Через восемь лет после восшествия Императора на престол в стране воцарился мир, а народ процветал.
Тот робкий юноша-император превратился в мужчину. Его стиль правления стал суровым, а сам он неустанно стремился к процветанию государства. С годами он становился всё более непредсказуемым.
Е Сянь стоял в кабинете и слушал, как ди, просматривая доклады, произнёс:
— Этот человек непроходимо глуп, даже твой братец-попугай, Е-айцин, и тот сообразительнее, — сказав это, он бросил доклад Е Сяню.
Е Сянь поймал его и, открыв, увидел имя. Он сразу понял замысел императора и медленно закрыл свиток.
— Чжао-дажэнь из Юйшитая подал прошение, в котором обвиняет Чэнь-дажэня в том, что его ученики заполонили всё правительство, подобно тому как это было во времена Чжан Цзюляня, — неспешно проговорил Е Сянь. — Но я так не считаю.
Чжу Цзюньань поднял голову и посмотрел на него, слегка изогнув бровь. Затем он повернулся к стоявшему рядом евнуху:
— Где сейчас первый министр Кабинета?
Евнух ответил:
— Отвечаю Императору: первый министр Кабинета обсуждает дела в Императорском кабинете.
Чжу Цзюньань кивнул:
— Передай мой указ: пусть придёт ко мне, как только закончит.
После этого он снова склонился над столом, продолжая просматривать доклады.
Е Сянь немного подождал и удалился.
За дверью уже сгущались сумерки, и на небе редко проглядывали звёзды.
Подошедший хувэй набросил на плечи Е Сяня плащ и тихо спросил:
— Хоу-е, как по-вашему, ди подозревает Чэнь-дажэня или оберегает его?
Если он оберегает Чэнь Яньюня, то зачем показывать этот доклад Е Сяню? А если подозревает, то зачем звать его к себе?
Е Сянь лишь с улыбкой вздохнул:
— У ди великие способности, его проницательность вот-вот превзойдёт мою.
— А вы? Собираетесь сказать Чэнь-дажэню?
Е Сянь покачал головой:
— Чэнь Яньюнь не из тех, о ком нам с тобой стоит беспокоиться.
Сейчас он крепко держал в руках бразды правления, неудивительно, что ди начал проявлять осторожность. Пусть пример Чжан Цзюляня всё ещё был свеж в памяти, но, когда человек достигает таких высот, многие вещи происходят помимо его воли. Как мог Чэнь Яньюнь, будучи первым министром Кабинета, не обладать великой властью?
Однако пока Е Сянь оставался рядом, Чжу Цзюньань не стал бы по-настоящему сомневаться в Чэнь Яньюне.
Е Сянь увидел вдалеке приближающегося Чэнь Яньюня в окружении свиты. Заметив Е Сяня, тот негромко спросил:
— Хоу-е прибыл в столицу в такой поздний час, случилось что-то важное?
— Ничего срочного, просто ди показал мне несколько докладов, — ответил Е Сянь.
Чэнь Яньюнь на мгновение задумался и кивнул:
— Хоу-е возвращается ночью, будьте осторожны.
Больше он ничего не сказал и, пройдя мимо него, направился к главному залу.
За стенами императорского города уныло склонились ивы. Когда впереди показался переулок Фусюэ, Е Сянь почувствовал, как напряжение в душе немного спало.
Из комнат шицзы-фужэнь доносились детские голоса. Ребёнок старательно читал вслух.
Увидев, что отец вернулся, трехлетний сяо-шицзы потянул к нему руки:
— Де-де, И-гэ-эр хочет на ручки…
Ло-ши поспешно встала, её лицо слегка покраснело.
Е Сянь приподнял бровь:
— Что случилось?
Он взял ребёнка на руки. Малыш, весело смеясь, начал вертеться и хватать Е Сяня за волосы.
Глядя на лицо хоу-е, прекрасное, словно выточенное из яшмы, Ло-ши теребила в руках платок и тихо произнесла:
— Я учила И-гэ-эр читать стихи на память…
— Я слышал. Что именно вы учили?
И-гэ-эр тут же начал хвастливо декламировать:
— В мыслях возвращаюсь к тем годам, когда Гунцзи1 был юн, а Сяо Цяо2 только вышла замуж. Его величественный облик лучился доблестью. С веером из перьев и в шёлковой повязке он, шутя и смеясь, наблюдал, как мачты и весла врагов обращаются в пепел и дым. В своих странствиях по родной стране он с улыбкой порицал бы мою излишнюю чувствительность, ведь я так рано поседел. Жизнь подобна сну, поднесу же чашу вина отражению луны в реке.
