Когда Чжао Лин, неся на левом плече два ковра, а в правой руке — большой сверток с чаем, появился на постоялом дворе вслед за Фу Тинъюнь, все застыли в изумлении, некоторое время не в силах прийти в себя. Самым смышленым оказался А-Сэнь. Он первым подбежал к ним:
— Девятый господин, почему вы не позвали меня с собой? — С этими словами он протянул руку, чтобы помочь донести чай.
Чжао Лин отвел руку назад, не давая сверток А-Сэню, и сказал:
— Чай слишком тяжелый, тебе не поднять.
Тем временем Ян Юйчэн и остальные опомнились и поспешно окружили их: кто подхватил ковры, кто взял чай. Окружив Чжао Лина и Фу Тинъюнь, они вошли в главный зал.
Чжэн Саньнян принесла чай, а Саньфу с товарищами уже уложили вещи.
Ян Юйчэн, забирая у Чжэн Саньнян пиалу с чаем и подавая её Чжао Лину, принялся ворчать:
— Если вы считаете, что А-Сэнь слишком мал и от него мало толку, вы могли позвать нас! В крайнем случае можно было отдать несколько медяков и нанять носильщика на улице. Зачем же тащить все самому? — И добавил: — Как бы то ни было, вы спасли наши жизни, обеспечили нас одеждой и едой. И то, что мы теперь внесены в военные списки и стали военными, — тоже ваша заслуга. Если вы будете так отстраняться от нас, мне станет совсем невмоготу, да и в этой службе не будет никакого смысла.
Саньфу и Шичжу стояли рядом и непрестанно кивали.
Чжао Лин чувствовал некое неловкое положение.
Он вовсе не хотел обидеть их.
Выходя из дома, он лишь желал пройтись с ней наедине. Когда они накупили вещей, не перекладывать же ему было ношу на её плечи? Естественно, он понес всё сам. А опасаясь, что она затеряется позади в толпе, он попросил её идти впереди — так, под его присмотром, ему было спокойнее.
Но произнести подобные слова вслух он не мог.
— Ничего страшного, — с улыбкой ответил он, будто это ничего не значило. — Купил прямо у порога. Я ведь не балованный господин, который и тяжести поднять не может. Нанимать носильщика — лишние хлопоты. — В его виде не было и тени смущения. Он повернулся к Чжэн Саньнян и спросил: — Обед готов?
На постоялом дворе уезда Юнцзин останавливались в основном проезжие торговцы. А так как купцы ценили выгоду, пища здесь обычно отличалась и дешевизной, и хорошим вкусом. К тому же у Ян Юйчэна и остальных в эти дни были дела, и заранее не известны были часы их возвращения, поэтому они тоже питались при постоялом дворе — так еда всегда была под рукой.
Чжэн Саньнян поспешно ответила:
— Я сейчас же наведаюсь на кухню.
Чжао Лин кивнул и обратился к Ян Юйчэну и прочим:
— Вы так рано вернулись?
Цзинь Юаньбао лишь улыбнулся в ответ, а Ян Юйчэн с хитринкой произнес:
— Девятый господин, мы ведь просто соскучились по хорошему обеду!
Чжао Лин громко рассмеялся, понимая, что расспросы о Лу Чэне прошли успешно. Показывая на чай, он сказал:
— Не ожидал найти здесь первоклассный чай Билэчунь1. Давайте поделим его на всех!
При торговле с западными землями за пределами застав обычно продавали прессованный чай в брикетах, тогда как рассыпной листовой чай везли на юг для морской торговли.
Ян Юйчэн с усмешкой проговорил:
— И какой же неудачник оставил здесь такой дар-шусю2?
Все дружно рассмеялись.
Чжэн Саньнян подала обед.
Фу Тинъюнь ушла обедать к себе, а Чжао Лин вместе с Ян Юйчэном, Цзинь Юаньбао и остальными поели в главном зале, после чего поднялись в комнату Чжао Лина.
Едва они уселись, Ян Юйчэн нетерпеливо заговорил:
— Всё удалось разузнать. Этот Лу Чэн — сын от наложницы в роду Лу. Из-за того что законный сын главную жены упал с лошади и повредил ногу, его дядья подняли шум, желая оформить «временное наследование»3. Его мачехе ничего не оставалось, кроме как позволить Лу Чэну унаследовать должность. Именно поэтому в роду Лу никто его особо не уважает. Позже он взял в повторный брак овдовевшую сестру бывшего главного командующего Ганьсу Ли Юньланя и только тогда дослужился до помощника командующего гарнизона Чжуанлан. Об этом известно всем в гарнизоне Чжуанлан, даже расспрашивать толком не пришлось.
