Однажды вечером наложница Лу тихо уехала из соседнего дома. Куда именно — никто не знал.
Госпожа Ци лишилась собеседницы для перемывания чужих косточек и чувствовала себя не в своей тарелке, а у Фу Тинъюнь на душе было немного грустно.
Мо И стал начальником Чжао Лина, и тому в будущем еще не раз пришлось бы полагаться на его поддержку. Фу Тинъюнь открыто поссорилась с наложницей Лу, и если бы та осталась подле Мо И, кто знает, какие ядовитые речи она шептала бы ему на ухо по ночам? Капля камень точит — кто мог гарантировать, что Мо И всегда будет благосклонен к Чжао Лину?
Она не могла так рисковать!
Думая об этом, Фу Тинъюнь лишь сильнее заставляла свое сердце ожесточиться.
Чжао Мин по поручению Чжао Лина принес ей немного риса, муки, сахара и письмо.
В нем Чжао Лин спрашивал об обряде снятия траура. Он также писал, что только-только прибыл в укрепление Няньбо, где дел было невпроворот, поэтому вырваться он пока не может. Он просил её провести обряд дома, а когда он вернется в Чжанъе, то сам отвезет её в храм Дафосы, чтобы совершить поминальный обряд по всей семье господина Цзе.
Фу Тинъюнь убрала письмо.
Вечером, когда Чжэн Саньнян помогала ей приготовить купальню, разговор зашел о Чжао Мине:
— Он сам вызвался поехать с нашим Девятым господином в Няньбо и теперь назначен там цяньши1. Эх, видели бы вы его раньше! Когда он пришел к нам в первый раз, в его словах еще проскальзывала надменность, а теперь его точно подменили: с моим мужем братается, а узнав, что А-Сэнь — названый брат хозяина, даже дал мальчику три ляна серебром на кисти и бумагу.
Это было в порядке вещей: люди всегда заискивают перед теми, кто набирает силу.
Фу Тинъюнь с вялой улыбкой спросила:
— И А-Сэнь взял деньги?
— Ни в коем случае! — рассмеялась Чжэн Саньнян. — А-Сэнь ответил: «Поешь чужого — свяжешь рот, возьмешь чужое — свяжешь руки». Кто знает, мол, чего этому Чжао Мину надо. Так и не взял, да еще добавил, что это госпожа так наказывала!
Фу Тинъюнь улыбнулась.
Рядом с Чжао Лином А-Сэнь научился простой и здравой житейской мудрости.
Она спросила Чжэн Саньнян:
— Чжао Мин говорил что-нибудь о Девятом господине?
— Да разве он мог промолчать! — Чжэн Саньнян положила брусок ароматической мыльной пасты и полотенце возле бадьи и с улыбкой продолжила: — Все хвастался, в каких они добрых отношениях с нашим Девятым господином. Рассказывал и про дела в укреплении Няньбо. Говорит, род У живет там уже три-четыре поколения. У Ин умер, не оставив наследников, вот они и советуются, как бы усыновить дальнего родственника, записать на имя У Ина, а потом отправить человека в столицу, чтобы выхлопотать для мальчика право унаследовать должность. Они знают, что назначение Девятого господина временно исполняющим обязанности тысячника-цяньху — воля Инчуань-хоу, и стоит Девятому господину совершить еще один подвиг, как его утвердят окончательно. Вот они и пакостят ему за спиной. Впрочем, Чжао Мин уверяет, что у Девятого господина хватка суровая, действует он решительно, да и за спиной стоит Инчуань-хоу. Так что род У может разве что воду помутить, а вот свалить Девятого господина им не под силу. Еще говорил, что отцу Инчуань-хоу, фуго-гуну2, на днях пожаловали чин Великого защитника наследника — Тайцзы тайбао3, император души в них не чает! Стоило маркизу Инчуаню отправить лишь одно письмо в столицу, как прежнего заместителя главного командующего Лю тут же сняли с поста, а чиновники из Управления военных назначений устроили так, чтобы господин Ван занял освободившееся место. — С этими словами она сама просияла от радости: — Госпожа, как думаете, раз наш хозяин служит у Инчуань-хоу, может, и он когда-нибудь станет заместителем главного командующего?
