Когда эти слова были произнесены, поражены были не только Цинъюань-гунян и её служанка Баосянь, но даже сама Фанчунь.
Баосянь поспешила ухватиться за нить разговора и расспросить подробнее.
— Фужэнь, то, что вы только что сказали… совсем сбивает с толку. Разве Дяньшуай не собирается обручиться с Му-эр гунян из семьи Му-фуиня? Почему же вы… — она взглянула на Цинъюань-гунян и с улыбкой продолжила. — Почему вы называете нашу гунян Да-саоцзы? Это вы ошиблись, или же здесь кроется какое-то недоразумение?
Фанчунь в душе проклинала свой длинный язык. Ей не раз наказывали, что при Цинъюань-гунян нельзя проронить ни слова. Тот старший брат мужа втайне готовился долгое время именно ради того, чтобы насладиться моментом, когда он лично раскроет тайну. Уходя из дома, она твердила себе, что нужно хранить секрет, но в итоге выдала всё на второй же фразе. Если бы Цинъюань-гунян и её служанка были чуть глупее, их ещё можно было бы провести, но те явно всё заметили и не сводили с неё глаз. Лицо Фанчунь тут же стало горестным, она замялась, смотрела по сторонам и говорила о другом.
— Что… никакого недоразумения нет, я просто оговорилась… это была случайная ошибка.
Баосянь взглянула на Цинъюань-гунян, но та была совершенно спокойна. Немного подумав, она спросила.
— Когда Дяньшуай и Му-эр гунян обручатся?
Фанчунь не знала, что ответить, и туманно произнесла.
— Скорее всего… в ближайшие дни!
Странно, что для такого важного события, к которому даже подарки полностью подготовлены, нельзя было назвать точную дату. Цинъюань-гунян улыбнулась.
— А, день свадьбы уже назначен?
На лице Фанчунь снова отразилась растерянность.
— Кажется… в следующем месяце.
— Цзецзе, а ты видела Му-эр гунян? — спросила Цинъюань-гунян. — В этой усадьбе ты единственная распоряжаешься внутренними делами, и свадьба Дяньшуай непременно потребует твоего участия. Как выглядит эта Му-эр гунян, красива ли она?
Голова Фанчунь пошла кругом. История с помолвкой была чистейшим вымыслом, где же ей было увидеть ту Му-эр гунян? Но, если сказать, что не видела, это будет ещё подозрительнее, как можно не проявить любопытства к будущей невестке и не познакомиться с ней заранее?
— Видела, — через силу ответила Фанчунь. — Разумеется, она необычайно красива, лицо её словно ясная луна, а когда она улыбается, на щеках появляются две ямочки. И характер у неё очень добрый, она долго со мной беседовала. В будущем мы станем жить под одной крышей и наверняка поладим.
Цинъюань-гунян медленно кивнула.
— Я слышала об этой гунян. Раньше она вместе с моей Сань-цзецзе проходила отбор во дворец. Говорили, что она хороша во всем, вот только ростом мала, едва ли нам по плечо будет.
Фанчунь подумала, что такая низкорослость совсем не вяжется с образом красавицы, и её нужно как-то приукрасить.
— Ну, не настолько она и мала, просто изящная, но вовсе не низкая, — она приложила руку к своему уху. — Примерно досюда.
Выслушав этот ответ, Цинъюань-гунян внезапно с облегчением выдохнула.
Да, как же она сама не догадалась? Всё это было собственноручно подстроено Шэнь Жунем. Он распространил слухи о помолвке, но не назначил точной даты, потому что день зависел от того, как пойдут дела у неё самой. Когда Се лаотайтай пришла к нему, он расписал всё в самых радужных красках, пообещав пожалование титулов жене и покровительство детям. Лаотайтай поняла, что на Сы-яту надежды нет, и её больше нельзя выгодно выдать замуж, поэтому поспешила отдать её Шэнь Жуню в обмен на спасение жизни лаое. Лошади из дома Се привезли внучку в лучах заходящего солнца и сдали её в руки мужчины, едва в доме Шэнь зажглись огни. Сдали и тут же уехали, не задержавшись ни на миг. С каким лицом они теперь посмеют признать родство?
