казалось, она вознамерилась полностью разорвать с ним все связи.
Цин Ло чувствовала, что эти два события не были разрозненными, между ними определённо существовала какая-то связь. В её душе зародилось смутное подозрение, но ей не хватало проницательности, чтобы облечь его в ясную мысль. У неё была лишь острая интуиция, и эта интуиция подсказывала — здесь что-то не так.
Пинъян гунчжу была настолько умна, что Цин Ло не смела даже смотреть на неё снизу вверх. Именно поэтому она слепо верила: за всем происходящим стоит глубокий и тайный замысел принцессы.
Цин Ло внезапно сжала руку служанки:
— Быстрее, вели закладывать повозку, едем к каналу Юнтун!
От автора: В конце этой главы есть небольшая заминка: с кругозором и способностями Цин Ло она и впрямь не могла бы мгновенно разгадать замысел Ли Шу.
[1] непреложная истина (金科玉律, jīnkē yùlǜ) — идиома, означающая нерушимые законы или правила, которые необходимо строго соблюдать.
[2] Хубу (户部, hùbù) — в императорском Китае одно из шести министерств, ведавшее финансами, налогами и переписью населения.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
