Лэ Цайлин не пожелала слушать её нотации и просто взмыла на облаке. Она холодно оглядела стоявших внизу, и в конце её взгляд остановился на Лэй Сююане. Ледяным голосом она произнесла:
— Не стоит тратить лишних слов! Я запомнила вас всех сегодня! Лэй Сююань, особенно тебя!
Она не стала дожидаться ответа и, развернувшись, быстро умчалась прочь.
Су Вань тут же пришла в ярость:
— До смерти меня напугала! Ой, как же мне страшно! Запомнила она нас… Неужели она собирается подослать к нам убийц?!
Разве у такого доброго и мягкого человека, как старейшина Цинлэ, может быть такая ученица?!
Ин Юанькай и остальные лишь горько усмехнулись. Однако никто не верил, что эта хрупкая шимей способна на что-то серьёзное. Честно говоря, быть предметом внимания красавицы — чувство приятное. Раз не получается быть любимым, то можно быть и ненавидимым! По крайней мере, в её сердце нашлось для них место.
Осмотрев окрестности ещё раз и убедившись, что ничего больше не найти, Ин Юанькай подошёл и сложил руки в приветствии:
— Дэн-шиди, Лэй-шиди, Су-шимей, Цзян-шимей, мы закончили охоту на демонов и теперь уходим первыми. Заранее желаю вам поскорее завершить испытание. Встретимся и поговорим, когда выберемся.
Раз уж дела дошли до этого, Ин Юанькай и остальные больше не собирались докучать Лифэй и её друзьям. Все только что видели способности Лэй Сююаня — он действительно был гением. С помощью техники Тайа он смог призвать даже летающий меч. Если бы он не выколол глаза Чжу Яню, все они, скорее всего, оказались бы в животе этого демона.
Они вместе сражались против Чжу Яня, что можно было назвать дружбой, скреплённой смертельной опасностью. Хотя эти несколько учеников мужского пола были не очень надёжными и в их душах было слишком много хитрости, люди они были неплохие. Су Вань тут же с улыбкой ответила:
— Благодарю вас, шисюны, прощайте.
Лифэй долго стояла как вкопанная, а затем, словно вспомнив о чём-то, стала оглядываться по сторонам. Перед тем как она потеряла сознание, не появился ли Жи Янь? В тот момент её мысли путались, всё казалось сном наяву. Сейчас, вспоминая об этом, она не могла с уверенностью сказать, было ли это видение или она действительно видела его.
— Ты в порядке? — Лэй Сююань склонил голову, глядя на неё.
Она поспешно покачала головой:
— Да, всё хорошо. Пойдём, продолжим охоту.
Раз Жи Яня нигде не было видно, возможно, это действительно была галлюцинация.
Дэн Сигуан горько усмехнулся:
— Добрая шимей, посмотри сама, уже стемнело. Мы только что либо ранены были, либо без чувств лежали, как же нам теперь охотиться? Лучше сначала поищем место для сна!
Лэй Сююань и Су Вань не стали возражать. Исцеляющая сеть могла лишь затянуть раны, но потерянную изначальную энергию она не возвращала. В нынешнем состоянии охотиться на демонов было категорически нельзя, требовался отдых.
В радиусе десяти ли вокруг не было ни капли демонической энергии, да и демоны из других мест, похоже, не стремились сюда. Четвёрка долго искала и, наконец, решила устроиться на отдых у воды. Тут и пригодились бессмертные искусства стихии дерева Дэн Сигуана. Он немедленно сотворил небольшую деревянную хижину. Внутри было пусто, пространство лишь разделялось перегородкой на две комнаты: одну для мужчин, другую для женщин.
Поскольку остальные трое из группы были тяжело ранены, Лифэй настояла на том, что будет дежурить ночью сама. Те не смогли переспорить её и ушли отдыхать. Лифэй наложила на весь дом заклятие сокрытия. Пока демоны не наткнутся на него случайно, они не заметят их, даже если подойдут совсем близко.
Когда луна поднялась в зенит и в лесу воцарилась полная тишина, Лифэй внезапно глубоко вздохнула.
По какой-то причине ей совсем не хотелось думать о том, что произошло днём. В глубине души она желала, чтобы этого никогда не случалось. Впервые в жизни у неё не возникло ни малейшего желания узнавать о своём происхождении. Если не думать об этом, она останется обычной, хотя и немного особенной ученицей.