Несмотря на малый возраст, И-гэ-эр был очень смышлёным и запоминал всё, чему его учили, буквально с нескольких раз.
Лицо Е Сяня помрачнело:
— Зачем ты учишь его этому?
Ло-ши, заметив его недовольство, встревожилась ещё сильнее:
— Я знаю лишь несколько стихотворений, тех самых, что любил мой а-де. Если вы недовольны, я больше не буду его учить…
Е Сянь сдержался и вздохнул:
— Я не виню тебя, просто он читает с ошибками.
Ло-ши растерянно посмотрела на него.
Е Сянь сел и поманил её рукой:
— Подойди, присядь.
Она немного заколебалась.
Голос Е Сяня стал холоднее:
— Неужели ты боишься, что я тебя съем?
Ло-ши пришлось сесть рядом. Почувствовав исходивший от мужа тонкий аромат мыла, она придвинулась чуть ближе.
Е Сянь указывал на строки в книге и терпеливо учил её, пока каждое слово не зазвучало правильно. И-гэ-эр то смотрел на а-нян, то на де-де, а затем, выпятив попку, пополз обратно в объятия отца.
Е Сянь не слишком любил детей. Но с И-гэ-эр он никогда не терял терпения.
Лишь тогда он сказал момо:
— Унеси И-гэ-эр, сегодня я как следует поучу фужэнь поэзии, — а затем с иронией добавил, обращаясь к Ло-ши: — Чему ты можешь научиться у своего отца, этого невежественного вояки? Он едва ли знает пару иероглифов, а туда же, берётся за Дунпо3!
Ло-ши знала, что он презирает её за недостаток образования.
— Если хоу-е презирает меня, то я… я больше не буду учиться.
Е Сянь нахмурился:
— Что ты такое говоришь? Разве я тебя обидел?
Ло-ши поджала губы и замолчала, боясь снова вызвать его недовольство. Она сидела, выпрямив спину, и нервничала ещё больше, чем если бы стояла. Она была очень худой, и её тонкая шея казалась совсем хрупкой.
Голос Е Сяня немного смягчился:
— Ладно, ты всё ещё хочешь учиться?
Ло-ши кивнула. Она так сильно любила его, что, конечно же, хотела быть к нему как можно ближе.
После урока поэзии подали ужин. Затем Е Сянь должен был засвидетельствовать почтение лао-хоу-е, и Ло-ши пошла вместе с ним. Лао-хоу-е в последнее время занемог, и Е Сянь долго ухаживал за ним у постели. Когда он вернулся, то был настолько измотан, что уснул прямо на кушетке лохань.
Ло Юань несколько раз позвала его, но так и не смогла разбудить.
Е Сянь опирался на подушку, и его обычно холодное лицо стало гораздо мягче; на красивый профиль падала тень от длинных ресниц. Он редко бывал близок с ней, и лишь в такие минуты в нём не оставалось тени настороженности.
Ло Юань отложила шитьё и велела служанке отнести И-гэ-эр спать в оранжерею. Однако она не могла сдвинуть этого спящего взрослого мужчину. Хотя он и выглядел худощавым, он был гораздо тяжелее её.
Ло Юань тоже прилегла на кушетку, ухватилась за край его рукава и осторожно пристроила голову на его руке. Боясь придавить его, она замерла, лежа на боку. Ей казалось, будто он сам обнимает её. Ло Юань с чувством полного удовлетворения закрыла глаза и уснула.
Проснувшись, она обнаружила, что и вправду лежит в объятиях Е Сяня. Он прижимал её к себе, и она чувствовала исходящий от него приятный запах. Испугавшись, она подняла голову и встретилась с его холодным взглядом:
— Неужели тебе не надоело так спать?
Ло Юань поспешно попыталась встать, но ударилась спиной о столик и снова упала к нему в объятия.
— К чему такая спешка? — раздался голос Е Сяня над её головой. — Вечно ты неосторожна. Не ушиблась?
Он помог ей сесть, всё ещё придерживая. Ло Юань покачала головой:
— Несильно.
Но она так и не решилась посмотреть ему в глаза.
Е Сянь кивнул: раз не ушиблась, то это его не касалось. Он встал, Ло Юань помогла ему надеть придворное одеяние и вернулась в комнату только после того, как проводила его за ворота.
