— Ты когда-нибудь воевал раньше? — внезапно спросил Е Сянь у Чэнь Яньюня.
Чэнь Яньюнь, даже не оборачиваясь, ответил:
— Я гражданский чиновник, как бы это было возможно?
Е Сянь сказал:
— Мои шпионы говорят, что ты владеешь угун…
Чэнь Яньюнь, однако, уклонился от темы:
— А ты воевал?
Е Сянь тоже покачал головой:
— Я с детства был слаб телом и даже не занимался боевыми искусствами. На самом деле моё здоровье и сейчас не слишком хорошее… Но в те годы, когда мой отец сражался с монголами, я давал ему советы в тылу.
Чэнь Яньюнь прищурился. Дождь был слишком сильным, и внизу ничего не было видно.
— Когда племя джалаиров устроило мятеж, тебе было всего тринадцать лет, верно?
— Верно, — ответил Е Сянь. — Когда Чэнь-дажэню было тринадцать, ты, должно быть, ещё учился в Гоцзицзяне.
— Я не учился в Гоцзицзяне, мой старший дядя сам занимался моим образованием, — сказал Чэнь Яньюнь. — О какой чепухе ты со мной болтаешь?
— Просто беседую, — ответил Е Сянь и замолчал.
Их люди уже не могли сдерживать натиск.
Городские ворота всё же были выбиты тараном, и внутрь хлынул бурный поток людей с холодным блеском оружия. Гул марширующего войска и ритмичный шаг были настолько громкими, что заглушали даже шум дождя. Со всех сторон полетели стрелы — на стенах императорского города в засаде сидело множество арбалетчиков.
Однако первыми вошли тяжеловооружённые воины. Хотя они двигались медленно, их защита была чрезвычайно сильна.
Увидев это, Е Сянь нахмурился и взмахнул рукой.
Прежние лучники немедленно и бесшумно отступили, а их место занял другой отряд арбалетчиков. Их болты были изготовлены на заказ и обладали необычайной мощью.
Стрелы посыпались дождём, застилая небо.
На этот раз мощь обстрела была куда выше, сражённых было множество, но это всё ещё не могло остановить продвижение врага.
— Твои арбалеты весьма грозные, — похвалил Чэнь Яньюнь.
Е Сянь самокритично заметил:
— Всё равно придётся умереть.
— Я умру, но ты — нет, — с улыбкой сказал Чэнь Яньюнь. — Ты — единственный наследник дома Чансин-хоу. Если ты погибнешь, дом Чансин-хоу внезапно нанесёт удар, и тогда Чжан Цзюлянь не выдержит этого. Тебя схватят и сделают марионеткой, а затем Чжан Цзюлянь использует тебя, чтобы диктовать условия старому хоу-е.
— Тогда я лучше умру, — безучастно произнёс Е Сянь.
Помощник Е Сяня, стоявший рядом и командовавший щитоносцами, поспешно вставил:
— Шицзы-е, с вами ничего не должно случиться! Если с вами что-то произойдёт, как этот подчинённый сможет отчитаться перед старым хоу-е! — этот генерал несколько лет сопровождал Чансин-хоу в походах на юг и север и в совершенстве владел военным искусством.
Однако, каким бы опытным он ни был, он не мог восполнить разрыв в силах между двумя сторонами.
Е Сянь взглянул на него и сказал:
— Чэнь Яньюнь, это тоже можно считать твоим просчётом. Неужели ты не думал, что Чжан Цзюлянь, будучи загнанным в угол, прыгнет через стену1?
Чэнь Яньюнь промолчал.
Ворота распахнулись настежь, и внутрь уже входила конница. Во главе на коне ехал Фу Чи. Как только он появился, почти все стрелы полетели в его сторону.
Фу Чи остановился прямо у ворот — это место уже находилось вне досягаемости луков.
Е Сянь жестом приказал своим людям прекратить огонь, чтобы не тратить стрелы впустую.
Когда стрельба стихла, Чжан Цзюлянь медленно выехал вперёд на коне. Глядя на двух людей перед павильоном Хуангдзидянь, он усмехнулся:
— Цзюхэн, в стратегии ты силён, но в управлении войсками и сражениях тебе, боюсь, не сравниться со мной. Если ты сейчас сдашься и выдашь Чжу Цзюньаня, я могу сохранить тебе жизнь.
