Цзян Юйбай взял стеклянный стакан и налил воды Линь Чжися.
Он поднёс стакан к её лицу, и она естественным жестом наклонила голову, отпивая прямо из его рук.
Цзян Юйбай медленно менял угол наклона края стакана, не допуская ни малейшей оплошности, чтобы Линь Чжися было удобнее пить.
Уровень обслуживания Цзян Юйбай был на высоте. Он был настолько внимательным, предупредительным и тщательным, что Линь Чжися невольно прониклась к нему уважением. Она положила руку ему на плечо и с непринуждённым изяществом произнесла:
— Пойдём, потанцуем.
Цзян Юйбай взял её за запястье, помог подняться и повёл прямиком на танцпол. Внезапно он сказал:
— За эти три года в старшей школе я часто вспоминал начальные и средние классы.
Линь Чжися очень хотелось спросить: «Ты тоскуешь по школьным годам или по мне как по своей соседке по парте?», но она долго колебалась и в итоге так и не решилась.
Это было действительно странно.
Она привыкла всегда говорить прямо, почему же теперь начала жеманничать?
Она крепко сжала его руку, украдкой взглянула на него и только тогда заговорила:
— То, что мы четыре года сидели за одной партой, — одно из самых радостных событий для меня. Я могу вспомнить каждый день из того времени: во что ты был одет, во сколько приходил в школу, что говорил мне… Я помню всё.
Ладони Цзян Юйбай, казалось, стали ещё горячее. Его сердце пылало, словно из самой глубины души вырывалась бесконечная сила, но он не умел бурно выражать свои чувства. Он негромко произнёс:
— Я завидую твоей памяти.
Он, как и множество обычных людей, забыл детали тех драгоценных мгновений.
Линь Чжися ободряюще похлопала его по руке:
— Не нужно мне завидовать.
Она объяснила:
— Иногда у меня бывает плохое настроение, и я вспоминаю не самые приятные вещи… Это не просто визуальные воспоминания, а сенсорные, понимаешь? В детстве в родной деревне я голодала, и каждый раз, когда я вспоминаю тот день, у меня начинает немного болеть живот.
Цзян Юйбай отнёсся к этому очень серьёзно:
— Мы знакомы семь лет, и я впервые слышу от тебя о сенсорной памяти.
Возле танцпола кружились в танце молодые пары; девушки выглядели грациозно, их длинные платья развевались, юноши улыбались, и в воздухе витала атмосфера недосказанности.
Цзян Юйбай понизил голос:
— Если станет плохо, скажи мне. Не терпи боль в животе, если будет совсем невмоготу, поедем в больницу.
Танцпол заливал тусклый оранжевый свет, Линь Чжися подняла голову и в этом полумраке посмотрела на него сияющими, чистыми глазами.
Он думал, что она произнесёт длинную речь.
Но она лишь кивнула:
— Угу!
Цзян Юйбай пробормотал себе под нос:
— Ты всегда кажешься такой весёлой… — Он мягко обнял её за талию, и его утешающий голос, тихий и нежный, коснулся её уха. Он сказал, что она может рассказывать ему о чём угодно, они вместе всё обсудят и решат; он не просто её лучший друг, но и её опора, её верный последователь.
Мелодичная музыка не смолкала, но Линь Чжися остановилась. Она уткнулась лицом в его воротник и похвалила:
— Ты такой хороший, ты просто замечательный.
В душе она молча воспевала эту трогательную до глубины души дружбу.
*
В тот вечер Линь Чжися и Цзян Юйбай провели на танцполе больше двух часов.
Сначала все ученики танцевали вальс, но затем музыка сменилась, ребята встали в круг и начали в случайном порядке меняться партнёрами.
Линь Чжися внезапно пришла в голову идея попробовать мужскую партию в танце.
Она остановила красавицу в светло-алом платье на бретельках — та была кореянкой и не очень хорошо говорила по-китайски. Линь Чжися немного понимала по-корейски и заговорила с ней; девушка приняла Линь Чжися за китаянку корейского происхождения, тут же прониклась симпатией и после коротких уговоров начала танцевать с ней.
Линь Чжися держала её за запястье и, глядя, как та кружится под её рукой, восхитилась на корейском:
— Ты так красиво танцуешь.
Линь Чжися и корейская красавица прекрасно ладили.
Цзян Юйбай произнёс её имя:
— Линь Чжися?
Вокруг шумели голоса, гремела музыка, и Линь Чжися его не услышала.
Цзян Юйбай рассеянно стоял у края танцпола. Чжао Гэфэй пригласила его на танец, но он вежливо отказался. Чжао Гэфэй покраснела и не удержалась от вопроса:
— Тебе нравится та девушка?
Цзян Юйбай уклонился от ответа.
Чжао Гэфэй снова спросила:
— У неё ведь много достоинств, верно? Помимо внешности и образования.
Цзян Юйбай перечислил их как по писаному:
— Да, она умная, добрая, простая, честная, оптимистичная, жизнерадостная, любит смеяться…
Чжао Гэфэй прижала правую руку к груди, слегка прикрывая вырез платья, и намекнула:
— Меня тоже хвалили за ум и доброту.
Цзян Юйбай держал в руке бокал и из вежливости чокнулся с ней. В каждом его жесте сквозило благородство, но его слова вмиг разрушили всю атмосферу. Он произнёс:
— Твой партнёр тебя ищет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