Она никогда так сильно не желала быть просто обычной ученицей, которая усердно совершенствуется, в итоге становится бессмертной и отплачивает тем, кто дарил ей тепло. Но она всё же была чужой, совершенно не похожей на других. Тот дворец в месте запечатывания в долине Лиле теперь вызывал у неё смутное, но очень сильное чувство знакомства и тоски.
Иноземцы с тысяч островов заморских земель… Она вдруг крепко обхватила колени, словно пытаясь спрятать все свои секреты, сжалась в комок.
Интуиция подсказывала ей, если правда о ней откроется, она лишится всего, что имеет сейчас, лишится тепла человеческих сердец. Это было то, чего она боялась больше всего на свете.
— Любовные ласки закончились?
Внезапно над самым ухом раздался знакомый хриплый голос. Лифэй вздрогнула и столкнулась взглядом с узкими мертвенно-зелёными глазами Жи Яня. Эти огромные, полные одухотворённости глаза сейчас светились яростью и злобно уставились на неё.
— Жи Янь?
Значит, это не был сон? Всё было по-настоящему? Как же он стал таким большим?
Лисица внезапно начала осыпать её ругательствами:
— Ты, тупица, только и умеешь, что всё портить! Не способен помочь делу, но более чем способен всё испортить! С тех пор как лао-цзы прицепился к такой дуре, как ты, со мной ничего хорошего не случалось!
Лифэй снова стояла ошарашенная. Как давно она не видела этого лиса? И как давно её никто не называл тупицей? Услышав это сейчас, она испытала целую гамму чувств.
— Жи Янь! — радостно вскрикнула она и бросилась к его огромному пушистому телу, но пролетела насквозь и чуть не упала, словно собака, решившая поесть грязи.
Она растерянно подняла голову:
— Ты проспал пять лет и так и не обрёл плоть?
— Пять лет, какой ещё призрак с большой головой! — Девятихвостая лисица резко вскочила, возбуждённо размахивая девятью длинными хвостами. — Твоя изначальная духовная энергия сегодня вырвалась наружу и разбудила меня! Мне нужно было ещё два месяца, чтобы полностью поглотить демоническую энергию, и вот теперь всё! Теперь демоническая энергия неспокойна, её невозможно контролировать, в ней нет никакого порядка, и одному призраку известно, когда я проснусь в следующий раз! Не стоило мне тогда привязываться к такой дуре!
Он, великий тысячелетний Цзювэй Линху, сначала мог просыпаться лишь раз в десять дней, да ещё и в крошечном облике, что было крайне унизительно. И вот теперь, когда он уже готов был вернуть себе былое величие гигантского демонического лиса, кто-то вставил ему палки в колёса. Можно ли выразить в тысячах ругательств те чувства, что он испытывал?
Лифэй снова слушала его бесконечный поток слов в оцепенении и лишь спустя долгое время тихо спросила:
— То есть тебе всё ещё придётся время от времени впадать в спячку?
— Я бы предпочёл спать вечно! — Жи Янь гневно уставился на неё. — Почему изначальная духовная энергия внезапно вырвалась наружу?! Ты не боишься, что бессмертные заклинатели обнаружат это и изрубят тебя на мелкие кусочки?
Лифэй растерялась:
— Изначальная духовная энергия?
— Хватит болтать! Вся округа в радиусе десяти ли очищена твоей изначальной духовной энергией! Не прикидывайся, будто не знаешь!
Значит, тот белый свет и был изначальной духовной энергией? Это из-за её особенного телосложения? Лифэй устало закрыла глаза, затем открыла их и через силу улыбнулась:
— Жи Янь, давай не будем об этом. Я не хочу знать.
Жи Янь широко раскрыл глаза и вдруг разразился диким хохотом:
— Не хочешь знать? По человеческим меркам ты уже почти взрослая, пришло время узнать, а ты не хочешь? Ха-ха-ха! Я сейчас умру со смеху! Вот они, люди! Хрупкие! Непостоянные! Рано или поздно ты из-за этого и погибнешь!
Лифэй какое-то время сидела в оцепенении, её глаза внезапно наполнились слезами, и она прошептала:
— Я не хочу знать, не говори мне.
Лис наконец замолчал, его огромное тело медленно опустилось на землю, а девять длинных хвостов плавно заколыхались. Спустя долгое время он вдруг спросил:
— Тот малец всё ещё с тобой?