— Тебе так хочется навсегда остаться в Чжанъе? — Фу Тинъюнь скинула одежды и с улыбкой посмотрела на Чжэн Саньнян.
Та, мельком увидав белоснежное тело Фу Тинъюнь с его плавными, подобно горным изгибам, очертаниями, на мгновение замерла и лишь спустя паузу отозвалась:
— А вы, госпожа, больше не хотите оставаться в Чжанъе? — В её голосе все еще сквозила некоторая рассеянность от увиденной завораживающей красоты.
«Я хочу быть с Чжао Лином, а где именно — неважно!» — подумала Фу Тинъюнь, положив лицо на край бадьи, подстелив полотенце, и долго молчала.
Послушавшись Чжао Лина, она провела обряд снятия траура дома. Она тихо сняла белую ленту из черных волос, но все еще носила блузу из шелка с серебряной нитью и темно-синюю юбку. А после истории с Фэн Даху ей и вовсе расхотелось выходить на улицу. Эти перемены были столь незначительны, что окружающие даже не заметили в ней ничего необычного.
Возможно, из-за отъезда наложницы Лу две дочери из семьи Ван стали наведываться к ней каждые три-четыре дня, а иногда даже оставались ночевать.
Фу Тинъюнь занималась с ними рукоделием, иногда давала советы, рассказывала притчи из буддийских сутр, учила заучивать стихи. А-Сэнь, закончив уроки, тоже приходил помочь Фу Тинъюнь разделить нити или отмерить ткань. Вторая дочь Ван подшучивала над А-Сэнем, тот огрызался, и от шума этих двоих в доме становилось очень живо и весело. Даже маленький Линьчунь усаживался на пороге и не желал уходить — усадьба всегда была полна смеха и радости.
Однако в глубине души Фу Тинъюнь все равно ощущала тоску и, оставаясь одна, часто сидела на кане, задумчиво уставившись в одну точку.
Чжэн Саньнян была женщиной опытной и смутно догадывалась о чувствах Фу Тинъюнь. Когда подступил седьмой лунный месяц, она спросила её:
— На Праздник голодных духов4, как я слышала от госпожи Ци, многие ходят к реке Жошуй пускать фонарики. Может, и мы сходим?
«Из трех тысяч ли вод Жошуй я зачерпну лишь одну тыкву…»
Фу Тинъюнь эта идея пришлась по душе, но, опасаясь навлечь на себя неприятности, она немного сомневалась.
В этот момент во двор вбежала госпожа Ци.
— Госпожа Фу! Госпожа Фу, вы слышали? — задыхаясь, проговорила она, а на лбу у неё блестели капли пота. — На днях кто-то ворвался в загородное поместье Сипин-хоу под Лянчжоу и застрелил Фэн Даху из лука!
— Что вы сказали? — Фу Тинъюнь в ужасе поднялась с места.
- Цяньши (佥事 / qiānshì) — чиновник-помощник или секретарь в административных и военных учреждениях эпохи Мин (в гарнизонных структурах — помощник управленца). ↩︎
- Фуго-гун (辅国公 / fǔguó gōng) — высший аристократический титул (герцогский ранг) в средневековом Китае, буквально «государственный герцог, помогающий в управлении», где 辅 (fǔ) — помогать, поддерживать, 国 (guó) — государство, 公 (gōng) — гун, высший аристократический ранг, традиционно сопоставляемый с европейским «герцогом».
↩︎ - Великий защитник наследного принца / Тайцзы тайбао (太子太保 / tàizǐ tàibǎo) — высший почетный придворный чин (один из «Трех защитников»), даровавшийся за выдающиеся заслуги перед престолом.
↩︎ - Праздник голодных духов / Праздник Юйланьпэнь (盂兰节 / Yúlánjié) — традиционный буддийский и даосский день поминовения усопших, приходящийся на 15-й день седьмой луны, когда принято пускать по реке плавающие фонарики для упокоения душ.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
