Император Чжэнъюань увидел, как Аньлэ бросилась к нему, и её первыми же словами стала просьба за тайцзы. Он тут же помрачнел и прикрикнул:
— Аньлэ, ты ворвалась без доклада. Неужели в тебе не осталось ни капли достоинства, подобающего Гунчжу!
Ли Шу только что отчитала Аньлэ, и теперь та пришла к императору Чжэнъюаню, сменив гнев на милость в надежде упросить его, но в итоге сама столкнулась с суровым окриком.
Вся накопившаяся в её сердце обида вырвалась наружу, и она в сердцах выкрикнула:
— Конечно, во мне нет ничего от Гунчжу! Ты запер тайцзы-гэгэ под арест, ты уже давно перестал считать его сыном. Раз так, то зачем мне оставаться Гунчжу!
От этих слов у императора Чжэнъюаня перехватило дыхание, словно ком встал в горле. В гневе он прорычал:
— Как ты смеешь так разговаривать с Нами? Кто воспитал тебя такой невоспитанной!
Гнев Тянь-цзы сулил тяжкие последствия; стоявшие рядом тайцзяни и дворцовые служанки гурьбой повалились на колени, и в комнате воцарилась гробовая тишина.
Ли Цинь поспешно подхватил императора Чжэнъюаня под руку и принялся уговаривать:
— Фухуан, не гневайтесь так, поберегите здоровье.
Затем он попытался по-доброму урезонить Аньлэ:
— Аньлэ-мэймэй, ты, должно быть, устала. Присядь, выпей чаю.
Поскорее бы ты уже замолчала!
Но Аньлэ попросту проигнорировала Ли Циня. Она уставилась на императора Чжэнъюаня:
— Вы спрашиваете, кто воспитал меня такой невоспитанной?
— «Сын не обучен — вина отца». Я ваша дочь, так скажите, кто ещё мог воспитать меня такой невоспитанной?!
— И тайцзы-гэгэ… Вы заперли его под арест, заявив, что ему не хватает добродетели и таланта, и заставили его размышлять над своим поведением. Тогда почему бы вам самому не поразмыслить: кто же воспитал тайцзы-гэгэ таким бесталанным и лишенным добродетели!
— Ты… кхм-кхм… кхм-кхм-кхм…
Слова Аньлэ были слишком резкими. Разгневанный император Чжэнъюань резко вскочил, собираясь ткнуть в неё пальцем и обругать, но от резкого движения в голове загудело, в глазах потемнело, и, не удержавшись на ногах, он повалился назад.
К счастью, Ли Цинь всё ещё поддерживал его, поэтому падения не случилось. Видя, как побледнел император, Ли Цинь властно приказал:
— Живо! Скорее зовите лекаря из Тайиюань!
Затем он холодным взглядом уставился на Аньлэ и, непривычно повысив голос, прикрикнул:
— Аньлэ-мэймэй, как ты можешь так разговаривать с Фухуаном! Немедленно извинись!
Но Аньлэ была подобна петарде: она взрывалась, стоило кому-то попасться ей под руку. Получив нагоняй от Ли Циня, она тут же выплеснула всю свою обиду на него.
— Не лезь не в своё дело! Ты думаешь, раз тайцзы-гэгэ под арестом, ты сможешь выслужиться перед Фухуаном? Думаешь, сможешь занять место тайцзы-гэгэ?
— Ты! — Ли Цинь от возмущения лишился дара речи. Он считал себя человеком сдержанным, но не ожидал, что чьи-то слова могут разозлить его до боли в печени.
Аньлэ метила в самое сердце!
Был ли у него такой умысел или нет, но при дворе никто и никогда не посмел бы высказать подобное в лицо! Лицо Ли Циня стало землисто-серым, и он больше не проронил ни слова.
— Аньлэ!
Император Чжэнъюань только перестал кашлять и, услышав это, дрожащей рукой указал на дочь:
— Ты… как ты можешь так разговаривать со своим седьмым гэгэ!
Аньлэ почти взвизгнула:
— Нет у меня никаких седьмых или восьмых гэгэ! У меня есть только один гэгэ — тайцзы-гэгэ!
Император Чжэнъюань задрожал от ярости и сделал пару шагов к Аньлэ:
— Твои уроки сыновней почтительности и братской любви прошли даром! Ты…
— Почтительность и любовь? — огрызнулась Аньлэ. — Что это такое? Только когда отец милосерден, дети могут быть почтительны. Но разве вы милосердны к нам? Разве милосердно запирать тайцзы-гэгэ в Дунгуне? Вы…
Аньлэ не успела договорить, как получила пощёчину!
Удар был совсем слабым, потому что у императора Чжэнъюаня кружилась голова и дрожали руки, у него просто не осталось сил.
Но Аньлэ оцепенела. Схватившись за щеку, она отступила на шаг:
— Фухуан, вы… вы ударили меня?