Лифэй удивилась:
— Малец? Ты про Лэй Сююаня?
— Одному призраку известно, как его зовут! Тот паршивый мальчишка с гнильцой внутри! Мал ещё, а в голове одни интриги! Нашла с кем разделять радости мужчины и любовь женщины, обязательно с ним!
Лифэй увидела, что он говорит это с явным негодованием, словно тесть, которому не нравится муж, и невольно развеселилась:
— А что с ним не так? Разве он не замечательный? И вообще, какие ещё «радости и любовь», ты хоть слова подбирать умеешь?
Жи Янь слегка прищурился, о чём-то раздумывая, и вдруг сказал:
— Видимо, такова воля небес… Ладно, не будем об этом. Почему твоя изначальная духовная энергия вдруг вырвалась наружу? Я вижу, что здесь полно демонической энергии. Неужели это место для испытаний какой-то школы бессмертных?
Этот лис проспал пять лет и многого не знал. Лифэй с воодушевлением принялась рассказывать ему обо всех интересных событиях, произошедших за эти пять лет. Его большие уши постоянно подёргивались, но, дослушав до конца, он лишь холодно усмехнулся:
— Человеческое сердце трудно измерить. Сегодня к тебе добры, а завтра, возможно, будут грызть твои кости и есть твою плоть! Ты, тупица, всё такая же наивная!
Эти слова задели Лифэй за живое, и она снова погрузилась в молчание.
Жи Янь внезапно встал и холодно произнёс:
— Раз уж попала в Уюэтин, то усердно совершенствуйся. Сейчас твоя духовная энергия в полном расцвете, ты непременно добьёшься успеха. Я ухожу.
Неужели снова спать, и так скоро? Он проспал пять лет и до сих пор не выспался!
Лифэй поспешно спросила:
— Сколько ты проспишь на этот раз?
При упоминании об этом его гнев вновь пробудился:
— Демоническая энергия взволнована и неспокойна, быть может, два-три дня, а быть может, девяносто! Это всё твоя вина!
С этими словами, словно боясь её дальнейшей болтовни, его огромное тело внезапно рассеялось, и он бесследно исчез.
В сердце Лифэй без всякой причины вновь поселилась пустота. Она подняла голову и взглянула на ночное небо. Ночь была ещё долгой, и, коротая её в одиночестве, она изо всех сил старалась не думать о тревожных вещах.
Деревянная дверь внезапно скрипнула. Лифэй в изумлении обернулась и увидела выходящего Лэй Сююаня. На его лице ещё читались следы глубокого сна. Он присел рядом с ней и хриплым голосом спросил:
— С кем ты только что разговаривала?
— Ни с кем, я ничего не говорила, — притворно-спокойно возразила Лифэй.
Он хмыкнул, явно не поверив, и, опустив голову, уставился на неё своими затуманенными глазами.
Лифэй почувствовала, как её сердце забилось чаще. Он снова смотрел на неё так. Ускользнёт ли его взор на этот раз? Собравшись с духом, она подняла голову и встретилась с ним глазами.
Он не отвёл взгляда. В его чёрных зрачках отражалась лишь она одна.
Её тело словно сжимали невидимые огромные руки, конечности налились слабостью. В душе внезапно поселился страх, ей хотелось отвести глаза, но она не могла заставить себя это сделать. Ей казалось, что она хочет о чём-то его умолять: то ли чтобы он перестал так смотреть, то ли чтобы дал ясный и решительный ответ.
Она надеялась, что он направит её, но он всегда молчал. В её душе копилось разочарование. Какой бы храброй она ни была, она не смела спросить, почему он её поцеловал. Лифэй не понимала мужчин. Думал ли он о том же, о чём и она? Тот внезапный поцелуй в лоб был дерзостью, но, к её собственному удивлению, она совсем не сердилась.
Лоб внезапно начало жечь, место поцелуя словно охватило пламя, и жар разлился по всему лицу. Должно быть, она покраснела так, что на неё стыдно было смотреть, но, к счастью, в ночной тьме он ничего не мог различить.
Внезапно Лэй Сююань обнял её за хрупкие плечи, окутывая своим теплом.
Лифэй замерла в его объятиях и услышала тихий голос у самого уха:
— Поспи немного, я покараулю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