— Учитель, мы столько лет провели вместе, и характеры друг друга нам хорошо знакомы, — сказал Чэнь Яньюнь. — Ты определённо убьёшь меня, так что не нужно пустых обещаний.
Чжан Цзюлянь громко расхохотался:
— И в самом деле, спустя столько лет Чэнь Яньюнь всё ещё лучше всех понимает меня. Не зря мы были учителем и учеником.
Их люди уже были окружены.
Е Сянь увидел тёмные тени, тайно пробравшиеся на городские стены — их было так много, что от вида бесчисленных стрел, нацеленных на них, у него перехватило дыхание.
— Похоже, мне действительно суждено умереть вместе с тобой, — тихо проговорил Е Сянь.
Фу Чи приказал войскам войти, им больше никто не угрожал.
Их люди разошлись в обе стороны, освобождая путь, и Чжан Цзюлянь со своей свитой медленно поехал вперёд на конях.
Дождь прекратился, воздух стал холодным, и в этот момент воцарилась необычайная тишина, даже торжественность.
На каждое утреннее собрание Чжан Цзюлянь шёл по этой дороге, и тогда он никогда не чувствовал в ней ничего особенного. Но сегодня он ощутил это. Он шаг за шагом приближался к самой вершине. Всё это, если он того пожелает, несомненно станет его.
— Чэнь-дажэню не стоит беспокоиться, — сказал он с улыбкой. — Я уже отправил силы одного вэйсуо к дому семьи Чэнь. Я приказал им окружить и перебить всех членов семьи Чэнь. Если ты умрёшь, то очень скоро воссоединишься со своими родными.
Чэнь Яньюнь холодно посмотрел на него:
— Чжан Цзюлянь, хотя я и знаю тебя, каждый раз в подобные моменты мне кажется, что я всё ещё тебя не понимаю. Степень твоей хладнокровности действительно не знает равных.
Фу Чи взмахнул рукой, и несколько десятков человек тут же бросились вперёд, плотно окружив их.
Но Е Сянь внезапно сделал шаг вперёд, заслоняя Чэнь Яньюня.
— Что ты делаешь? — вполголоса спросил Чэнь Яньюнь.
Е Сянь с улыбкой ответил:
— Я однажды обещал Гу Цзиньчао исполнить одну её просьбу. Но Гу Цзиньчао никогда ничего у меня не просила. Если я спасу тебя, это можно будет считать делом, которое я сделал для неё. Когда мой генерал прикроет тебя, ты, владея боевыми искусствами, наверняка сможешь прорвать окружение?
Чэнь Яньюнь нахмурился и уже собирался что-то сказать, но Е Сянь заговорил с Чжан Цзюлянем:
— Чжан-дажэнь, у меня есть одна идея, хочешь послушать?
Чжан Цзюлянь всё так же улыбался:
— О, шицзы всегда был полон мудрых замыслов, я не смею слушать твою идею. Раз уж шицзы хочет защитить Чэнь-дажэня, не лучше ли мне отправить вас обоих в путь вместе? Всё равно, одним меньше или двумя — для меня это лишь уборка. Будете друг другу компанией, будет с кем поговорить в дороге.
Е Сянь снова хотел заговорить, но на его плечо легла рука.
— Отойди, говорить буду я, — раздался голос Чэнь Яньюня.
Не дожидаясь ответа, Чэнь Яньюнь властно нажал ему на плечо и сам вышел вперёд.
Окружавшие его люди тут же напряглись и отступили на шаг, направив на него сабли сюйчуньдао.
— Разве Чжан-дажэнь не чувствует, что здесь что-то не так? — мягко и медленно произнёс он.
Чжан Цзюлянь прищурился. Что значили эти слова Чэнь Яньюня?
— Чэнь-дажэнь уже стоит на пороге смерти, не нужно пускаться на хитрости, — просто усмехнулся Чжан Цзюлянь.
— Хм, вполне понятно, почему Чжан-дажэнь не верит, — Чэнь Яньюнь вёл себя так, словно прогуливался по праздному саду. Он не обратил никакого внимания на остриё сабли, почти коснувшееся его груди, и сделал ещё шаг вперёд, так что клинок действительно упёрся в него.