Утром, неся И-гэ-эр на встречу с Гао-фужэнь, Ло Юань не переставала улыбаться.
Гао-фужэнь хорошо знала свою невестку. Стоило Е Сяню проявить к ней хоть каплю доброты, как та светилась от счастья. Но Е Сянь по натуре был крайне холодным человеком, и даже когда он делал для кого-то добро, это было едва заметно. Тот, кто плохо его знал, мог бы даже принять это за враждебность.
Она с улыбкой спросила Ло Юань:
— Отчего ты так весела?
Ло Юань поджала губы и лишь покачала головой:
— А-нян, я сварила для вас целебный отвар, попробуйте.
Гао-фужэнь не стала расспрашивать дальше и завела разговор о её возвращении в родительский дом.
Ло Юань была рождённой от законной супруги старшей дочерью Удин-хоу, и у неё были две младшие мэймэй от второй жены. За последние два года обе они вышли замуж. Послезавтра должен был состояться юбилей Удин-хоу, и все дочери обязаны были вернуться, чтобы поздравить отца.
На самом деле Ло Юань не очень хотела возвращаться. Когда она выходила замуж, это было пышное торжество, и ей многие завидовали. Но за эти годы о её разладе с хоу-е узнали все; ходили даже слухи, что он никогда не остаётся у неё на ночь. Её положение в родном доме стало неловким, что лишь тешило самолюбие дочерей мачехи.
Гао-фужэнь сказала:
— Я велю Е Сяню поехать с тобой.
Ло Юань покачала головой:
— Лучше не надо, он занят целыми днями.
Гао-фужэнь усмехнулась:
— Чем это он так занят? Я всё решила. В конце концов, он уже много лет не сопровождал тебя.
На следующий день Гао-фужэнь и вправду заставила Е Сяня поехать с ней.
Пока Ло Юань собирала вещи, он со скучающим видом ждал её в стороне.
Узнав, что Е Сянь приехал вместе с ней, Удин-хоу лично вышел их встречать. Е Сянь, будучи заместителем министра Военного министерства, занимал в правительстве исключительное положение. Ло Юань знала его нрав и, боясь, что ему будет не о чем говорить с Удин-хоу, спросила:
— Не хочешь ли ты сначала отдохнуть?
Е Сянь холодно покачал головой:
— Нет нужды, и не беспокойся обо мне.
Он даже не взглянул на неё, а с улыбкой зашагал вперёд вместе с Удин-хоу.
Слуги семьи Ло всё видели: было очевидно, что хоуфужэнь не пользуется любовью мужа. Ло Юань вздохнула про себя и отправилась засвидетельствовать почтение мачехе.
Две младшие мэймэй как раз разговаривали в покоях фужэнь Удин-хоу. Заметив её, вторая мэймэй с улыбкой произнесла:
— Наша Чансин-хоуфужэнь вернулась. Цзецзе, скорее иди к нам, поболтаем.
Ло Юань поприветствовала мачеху, и та сухо ответила:
— Садись.
Третья мэймэй была настроена более радушно:
— Цзецзе, как продвигается то дело, о котором я просила в прошлый раз?
Ло Юань спокойно ответила:
— Я ещё не спрашивала. Повышение чинов в Военно-полицейском управлении пяти городов не входит в ведение хоу-е.
Как она могла утруждать Е Сяня подобными просьбами? К тому же, даже если бы она попросила, Е Сянь не стал бы помогать.
Третья мэймэй покачала головой:
— Подумать только, едва цзецзе взлетела на высокую ветку, как тут же забыла о нас? — Она вскинула голову и усмехнулась: — Я слышала, цзецзе не слишком сладко живётся в доме Чансин-хоу? Хоу-е тебя не жалует, так почему бы тебе не продвинуть тех двух служанок, что при тебе? На мой взгляд, они очень даже недурны.
Подобные колкости были привычным делом, и Ло Юань хранила молчание. Споры никогда не приносили результата, а объясняться она не любила. Она ко всему этому привыкла.
Вторая мэймэй, очищая соленый арахис, добавила:
— Цзецзе, раз уж твоё слово в доме хоу ничего не значит, то, если тебе чего-то не хватает, можешь попросить у меня. Денег на новые наряды я тебе всегда дам.
Ло Юань одевалась просто, потому что Е Сянь любил скромность.
Она нахмурилась:
— Вторая мэймэй, не стоит об этом беспокоиться.