Он сделал это, чтобы окончательно разорвать её связь с семьёй Се. Столько сил потрачено ради того, чтобы всё устроить… Если она не ошибается, дедушка и бабушка Чэнь уже на пути в Ючжоу.
У Цинъюань защипало в носу. Этот негодяй, даже в моменты нежности не забывал показывать свою хватку, опасаясь, как бы она не возгордилась и не лишила его возможности подразнить её. Она всю ночь мучилась от ревности, и хорошо, что не высказала всё вслух, иначе он получил бы ещё один повод для насмешек, мол, ты сама со слезами и криками хотела за меня замуж, а мне ради тебя пришлось разорвать помолвку с семьёй Му.
Фанчунь увидела, что слезы заблестели на её ресницах, и ей стало не по себе. Она не понимала причуд старшего деверя, зачем было так обманывать девушку? Она слегка потянула Цинъюань-гунян за рукав.
— Не плачь, оставайся в нашей усадьбе, здесь ты точно не пропадешь.
Но, Цинъюань-гунян печально ответила.
— Я расстроена не из-за того, что семья Се бросила меня, и не из-за того, что мне придётся стать инян при Дяньшуай.
Фанчунь растерялась.
— Тогда о чём же ты горюешь?
Чистые, ясные глаза пристально посмотрели на неё.
— Мне горько от того, что я так тебе доверяла, а ты помогала ему обманывать меня.
Фанчунь лишилась дара речи.
— Я… да когда же я тебя обманывала!
— Ту Му-эр гунян ты в глаза не видела. То, что она красавица, это правда, но она немногословна и кажется неприступной. К тому же она очень высокая, на полголовы выше каждой из нас. Почему же ты сказала, что она ниже? Значит, ты просто морочила мне голову. С твоим характером, если бы вам предстояло стать одной семьёй, ты бы ни за что не упустила случая познакомиться с ней заранее. А сейчас, ты непоколебима, словно гора Тайшань, и это лишь доказывает, что встречаться вам нет никакой нужды. Разве я не права?
Теперь Фанчунь нечего было возразить, она лишь пробормотала себе под нос.
— Чужие люди в одну семью не сойдутся. Да-гэгэ ведает сыском и темницами, но и Да-саоцзы ему ни в чём не уступает, ловко подловила меня на слове… Это не я проговорилась, это она сама всё поняла. Да-гэгэ, ты не должен меня винить.
Цинъюань-гунян увидела, что ей нечего ответить, и тяжелый камень окончательно упал с её души. Наконец-то она перестала чувствовать себя в подвешенном состоянии, подобно ряске, не знающей, куда её прибьёт течение.
Пусть весь мир предаст её, у неё есть Шэнь Жунь, который не обманет. Этот умудренный опытом мужчина увидел в жизни всё её многообразие, и когда выбрал одну, его сердце стало твердым как скала, и он не побрезговал никакими средствами. Раньше она презирала людей с такой дурной славой и, как все порядочные девушки, держалась от них подальше. Но, она упустила одну выгоду, то, что не нравится ей, не нравится и другим, а значит, будет меньше желающих вовлечь его в свои сети, что избавляет от множества хлопот.
— Цзецзе, — она взяла Фанчунь за руку, — я хочу услышать от тебя правду. Для кого Дяньшуай затеял всё это с таким размахом?
Фанчунь уныло опустила голову.
— Я ничего не знаю и ничего не скажу.
Цинъюань невольно рассмеялась.
— Не бойся, если шепнешь мне по секрету, я тебя ни за что не выдам. Я, как раз собиралась придумать способ, как уйти из усадьбы Шэнь, но если ты мне расскажешь, то я останусь, и не придётся тратить столько сил.
Фанчунь вздохнула. Подумав, что деверь сейчас на пути в Шанцзин и его нет дома, она решила, что после разговора сможет сбежать в свой двор и всё отрицать. К тому же хранить секрет было слишком мучительно. Она застенчиво улыбнулась.