Тон Фу Чи стал ледяным:
— Чэнь Яньюнь, если ты сделаешь ещё хоть одно движение, не вини нас! Ты знаешь, сколько наших арбалетчиков скрыто в тени?
— Не знаю, но ты можешь попробовать проверить, — слегка улыбнулся Чэнь Яньюнь.
Сердце Чжан Цзюляня внезапно сжалось. Чэнь Яньюнь совершенно не выглядел так, будто блефует, определённо что-то было не так.
— Если ты не попробуешь, тогда это сделаю я, — кивнул Чэнь Яньюнь и слегка указал рукой.
Арбалетчики, сидевшие в засаде на городских стенах, немедленно сменили направление, и бесчисленные стрелы нацелились на Чжан Цзюляня и Фу Чи.
У Чжан Цзюляня похолодело внутри. Как это возможно… Ведь арбалетчики были их людьми, как они стали людьми Чэнь Яньюня!
Затем те самые люди, что направляли сабли в грудь Чэнь Яньюню, немедленно убрали оружие и встали рядом с ним. Эти несколько десятков человек с глубоким почтением выстроились за спинами Чэнь Яньюня и Е Сяня.
Поворот событий был слишком стремительным, Е Сянь в изумлении уставился на Чэнь Яньюня.
Он ведь знал, что раз этот старый лис не подаёт виду, то наверняка затеял нечто странное… Но когда он успел переманить людей Чжан Цзюляня на свою сторону?
Только что он так трагично играл свою роль, получается, всё это время он просто морочил ему голову!
Чжан Цзюлянь не мог вымолвить ни слова.
Лицо его стало мертвенно-бледным, а один из генералов, стоявший рядом, уже приставил саблю к горлу Чжан Цзюляня и с улыбкой сказал Фу Чи:
— Прошу цзо дуду увести своих людей подальше, иначе я могу случайно ранить первого министра, а это будет нехорошо, не так ли?
— Ты… когда ты успел… — хрипло спросил Чжан Цзюлянь у Чэнь Яньюня. Затем он переспросил иначе: — Сколько их всего?
— Много, — ответил Чэнь Яньюнь. — Но ты никогда этого не увидишь, поэтому ты определённо проиграешь. Чжан-дажэнь, знаешь ли ты, сколько твоих подчинённых не смеют тебе верить? А сколько затаили на тебя обиду? Я действительно потерял им счёт.
Чжан Цзюлянь лишь горько усмехнулся и долго не мог ничего сказать.
Фу Чи отступил на несколько шагов, но в его глазах читалось нежелание сдаваться:
— Чэнь Яньюнь, даже если ты подменил арбалетчиков, неужели ты сможешь победить всех воинов, которых я привёл?
Раз уж всё равно умирать, то лучше он бросит Чжан Цзюляня и сам с боем прорвётся сквозь окружение.
Но за городскими воротами снова послышался шум войска, и звуки эти были величественны. Лицо Фу Чи изменилось, он невольно оглянулся и увидел, что снаружи действительно замерло огромное войско, по численности явно превосходящее их… Войско остановилось, и один человек на коне медленно въехал внутрь. Это был цзунбин Чжао Хуай из Шэньси. Со скучающим видом он сказал Чэнь Яньюню:
— Я уже полдня жду тебя за воротами Умэнь — почему до сих пор нет никаких вестей!
Он увидел Фу Чи и ухмыльнулся:
— О, а это не цзо дуду ли? Вы тоже решили поучаствовать в этом веселье?
Чэнь Яньюнь слегка улыбнулся:
— У тебя слишком нетерпеливый нрав, разве нельзя было подождать ещё немного?
Увидев это, Чжан Цзюлянь всё окончательно понял.
Он совершил подлог прямо в кувшине2.
Чэнь Яньюнь его переиграл.
Он закрыл глаза, впадая в полное отчаяние. На самом деле Сяо Ю говорил ему: если не искоренить Чэнь Яньюня, рано или поздно Чжан Цзюлянь погибнет от его руки. Тогда он не придал этому значения, но не ожидал, что слова Сяо Ю когда-нибудь станут явью.
Возможно, такова была судьба. Как бы он ни остерегался Чэнь Яньюня, всё равно не смог защититься.
Чэнь Яньюнь же не хотел здесь больше оставаться. Он сказал Чжао Хуаю:
— Раз уж ты прибыл, закончи начатое сам! У меня есть дела.
