Узнав, что Фу Тинъюнь по прибытии в столицу собирается покупать дом, господин Лю подумал и сказал:
— В таком случае я поеду в столицу вместе с вами, чтобы вас не обманули.
— Как же так? — поспешно возразила Фу Тинъюнь. — Вы уже в годах, а на улице бушует метель…
— Пусть едет с вами! — улыбнулась госпожа Лю, подхватив разговор. — Вы молоды и неопытны, а в делах с купле-продажей жилья кроется множество подводных камней. Прослышав, что вы приезжие, вас легко обведут вокруг пальца: то сойдутся двое — один притворится посредником-яженем, а другой хозяином дома, и вместе выманят деньги; то заново покрасят дом с гнилыми балками и продадут под видом почти нового; то возьмут задаток за недвижимость, принадлежащую родственникам… Если он поедет с вами, появится еще один человек, способный помочь в хлопотах. К тому же дома ему всё равно делать нечего, пусть съездит в столицу, посмотрит на жизнь. — Ее тон был очень искренним.
Фу Тинъюнь твердо решила не беспокоить усадьбу фуго-гуна, а Чжэн Третий прежде был лишь охранником караванов: стеречь дом или сопровождать повозки он умел, но для дел с мелкими чиновниками-сюйи1 из управы его навыков явно не хватало. Она как раз переживала об отсутствии толкового помощника, поэтому слова супругов Лю её подкупили. Немного подумав, она с улыбкой ответила:
— В таком случае рассчитываю на вашу помощь, господин Лю!
— Что вы такое говорите! — обрадовалась госпожа Лю, видя, что Фу Тинъюнь не чуждается их. — Девятый господин оказал нам столь великое благодеяние, а это лишь малая услуга, которую мы можем оказать… Госпожа Фу, впредь не стоит проявлять такую излишнюю вежливость.
Фу Тинъюнь с улыбкой согласилась. Господин Лю заговорил о продаже земли:
— Арендная плата за три лавки и доход с полей в уезде Чанъань находятся у меня, вместе выходит одна тысяча двести лянов. Я смогу найти способ собрать еще лянов пятьсот. На мой взгляд, лучше продать всего двести му земли — этого хватит, чтобы решить неотложную нужду в столице. — Его подтекст заключался в том, что продавать большую часть земли все же не стоит.
— Вы мыслите со мной в одном направлении, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Я и вовсе не намеревалась продавать землю. На этот раз я пришла с просьбой помочь найти нескольких честных и надежных арендаторов.
Чжао Лин считал отданные ей деньги её личным накоплением и категорически отказывался брать их для общих нужд.
— Это просто, это просто, — услышав, что продавать землю не придется, господин Лю просиял. — Те несколько семей, что арендуют наши земли сейчас, весьма честны и трудолюбивы.
Они ещё немного обсудили земельные дела, а когда начало темнеть, Фу Тинъюнь поднялась, чтобы попрощаться.
На следующий день господин Лю принес доход за год, а госпожа Лю помогла ей купить местных сианьских гостинцев. Отдохнув два дня, господин Лю попрощался с супругой и отправился вместе с ними в столицу.
В праздник Лаба2 они остановились на почтовой станции уезда Вэйнань.
Фу Тинъюнь стояла у оконной рамы, долго и молча наблюдая за кружащимися хлопьями снега.
Чжэн Саньнян с улыбкой внесла пиалу с кашей Лаба3:
— Госпожа, я приготовила кашу, попробуйте!
Фу Тинъюнь с улыбкой присела на кан и съела несколько ложек. Хотя еда казалась ей совершенно безвкусной, она все же кивнула:
— Да, вкус очень хороший.
Услышав это, Чжэн Саньнян с улыбкой вытерла руки о передник:
— Тогда вы покушайте, а я отнесу еще немного стражнику Цзяню и остальным.
Фу Тинъюнь с улыбкой наклонила голову.
Чжэн Саньнян приподняла плотную хлопчатобумажную шторку, и снаружи донеслись плач и брань.