— Ну хорошо… только ради нашей дружбы я скажу тебе по секрету. Никакой Му-эр гунян или Му-сань гунян не существует, это просто сделка между Дяньшуай и семьёй Му. Семья Му не хотела, чтобы их гунян попала во дворец на отбор, они всячески уклонялись и в конце концов обратились за помощью к Дяньшуай. Он обещал всё устроить, но взамен семья Му должна была негласно позволить ему распространять слухи о помолвке с их второй гунян. Семья Му, разумеется, не возражала, пустые слова, пока нет официальных даров, не повредят репутации гунян. Дяньшуай использовал это как прикрытие, чтобы с размахом затеять переустройство в усадьбе, — она помолчала и добавила. — Однако, до меня дошли слухи, что семья Му и вправду не прочь породниться. Посуди сама, Дяньшуай, чиновник ранга эрпинь, а благосклонность Императора к Трем Управам вызывает у многих зависть. Если выйти за него замуж, то звание Гаомин-фужэнь точно будет обеспечено. Семья Му только и мечтает, чтобы ложь стала правдой.
Услышав это, Цинъюань почувствовала беспокойство. На нечто ценное всегда найдутся претенденты, даже если это опасно, что уж говорить о мужчине, который безупречен во всём, кроме своей репутации.
— Семья Му присылала кого-то?
Цинъюань очень хотелось это выяснить, и Фанчунь охотно выложила всё.
— Даинь обратился к Цзюньчжоу фанъюйши1, и тот на недавнем пиру воспользовался случаем, чтобы замолвить слово. Сказал, что лаотайтай из семьи Му не перестает хвалить Дяньшуай, и добавил, что хоть Му-эр гунян и немногословна, зато умеет вести хозяйство, и они с Дяньшуай очень подходят друг другу.
Цинъюань выслушала это и, помолчав, спросила.
— И, что же ответил Дяньшуай?
Фанчунь махнула рукой.
— Дяньшуай, разумеется, отказался и, ничего не скрывая, заявил, что его сердце уже занято. Наш Эр-е вернулся и рассказал мне об этом. Прямо при всех людях сказал, какой стыд! Старший гэгэ оказался таким бесстыдным человеком.
Эти слова пришлись по душе не только Цинъюань-гунян, но и Баосянь, которая тихонько потянула хозяйку за край одежды, а в её глазах светилась радостная улыбка.
Трудно сказать, правда ли это, или Фанчунь специально так говорит, чтобы сравнить Шэнь Жуня с Ли Цунсинем. Но Цинъюань верила, что Шэнь-чжихуэйши действительно мало заботится о приличиях. К тому же друзей у него немного, и ему незачем притворяться перед ними. Иначе откуда бы взялась такая слава, стоит только упомянуть Шэнь-чжихуэйши, как первым делом говорят, что с ним трудно иметь дело.
Фанчунь выложила всё, что знала, и только теперь испугалась. Она несколько раз повторила.
— Ты послушала и забудь, ни в коем случае не говори, что это я разболтала. Хоть Да- гэгэ и добр к домашним, я всё равно его немного побаиваюсь.
Цинъюань-гунян с улыбкой ответила.
— Не волнуйся, я ни за что не выдам. Однако… — она посмотрела в окно. — Даже если я выхожу замуж, всё должно быть по правилам и приличиям. Семья Се просто впихнула меня в вашу усадьбу, они не заботятся о достоинстве, но я дорожу своим добрым именем…
Фанчунь возразила.
— У семьи Се нет ни стыда, ни совести. В будущем ты выйдешь замуж не из их дома, и посмотрим, как они тогда запоют! В Ючжоу повсюду знатные люди, и все знают, кто есть, кто. У тебя остаются вырастившие тебя дедушка и бабушка, ты не одинокая сирота без опоры. Ты ценнее любой другой гунян из их семьи Се. Можешь быть спокойна, в нашем доме никто не посмеет смотреть на тебя свысока. Еще до твоего приезда Дяньшуай предупредил, кто осмелится выказать тебе неуважение, того он собственноручно прибьёт…
Сказав это, Фанчунь поняла, что снова сболтнула лишнего. В отчаянии она закрыла рот руками и простонала.
— Да что же со мной такое, почему я не могу прикусить язык? Если Да-гэгэ узнает, он первым делом прибьёт меня.
Баосянь поспешила успокоить её.
— Фужэнь, это лишь доказывает, что вы всем сердцем сочувствуете нашей гунян. Теперь, когда гунян всё поняла, она знает, как ей поступить. Она благодарна вам и ни за что не расскажет Дяньшуай о вашем разговоре.