Он взял своих людей, сел на коня и вскоре покинул городские ворота.
Чжао Хуай закричал ему вдогонку:
— Чэнь Сань, куда это ты собрался! Этого старого мужлана в итоге убить или заточить? Эй!
Голос Е Сяня негромко прозвучал за спиной:
— Пусть возвращается.
В его сердце возникло странное чувство: угрозы смерти больше не было, но он ощущал опустошение и в то же время облегчение. Это было крайне сложное чувство.
«Так будет лучше всего», — подумал про себя Е Сянь.
Это определённо было к лучшему.
А в семье Чэнь, находившейся за сотни ли отсюда, Гу Цзиньчао смотрела на Чэнь Сюаньюэ с крайне странным выражением лица.
Не только она, Чэнь-лаофужэнь и Чжан-лаофужэнь тоже смотрели на него со странными чувствами. Только что пришедшая в себя Чэнь Си, обнимая младшего брата, и вовсе не мигая смотрела на девятого шао-е. А стражники башни Хэяньлоу с потными лицами стояли за дверью.
Чэнь Сюаньюэ удивился:
— Почему вы все так на меня смотрите…
Гу Цзиньчао подняла глаза. За воротами чуйхуамэнь всё ещё царил беспорядок: обгоревшее дерево, рухнувшие балки… трупы в доспехах.
До начала дождя всё было спокойно, а когда среди ночи дождь стих, Чэнь Сюаньюэ приказал разлить сосновое масло, и оно вместе с дождевой водой потекло наружу. Затем он велел своим людям выпустить горящие стрелы, и вспыхнуло огромное пламя. Те, кто был снаружи, были в доспехах, которые не могли уберечь от огня. Следом он приказал взять арбалеты, взобраться на стену и вести прицельный огонь. Наконечники стрел были смазаны ядом, так что большинство врагов погибло или было ранено, а оставшиеся вконец выбились из сил и были взяты в плен людьми из башни Хэяньлоу.
Только вот передний двор семьи Чэнь выгорел больше чем наполовину, и его восстановление в будущем наверняка доставит много хлопот.
Увидев эти руины, Чэнь Сюаньюэ, казалось, о чём-то подумал:
— Тётушка, жизнь важнее всего, ведь деньги — это лишь вещи вне тела3.
Неужели они винят его за то, что он сжёг передний двор…
Гу Цзиньчао махнула рукой:
— Ничего, ты всё сделал правильно.
И вправду, человек, которому суждено в будущем стать великим генералом.
Чэнь-лаофужэнь впервые по-настоящему оценила своего внука и подозвала его к себе:
— Сюаньюэ, подойди, цзуму хочет спросить тебя кое о чём.
Тон её был весьма ласковым. Чэнь Сюаньюэ оставалось только послушно подойти и слушать, что скажет Чэнь-лаофужэнь.
Гу Цзиньчао видела, что небо уже начинает светлеть, но в её сердце всё ещё таилась тревога. Они здесь не спали всю ночь из-за шума, и она не знала, как дела у Чэнь-сань-е, не случилось ли с ним чего…
Пока она размышляла об этом, она увидела Чэнь И, быстро бегущего издалека. Хотя его лицо было в саже и он выглядел крайне измученным, он весь светился от улыбки.
Он бежал и кричал:
— Фужэнь, фужэнь! Сань-е вернулся, он уже у входа в переулок!
Гу Цзиньчао тоже встала, и на её лице невольно появилась улыбка.
Ей казалось, что она уже видит ту высокую фигуру, и её улыбка становилась всё шире.
Она сама понимала, что выглядит глупо, но совершенно не могла сдержаться.
Она быстрым шагом направилась к этому человеку.
Постепенно она почти перешла на бег, выглядя крайне нетерпеливой.
Чэнь Яньюнь ещё не успел удивиться обгоревшим постройкам семьи Чэнь, как увидел её, по-детски бегущую ему навстречу. На его лице тоже появилась улыбка, и, боясь, что она споткнётся, он раскрыл объятия, чтобы поймать её.
Что ещё могло быть важнее неё?