Император Чжэнъюань в ярости хлопнул по столу:
— Возвращайся в своё поместье… кхм… возвращайся и перепиши сто свитков «Сяоцзин»! Пока не закончишь, не смей выходить из дома!
В её глазах быстро скопились слёзы, застилая всё вокруг. Хоть Фухуан стоял всего в нескольких шагах, Аньлэ чувствовала, что расстояние между ними стало огромным. Слёзы брызнули из глаз, и Аньлэ, закрыв лицо руками, бросилась прочь.
Как бы сильно Ли Цинь ни был зол на Аньлэ, сейчас он не мог оставить её без присмотра. Он тут же приказал маленькому евнуху:
— Быстрее следуй за ней! Проследи, чтобы Гунчжу сгоряча не наделала глупостей!
Император Чжэнъюань долго смотрел на лестницу, а затем бессильно опустился на стул и вздохнул. Слова Аньлэ оглушили его, словно удар дубиной.
Неужели он и вправду плохой отец? Он изо всех сил старался быть строгим к тайцзы, лишь бы тот не сбился с пути. Но в глазах детей он оказался недостоин звания отца…
Сын и дочь, рождённые в Чжунгуне, были его любимцами, которых он с малых лет лелеял в самом сердце. Как же… как же всё дошло до такого…
Неужели он действительно совершил ошибку, заперев тайцзы под арест? Неужели то, каким тайцзы стал сегодня, — результат его неправильного воспитания? Впервые в жизни император Чжэнъюань усомнился в себе.
В этот момент Ли Цинь поднёс ему чашу с горячим чаем и тихо сказал:
— Фухуан вложил всю душу в тайцзы. Аньлэ-мэймэй сейчас просто слишком напугана и действует во власти чувств. Позже, когда тайцзы вернётся на истинный путь, она поймёт ваши добрые намерения.
Ли Цинь искренне так считал. Всё познаётся в сравнении: отношение Фухуана к тайцзы разительно отличалось от его отношения к другим принцам, рождённым от наложниц. Тайцзы с детства получал лучшее образование, в Дунгуне служили лучшие тайфу. Даже после такого крупного происшествия, как наводнение на Хуанхэ, его всего лишь заперли под арест. Если бы другой принц совершил такую же ошибку, Фухуан, вероятно, лишил бы его титула циньвана.
Услышав слова Ли Циня, император Чжэнъюань почувствовал облегчение. Он отец тайцзы; разве мог он желать зла собственному сыну, нарочно запирая его и причиняя вред? Все винят его в жестокосердии, но почему никто не понимает его благих намерений? Хорошо, что хотя бы седьмой всё понимает.
*
Аньлэ-гунчжу выбежала из дворца, запрыгнула в повозку и разрыдалась. Почему отношения Фухуана с тайцзы-гэгэ и его отношения с ней самой стали такими? Раньше в их семье никогда не было ссор.
Ей было по-настоящему страшно, она боялась, что всё так и останется, пока между ними не исчезнут последние крупицы родственной привязанности. Последние дни её мучили кошмары: ей снились истории о низложенных наследниках, описанные в хрониках. В разных сюжетах у героев было одно и то же лицо — лицо тайцзы-гэгэ.
Император, вынуждающий тайцзы к смерти, тайцзы, восстающий против императора… Ей казалось, что события из исторических книг вот-вот произойдут на её глазах. Именно поэтому она отчаянно просила Фухуана освободить брата, желая доказать самой себе, что её тревоги напрасны.
Неужели в один прекрасный день Фухуан и тайцзы-гэгэ начнут убивать друг друга ради драконьего трона?
Аньлэ боялась даже думать об этом. Она впервые выглянула из-за высоких стен, утопающих в цветах, и перед ней открылся новый мир — жестокий, но настоящий.
Для неё пришло время повзрослеть. Слово «жизнь» — самое жестокое из всех. Оно превращает наивность в опытность, искренность — в расчётливость, а беззаботность — в интриги. Долгое детство Аньлэ-гунчжу в этот день внезапно оборвалось.
Наконец Аньлэ перестала плакать, приняв решение. В этот момент служанка снаружи повозки произнесла:
— Гунчжу, пришёл Ян Фан-фума, он ищет вас.
Аньлэ отодвинула занавеску и увидела Ян Фанчжэна, который поспешно выходил из ворот Даньфэнмэнь. Он бежал к ней с крайне встревоженным лицом. Аньлэ знала: семья Ян не желала иметь ничего общего с тайцзы-гэгэ. С тех пор как его заперли под арест, они ни разу не замолвили за него словечко.
Она холодно посмотрела на Ян Фана, а затем отвернулась и ледяным тоном приказала:
— В поместье семьи Цуй.
Сын не обучен — вина отца (子不教，父之过, zǐ bù jiào, fù zhī guò) — строка из «Троесловия», указывающая на ответственность родителя за воспитание ребёнка.
Сяоцзин (孝经, xiàojīng) — «Канон сыновней почтительности», классический конфуцианский текст о правилах почитания родителей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