Фанчунь погладила себя по животу.
— Вот и славно. Мне-то всё равно, я только о маленьком беспокоюсь. Наш Эр-е теперь даже голоса при мне не повышает, боится напугать дитя и навредить плоду.
Для женщины, которая скоро станет матерью, муж и ребенок, это весь мир. Фанчунь долго болтала с ней о домашних делах, и в конце концов свела всё к одному, мужчины семьи Шэнь, один на сотню, и Цинъюань-гунян должна дорожить своим счастьем.
Как же не дорожить? Всё именно так, как она и говорила, к счастью, она встретила его. Какими бы способностями ни обладала девушка, ей не под силу противостоять этому миру в одиночку. К счастью, это он, а не какой-нибудь разжиревший глупый чиновник. Если бы она попала в руки такого человека, это был бы верный путь к гибели.
Она больше не помышляла о бегстве. Баосянь с улыбкой сказала ей.
— Дяньшуай искренне заботится о гунян, вот только шутки у него слишком уж дерзкие, неужто он напугал гунян? То, что сказала Души-фужэнь о семье Му… гунян всё же стоит проявить осторожность. Ведь весь Ючжоу знает, что Шэнь-чжихуэйши собирается обручиться с дочерью из управы Даиня. Если сейчас не удержать Дяньшуая, и если он решит действовать на риск , это будет вовсе не шутка.
Цинъюань сидела у окна. Она подняла глаза и посмотрела в сторону его комнаты, после чего, процедив сквозь зубы, произнесла.
— Он вдоволь надо мной поиздевался, теперь и мне стоит отплатить ему тем же. Вот погоди у меня!
Во дворце Гуаньдэдянь у Шэнь Жуня, докладывавшего о делах, внезапно задергалось веко.
Император всё еще был в ярости из-за некомпетентности Се Шу.
— Шестьдесят тысяч человек! Осаждали почти два месяца, потеряли множество воинов и командиров, и теперь осталась лишь половина войска! Что мне о нём сказать? Кто тогда хвастался, что знает окрестности Шибаочэна, как свои пять пальцев? Мол, стоит только Се Шу выступить против людей Тубо на реке Яошуйхэ, как он захватит всё за один раз 10. И, что теперь? Я давал ему шанс, но он слишком долго почивал на лаврах и забыл, кто он такой.
Гневу, подобному грому, требовался выход. Присутствующие в зале чиновники хранили гробовое молчание от страха, лишь смиренно кланялись, держа в руках ху2, и боялись даже вздохнуть.
Предложение тайфу сводилось к смене главнокомандующего.
— Сейчас армия Ушэнцзюнь находится неподалеку. Лучше всего будет казнить Се Шу перед всем войском в назидание остальным, и пусть Цзян Чжаотан примет командование и начнет решительный штурм.
Шэнь Жунь, выслушав это, с улыбкой произнес.
— Казнить Се Шу было бы крайне неблагоразумно. В конце концов, Се Шу совершил немало подвигов, изгоняя людей Тубо. Ваше Величество правит Поднебесной, опираясь на милосердие и сыновнюю почтительность. Если так легко казнить заслуженного военачальника, это неизбежно ранит сердца других старых полководцев. К тому же воины, отправившиеся с ним в поход, прошли с ним огонь и воду. Если сейчас, перед лицом врага, армия останется без предводителя, начнется неразбериха. Тогда не только Ушэнцзюнь, но даже если добавить армию Тяньпинцзюнь, сил всё равно может не хватить.
Во время обсуждения дел при дворе нередко случается, что при расхождении во мнениях кто-то начинает ябедничать и оговаривать других, намекая на личные связи. Преимущество Шэнь Жуня было в том, что он во всеуслышание объявил о помолвке с дочерью Му-фуиня и формально не имел ничего общего с семьёй Се. Поэтому никто не мог использовать личные дела, как средство борьбы против него.
Император, который ранее уже выслушал его предложение и знал о его планах, не стал больше ничего говорить. Он обратился к собравшимся чиновникам.