Двадцатого числа пятого месяца третьего года девиза Ванли Чжан Цзюлянь и Фу Чи потерпели неудачу в мятеже и погибли от стрел. Двадцать восьмого числа шестого месяца того же года их фракция была ликвидирована. В правительстве воцарились кровавые сумерки: двести три чиновника разного ранга были брошены в темницу. Третьего числа седьмого месяца того же года Хэ Вэньсинь был назначен первым министром Кабинета, а Чэнь Яньюнь — его заместителем.
Второго числа четвёртого месяца пятого года Ванли Хэ Вэньсинь скончался от болезни. Первого числа пятого месяца того же года Чэнь Яньюнь занял пост первого министра с пожалованием титула великого наставника наследника престола. Лян Линь стал заместителем первого министра. Е Сянь был повышен до главы Далисы.
Второе число пятого месяца Ванли.
Снова наступило начало лета, и ивы в императорском городе зазеленели ещё краше.
Е Сянь покинул утренний приём и вышел из ворот Хуангдзимэнь. Он увидел Чэнь Яньюня, идущего впереди в окружении нескольких чиновников. На нём было алое чиновничье одеяние первого ранга с узором бессмертных журавлей4.
Е Сянь ускорил шаг и со спокойной улыбкой произнёс:
— Первый министр-дажэнь, этот подчинённый должен поздравить тебя.
— Шицзы слишком вежлив, — лишь ответил Чэнь Яньюнь.
Е Сянь огляделся по сторонам, но не увидел паланкина Чэнь Яньюня, хотя его паланкин имел право въезжать в ворота Умэнь.
— Неужели первый министр-дажэнь сегодня решил изучить чаяния народа? Почему же нет твоего паланкина?
— Моя супруга тоже находится в паланкине, поэтому ей неудобно въезжать сюда, — сказал Чэнь Яньюнь.
Е Сянь издал удивлённый возглас:
— Чэнь-дажэнь, почему ты взял с собой свою фужэнь?
— Она никогда не бывала в столице. Я обещал привезти её и показать город, и сегодняшний день как раз подходит, — Чэнь Яньюнь улыбнулся очень нежно.
Впереди были ворота Умэнь, и действительно, его паланкин стоял у ворот под охраной стражников.
Е Сянь остановился и окликнул его:
— Первый министр-дажэнь.
Чэнь Яньюнь обернулся к нему.
— Останемся ли мы врагами в будущем? — с улыбкой спросил Е Сянь.
Чэнь Яньюнь кивнул и тоже улыбнулся:
— Разумеется.
Он вошёл в паланкин, и когда тот уже начал подниматься, занавеска приоткрылась. Находящаяся внутри женщина в бэйцзы сиреневого цвета улыбнулась ему:
— Шицзы-е, мы уходим.
Е Сянь больше не хотел улыбаться и лишь сухо ответил:
— Внимательно осмотри цзинчэн.
Женщина кивнула, занавеска опустилась, паланкин поднялся и медленно удалился.
Е Сянь долго и неподвижно смотрел ему вслед.
Ли Сяньхуай поспешно подошёл к нему и прошептал на ухо:
— Шицзы-е, скорее возвращайтесь и посмотрите! Шицзы-фужэнь…
Е Сянь нахмурился:
— Что она снова натворила?
— Она вынесла книги из вашей библиотеки и говорит, что они скоро заплесневеют, поэтому их нужно просушить на солнце…
Услышав это, Е Сянь помрачнел:
— Сколько раз я говорил ей не трогать мои вещи. Разве она не беременна? Почему ей всё не сидится на месте… Как только мать не уследила за ней? — С этими словами он быстро зашагал вслед за Ли Сяньхуаем, спеша спасать свои книги…
Дома его ждал человек, которого нужно было пожурить.
Пожалуй, это и в самом деле было неплохо.
- Загнанная в угол собака прыгнет через стену (狗急跳墙, gǒu jí tiào qiáng) — человек, доведённый до крайности, решается на отчаянный поступок. ↩︎
- Совершить подлог в кувшине (瓮中作弊, wèngzhōng zuòbì) — оказаться обманутым, находясь в ловушке. ↩︎
- Вещи вне тела (身外物, shēn wài wù) — материальное богатство, которое не имеет истинной ценности в сравнении с жизнью. ↩︎
- Узор с бессмертными журавлями (仙鹤纹, xiānhè wén) — вышивка на одеянии гражданских чиновников высшего (первого) ранга. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