— …Дрянь! Я отучу тебя воровать, отучу воровать! — громко бранился мужчина.
— Я не воровала, не воровала! Вы сами бросили это, вот я и подобрала…
Фу Тинъюнь прислушалась.
Оправдывался тонкий, с оттенком упрямства голос молодой женщины, звучавший удивительно знакомо.
Она изменилась в лице и невольно подошла к двери.
Звуки ругани стали еще отчетливее.
— Даже если я выбросил, это все равно мое! Кто тебе разрешил подбирать? Подобрала — значит украла… — Мужской голос звучал нагло и безрассудно, за чем последовало несколько тяжелых глухих ударов, похожих на пинки.
Странно, но плача или мольбы о пощаде от женщины больше не последовало.
Фу Тинъюнь пошла на звук.
Во внутреннем дворе почтовой станции худощавый мужчина в синем хлопковом халате из грубой ткани пинал ногами женщину, свернувшуюся калачиком прямо на снегу.
В лютый мороз на ней было лишь несколько рваных летних одежонок. Она была худа как щепка, а ее обнаженная кожа посинела от холода.
— Прекратите! — нахмурившись, выкрикнула Фу Тинъюнь. — Что именно она у вас украла?
Худощавый мужчина поднял лицо, полное злобы, но, разглядев перед собой гостью, которая въехала по визитному письму фуго-гуна и Инчуань-хоу, тут же смиренно склонил голову и со страхом в голосе произнес:
— Госпожа, вы не знаете, это же дуоминь4! Она постоянно таскает с почтовой станции еду. Я испугался, как бы она не занесла грязь на кухню! Вдруг почтенные господа подхватят болезнь живота? Тогда и тысячи моих смертей не искупят вины! Вот я и решил проучить эту девку…
— Вы лжете, я никогда не заходила на кухню, — пробормотала лежащая на снегу женщина, с трудом опираясь на локоть и поднимая голову.
Фу Тинъюнь перевела взгляд.
Их взгляды встретились в воздухе.
Фу Тинъюнь будто поразило молнией. Помертвев лицом, она оцепенела на месте.
Женщина широко раскрыла глаза, полные недоверия:
— Я… я, должно быть, сплю… Неужели я умерла и потому вижу госпожу… — С этими словами по её щекам покатились две струйки слез. — Госпожа, госпожа… — Она ползком устремилась к Фу Тинъюнь: — Я виновата перед вами, я так виновата перед вами… — На снегу тянулся извилистый след. — Когда она только пришла в усадьбу, она была со мной, я учила её причесываться, учила одеваться, учила, как стоять, как улыбаться… Словно младшую сестру! Она помогала мне собирать ваши сундуки, а я еще хвалила её за послушание и смышленость… Госпожа… — Она протянула костлявую руку и дрожащими пальцами вцепилась в край платья Фу Тинъюнь. — Это я, это я погубила вас, это я погубила вас… — уткнувшись лицом в землю, она зарыдала навзрыд.
- Сюйи (胥役 / xūyì) — мелкие канцелярские служащие, писари, стражники и рассыльные при уездных и окружных управах (яменях) в императорском Китае.
↩︎ - Праздник Лаба (腊八节 / Làbā jié) — традиционный китайский праздник, отмечаемый в 8-й день 12-го месяца по лунному календарю; знаменует начало подготовки к Новому году по восточному календарю.
↩︎ - Каша Лаба (腊八粥 / Làbā zhōu) — традиционная праздничная каша из нескольких видов злаков, бобов, сухофруктов и орехов, готовоящаяся на праздник Лаба и символизирующая изобилие и богатый урожай.
↩︎ - Дуоминь / Падший люд (堕民 / duòmín) — особый класс отверженных и бесправных людей в средневековом Китае. Члены этого сословия были поражены в правах, не имели права сдавать государственные экзамены и занимались лишь презираемыми в обществе ремеслами и работами.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