— У меня уже есть решение по этому вопросу. Я ознакомился с докладом Шэнь Жуня. Цзиньцзюнь, расквартированные в Цзяньнаньдао, переходят под начало Дяньцянь дучжихуэйсы. Дело не в количестве воинов, а в их мастерстве. Отправка отряда для внезапного нападения и хитрость лучше лобовой атаки, так как это не наносит вреда основам3. Сегодня мы обсуждали это долго, и раз лучших предложений нет, пусть Дяньцяньсы направит Цзиньцзюнь в поход.
Чиновники хором выразили согласие и, пятясь, покинули дворец Гуаньдэдянь.
В зале остались только государь и его подданный. Император взглянул на Шэнь Жуня.
— Как продвигаются твои дела?
Шэнь Жунь ответил.
— Вашими молитвами, почти всё готово. Девушка уже в моей усадьбе, осталось дождаться приезда людей из Хэнтана, и тогда можно будет сыграть свадьбу.
Император вздохнул.
— На свете много прекрасных гунян, зачем прилагать столько усилий ради одной? Твои мысли должны быть заняты службой. Оборона столицы и судебные дела, разве всё это не требует твоего внимания?
Тот лишь улыбнулся.
— Сколько бы прекрасных гунян ни было на свете, вашему слуге мила лишь эта. Прошу Ваше Величество поддержать мою искреннюю преданность. И в завершение я буду просить вашего высочайшего указа, чтобы вы сами назначили дату свадьбы, тогда мой союз будет по-настоящему совершенным.
Император кивнул.
— Се Шу погубил тридцать тысяч моих воинов, так что отдать за это дочь, это ешё дешево ему обошлось. Если ты на этот раз поможешь ему взять крепость Шибаочэн, я отдам тебе не только одну Сы-гунян, но хоть всех его дочерей сразу.
Шэнь Жунь поспешил возразить.
— Вашему слуге достаточно и одной. Она выросла не в доме Се, потому её воспитание так мне по душе. Остальные же… — он решительно покачал головой. — У вашего слуги не хватит сил с ними совладать. Также прошу Ваше Величество вернуть ей доброе имя и официально причислить её к семье Чэнь. Я не хочу, чтобы она возвращалась в это грязное гнездо семьи Се.
Император посмотрел на него и искренне посочувствовал, в таком возрасте жениться действительно непросто, приходится быть и мужем, и отцом, и заботиться об этой маленькой фужэнь больше, чем о самом себе.
Но, Шэнь Жунь не чувствовал усталости, даже катаясь в один день из Ючжоу в Шанцзин и обратно. Всю дорогу он тревожился, а вдруг слуги не смогут её удержать? С её-то характером… что если он вернется и не застанет её дома?
Потому он всё сильнее понукал коня хлыстом. Когда он добрался до дома, солнце ещё не зашло. Войдя в ворота, он тут же спросил слугу.
— Выходила ли Сы-гунян куда-нибудь?
Слуга, почтительно опустив руки, ответил.
— Господин, я весь день глаз с неё не сводил. Сы-гунян не выходила за вторые ворота.
На сердце у него стало чуть спокойнее. Он бросил хлыст сопровождавшему его приближенному и поспешил в Восточный сад. У ворот он встретил Чжоу-момо и снова спросил, как сегодня Сы-гунян.
Чжоу-момо ответила.
— До полудня приходила Эр-тайтай, должно быть, она сумела уговорить Сы-гунян. Сегодня весь день гунян вела себя спокойно и не порывалась уйти.
Это было несколько странно. Шэнь Жунь в нерешительности взглянул на окна её комнаты. Увидев, как за решетчатой дверью грациозно промелькнула фигура, он убедился, что она действительно всё ещё в усадьбе.
Ему хотелось немедленно увидеть её, но, сделав два шага, он понюхал рукав и испугался, что запах пота от долгой скачки может ей не понравиться. Так не пойдет, нужно сначала вымыться, чтобы пахнуть свежестью, и только потом приближаться к ней.
____________________________________________
- Фанъюйши (防禦使) — это военный комиссар обороны (или комиссар обороны). Это ключевая часть титула, обозначающая военную должность. ↩︎
- Ху 执笏 (执笏, zhí hù) — держать в руках ху, узкую дощечку для записей, которую чиновники держали перед собой на аудиенции у императора. ↩︎
- не нанося вреда основам 不伤脾胃 (不伤脾胃, bù shāng pí wèi) — без лишних потерь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
