А-Сэнь и Чжэн Саньнян толпились у полуоткрытого окна, разглядывая прохожих и указывая на них пальцами.
— Посмотри, посмотри! Вон та женщина, что идет рядом с куньлуньским слугой1, у нее глаза зеленые!
— Где? Где? — Хотя Чжэн Саньнян уже была матерью, удержаться от любопытства не могла. Она поглядела в сторону, куда указывал А-Сэнь, и тихо ахнула: — И вправду зеленые… Будто у оборотня!
— Ничего-то ты не понимаешь, — А-Сэнь с видом бывалого человека принялся свысока поучать Чжэн Саньнян. — Эти арабы все с чуднинкой во внешности. Девятый господин говорил, что встречаются даже с красными волосами! Прямо как праздничные парные надписи, что мы на двери клеим, такие же ярко-алые… — Опасаясь, что Чжэн Саньнян не поверит, он оглянулся на Фу Тинъюнь в надежде получить подтверждение, но увидел, что та сидит, прислонившись к изголовью кровати, прижимает к груди пеструю подушку и потерянно смотрит в пустоту.
— Госпожа Фу, — А-Сэнь подбежал к ней. — Что с вами?
С момента заселения на постоялый двор Фу Тинъюнь выглядела тревожной и рассеянной.
— Ох! — Фу Тинъюнь опомнилась и попыталась улыбнуться. — Ничего. Я просто задумалась.
Услышав это, А-Сэнь тут же воодушевился:
— Может, у вас есть какое-нибудь поручение для меня? — Его глаза ярко заблестели, а весь вид выражал страстное желание действовать.
Фу Тинъюнь не удержалась от легкой улыбки:
— Ты просто хочешь погулять по улице?
А-Сэнь, чьи мысли насквозь разгадали, смущенно усмехнулся, но желание поглазеть на город взяло верх над стыдливостью. Напустив на себя хитрое выражение лица, он заговорщически произнес:
— Госпожа, ну выберитесь в город, да и меня с собой возьмите! Если Девятый господин узнает, что это вы захотели прогуляться, он точно согласится!
Лицо Фу Тинъюнь мгновенно вспыхнуло алым румянцем. Смешав смущение с досадой, она строго осадила его:
— Что за глупости ты говоришь? Мы только заехали, Девятый господин и остальные заняты расспросами об Инчуань-хоу, как можно думать о прогулках в такое время? Только и знаешь, что развлекаться!
На протяжении всего пути Фу Тинъюнь учила А-Сэня грамоте, шила ему одежду и относилась к нему как заботливая старшая сестра. Он глубоко уважал её и искренне любил. Услышав строгое замечание, мальчик густо покраснел и бросился к двери:
— Пойду проверю, проснулся ли Линчунь!
Чжэн Саньнян тоже почувствовала неловкость.
А-Сэнь — всего лишь ребенок, а она, взрослая женщина, туда же…
— Госпожа, я… я пойду посмотрю, не нужно ли подать чай Девятому господину! — пробормотала она и торопливо выбежала вслед за А-Сэнем.
В комнате воцарилась тишина, а лицо Фу Тинъюнь запылало еще сильнее.
Он сказал, что она — его невеста…
Она поджала колени и уткнулась лицом в немного покалывающую шелковую подушку, которую держала в руках.
А-Сэнь тоже так сказал: «Если Девятый господин узнает, что это вы захотели прогуляться, он точно согласится».
Если она чего-то желала, он неизменно старался исполнить её волю.
И даже то, о чем она сама не успевала подумать, он предугадывал и делал для неё.
Как сегодняшнее заселение.
Не поехал в Шаньсийскую гильдию, где были проводники, а кружил по городу, пока не отыскал «Чжайсинлоу», заплатил двойную цену, чтобы достать для неё комнату с окнами на улицу… И всё лишь для того, чтобы в его отсутствие ей не было скучно.
Или тогда, на улице уезда Юнцзин. Он всегда шел слева от неё… Купив вещи, не позволял ей ничего нести, уверяя, что тяжело.
Всякий раз, когда повозка поднималась или спускалась по склону, он ехал рядом, оберегая её. Стоило ей лишь чуть приоткрыть шторку окна, как он тут же направлял коня ближе и спрашивал, не нужно ли чего…
Чем больше она вспоминала, тем больше набиралось таких мелочей.
Он относился к ней… действительно очень хорошо…
Фу Тинъюнь прикусила губу. Щекам было горячо, а сердце колотилось, словно оглушительный барабан, всё быстрее и быстрее, перехватывая дыхание.
Что же ей делать?
Едва эта мысль мелькнула в голове, Фу Тинъюнь почувствовала глубокий стыд и вину. Вся она словно горела в огне.
Как… как она вообще могла допустить мысль о том, «что делать»?!
Ведь нет ни воли родителей, ни договора сватов… Нет, даже если бы и были повеление родителей и решение сватьи, до свадьбы им не подобало так вести себя… К тому же её родители живы! Разве их поведение не подобно тайной связи2 без благословения? О чем тут вообще рассуждать… Подобных мыслей вовсе не должно было возникать!
При этой мысли сердце пронзила острая, как укол иглы, боль.
Но если… она станет холодна с ним… Он, столь гордый человек, наверняка тоже отстранится.
В её воображении внезапно возник его равнодушный, отчужденный взгляд… и слезы непрерывным потоком хлынули из глаз.
Ей это не нравится, совсем не нравится…
Зачем Чжао Лин так поступает с ней?
Как было бы хорошо, если бы всё оставалось, как прежде!
Фу Тинъюнь бесшумно зарыдала.
Прошло много времени, прежде чем в дверь тихо постучали:
— Госпожа!
Это был голос А-Сэня.
Фу Тинъюнь поспешно вытерла слезы тыльной стороной ладони и тихо ответила:
— Подожди немного.
— Хорошо, — отозвался А-Сэнь и остался спокойно ждать за дверью.
Фу Тинъюнь торопливо поднялась, чтобы привести себя в порядок.
Голова была тяжелой и гудящей, а глаза от слез так опухли и покраснели, что их трудно было открыть.
- Куньлуньский слуга / Куньлуньну (昆仑奴 / kūnlúnnú) — историческое название темнокожих слуг и невольников (преимущественно из Юго-Восточной Азии и Индийского океана), привозимых в Китай в эпоху династий Тан, Сун и Мин по морским торговым путям.
↩︎ - Тайная связь / Сысян шоушоу (私相授受 / sīxiāng shòushòu) — традиционное конфуцианское понятийное выражение, обозначающее недопустимую тайную передачу вещей, подарков или признаний между мужчиной и женщиной без ведома семьи, считавшуюся верхом нескромности.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