Чжао Лин был весьма удивлен.
Заметив это, Цзинь Юаньбао поспешил добавить:
— Девятый господин, не стоит недооценивать его. Он человек, способный при необходимости уступить, но проявляющий стойкость в главным.
Чжао Лин приподнял бровь.
Цзинь Юаньбао продолжил:
— Когда Ли Юньлань из-за потери гарнизона Хами попал в тюрьму, все думали, что Лу Чэн отведет от себя удар и разведется с госпожой Ли. Однако Лу Чэн не только не прогнал жену, но и поднял все связи, ходатайствуя за Ли Юньланя. А когда Ли Юньланя разжаловали в простолюдины, Лу Чэн преподнес ему сто лянов золота в качестве дорожного дара, и направил личных телохранителей, чтобы те сопроводили его в родные края. — Сложив губы в проницательной улыбке человека, знающего жизнь, Цзинь Юаньбао прибавил: — Именно поэтому, когда Инчуань-хоу принял должность главного командующего Ганьсу, первым, с кем он встретился, был Лу Чэн. И по этой же причине хоу сделал Лу Чэна авангардом в походе на гарнизон Хами.
Чжао Лин усмехнулся:
— А этот Лу Чэн — весьма любопытная личность! — Он проявил живой интерес, точно одинокий гроссмейстер, наконец нашедший достойного соперника; лицо его засияло.
Ян Юйчэн проговорил:
— Если вы узнаете еще об одном обстоятельстве, это покажется вам еще более любопытным!
Чжао Лин с улыбкой посмотрел на него.
Ян Юйчэн понизил голос:
— Мо И по прибытии в Чжанъе взял себе наложницу… по фамилии Лу.
Чжао Лин на мгновение опешил, а затем громко рассмеялся.
Смех его звучал чисто и радостно:
— Действительно, небезынтересно!
А-Сэнь заварил чай, внес в комнату и, одарив Чжао Лина озадаченным взглядом, тихонько выскользнул за дверь и побежал к Фу Тинъюнь.
— Госпожа, госпожа! Что вы с Девятым господином купили на улице? — с любопытством спросил он.
Фу Тинъюнь достала платок и показала А-Сэню:
— Красивый?
Вспомнив, что это подарок Чжао Лина, она слегка покраснела, смутившись.
А-Сэнь непрестанно кивал:
— Очень красивый! — А затем с удивлением спросил: — Это платок мусульман-хуэйхуэй?
— Да, — отозвалась Фу Тинъюнь и примерила платок.
Черный бархат с золотым шитьем смотрелся пышно и благородно, подчеркивая белизну кожи Фу Тинъюнь, ее темные брови и алые губы. Контраст оттенков придавал ее обличью завораживающее очарование.
— Госпожа Фу, — с восхищением произнес А-Сэнь, — вы невероятно красивы в этом платке!
— Правда? — Фу Тинъюнь, полная радостного удивления, подошла к зеркалу.
Вошедшая Чжэн Саньнян увидела ее у туалетного столика в платке и, немного помешкав, тихо произнесла:
— Госпожа, это вещь иноземцев-хуэйхуэй, надевайте ее разве что для развлечения в комнате.
Фу Тинъюнь испытала легкое разочарование.
- Билэчунь / Билочунь (碧螺春 / Bìluóchūn) — один из самых знаменитых зеленых чаев Китая, происходящий из региона озера Тайху (провинция Цзянсу). Отличается спиралевидной формой чаинок и нежным свежим ароматом.
↩︎ - Шусю / Дары ученика учителю (束修 / shùxiū) — первоначально плата за обучение (подарки из сушеного мяса), преподносимая учителю. В разговорной речи и контексте торговли выражение иронично употребляется для обозначения обязательного взноса, взятки или «пошлины», оставленной путешественником.
↩︎ - Временное наследование титула (借袭 / jièxí) — особый механизм передачи наследственной военной должности родственникам в случае временной или постоянной недееспособности прямого законного наследника.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