Е Сянь, закончив разговор с Удин-хоу, как раз шёл за Ло Юань. Услышав голоса в комнате, он мгновенно помрачнел. Взмахом руки он велел преградившей путь ятоу уйти и вошёл в зал:
— О чём вы тут толкуете? Весьма оживленно.
Увидев Е Сяня, Ло Юань в тревоге поднялась. Однако Е Сянь взял её за руку и заставил сесть обратно.
Он с ледяным блеском в глазах посмотрел на вторую и третью мэймэй и улыбнулся:
— Продолжайте же.
Фужэнь Удин-хоу выпрямилась и, запинаясь, пробормотала:
— Как же хоу-е здесь оказался, ятоу даже не доложили…
Улыбка исчезла с лица Е Сяня, и он холодно приказал:
— Говорите всё, что сказали!
Вторая и третья мэймэй от испуга вскочили на ноги. Фужэнь Удин-хоу поспешила вмешаться:
— Хоу-е, не гневайтесь, мы лишь перешучивались с хоуфужэнь. Прошу вас, ради меня, как вашей старшей…
Но Е Сянь резко оборвал её:
— Какая ещё вы мне старшая, чтобы я считался с вашим лицом? Мой дом Чансин-хоу хоть и миролюбив, но мы не позволим, чтобы кто-то смел помыкать хоуфужэнь. Пусть извиняются.
Ло Юань потянула его за руку, желая, чтобы он оставил это. Зачем вступать с ними в споры?
Е Сянь взглянул на неё:
— Не вмешивайся. Будет так, как я сказал.
В итоге он заставил вторую и третью мэймэй извиниться перед ней. Фужэнь Удин-хоу от страха не смела проронить ни слова.
На следующий день он увёз её обратно в усадьбу Чансин-хоу, а затем спросил:
— Почему ты мне не говорила?
Ло Юань тихо ответила:
— Я не хотела с ними считаться… К тому же, вы… вам ведь нет дела до таких вещей.
Её покойная а-нян часто говорила: «Гармония превыше всего», и призывала терпеть там, где это возможно.
Е Сянь холодно посмотрел на неё, едва сдерживаясь:
— Твой характер… просто заставляет меня…
Ло Юань пала духом: неужели он снова недоволен ею? Почему, что бы она ни делала, Е Сянь всегда оставался недоволен?
— Одно дело, когда над тобой подтруниваю я, но с какой стати я должен позволять другим обижать тебя?
Услышав это, она в изумлении подняла голову. Е Сянь отвернулся и произнёс:
— Ладно, спи.
Его голос звучал мягче, чем обычно.
Ло Юань коснулась его руки и прошептала:
— Хоу-е, спасибо.
Е Сянь помолчал и добавил:
— Твой характер… совсем не такой, как у неё. Если бы кто-то посмел её обидеть, она бы непременно вернула долг в стократном размере. И если не в тот же день, то позже обязательно бы всё рассчитала.
Ло Юань замерла. О ком это говорил шицзы-е? Он никогда прежде не упоминал об этом.
— Но у тебя, в конце концов, есть тот, кто тебя защитит, так что тебе не нужно всё терпеть, — Е Сянь посмотрел на неё. — Запомнила?
Ло Юань кивнула, чувствуя, как на душе становится тепло и спокойно. Да, у неё есть защитник. Пусть он ничего не говорит и ничего не делает напоказ, но он всё понимает.
Принесли И-гэ-эр, и Е Сянь, посадив ребёнка к себе, начал учить его читать.
Она подошла сзади и обняла его за талию.
Е Сянь весь напрягся, но не стал её отталкивать.
Ло Юань нежно улыбнулась. Наконец-то он и вправду немного полюбил её.
- Гунцзи (公瑾, Gōngjǐn) — взрослое имя Чжоу Юя, прославленного полководца эпохи Троецарствия. ↩︎
- Сяо Цяо (小乔, Xiǎo Qiáo) — легендарная красавица эпохи Троецарствия, жена Чжоу Юя. ↩︎
- Дунпо (东坡, Dōngpō) — псевдоним Су Ши, великого поэта и государственного деятеля эпохи Сун. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Это божественная новелла, мне очень и очень понравилось. Она горение темнее дорамы. Понимаю насколько пустой сделали дораму, совершенно изменив сюжет. Огромное спасибо за такое прекрасный и качественный переве! Дальнейших творческих успехов и удачи!!