У Манман во всём любила компанию. Она никогда не смогла бы, как Лу Суй, в одиночестве выбраться куда-то поесть каши.
В таком случае ешь не кашу, а само одиночество.
— Да, — ответил Лу Суй, наливая себе чай, и мельком взглянул на пустое место рядом с У Манман.
— Я не одна, пришла с другом, — пояснила У Манман.
— Угу, — небрежно бросил Лу Суй.
На самом деле, столовые приборы уже лежали на столе, так что объяснения были излишни и лишь подчёркивали нарочитость поведения У Манман.
Как раз в этот момент Линь-ишэн вернулся из уборной, и У Манман с радостью переключилась на разговор с врачом.
Отстранённость Лу Суя и его односложные «да» и «угу» превращали общение с ним в пытку. Даже с роботом болтать было бы приятнее.
— У-сяоцзе, я тут подумал… Насчёт детей, пожалуй, не стоит так торопиться. Мнения людей меняются со временем, никто не знает, что будет в будущем. Может, пока оставим эту тему? — предложил Линь Лэтао.
У Манман была полностью согласна. Линь-ишэн ещё недавно твёрдо настаивал на сыне и дочери, и она не понимала, почему он вдруг передумал.
Однако ей нравился такой гибкий подход Линь Лэтао к решению вопросов.
Видя, как У Манман кивает, Линь Лэтао втайне испытал облегчение.
Хотя у него и были некоторые возражения против её недостатков, её ресницы были невероятно длинными и изогнутыми. Когда он вышел из уборной и увидел, как она, смиренно опустив взор, наливает чай, — эти трепещущие, словно крылья бабочки, ресницы заставили его сердце пропустить удар.
Более того, зубы У Манман были действительно красивыми и здоровыми. Это говорило о том, что у неё неплохие привычки, по крайней мере, в вопросах гигиены полости рта она была очень щепетильна.
— Но я обычно очень занят на работе, вы не против? — спросил Линь Лэтао.
У Манман покачала головой — конечно, нет.
Линь Лэтао удовлетворённо кивнул:
— Однако У-сяоцзе слишком красива. Боюсь, кто бы ни взял вас в жёны, он не решится оставлять вас одну дома.
У Манман во все глаза уставилась на Линь Лэтао, гадая: он её сейчас оскорбил или похвалил?
Сбоку послышался тихий смешок. У Манман не ожидала, что сможет развлечь Лу-сяньшэна; что ж, считай, совершила благое дело.
Но самой У Манман сейчас было не до смеха. Она подумала, что если в будущем не заведёт интрижку на стороне, то просто подведёт Линь-ишэна после таких слов.
— У-сяоцзе, не сердитесь. Это не ваша вина, просто вы так хороши собой, что даже если вы того не захотите, другие всё равно будут к вам приставать.
Сказано было неплохо, и У Манман накинула Линь Лэтао ещё пару баллов.
— Поэтому, У-сяоцзе, не могли бы вы пойти работать в мою стоматологическую клинику? — спросил Линь Лэтао.
В клинику? У Манман невольно вспомнила о костюме медсестры, и это были не самые приятные воспоминания.
Она уже собиралась отказаться, но Линь Лэтао продолжил:
— Я знаю, что специальность не та, но вы могли бы работать на ресепшене. Просто записывать пациентов и отвечать на звонки, это очень легко.
Он решил контролировать даже её работу. Не слишком ли много он на себя берёт?
— Так я смогу видеть вас каждый день, а вы — меня. И нам обоим будет спокойно.
У Манман откинулась на спинку стула, сделала глоток остывшего чая и холодно произнесла:
— Вообще-то, если я захочу наставить вам рога, то смогу провернуть всё втайне, даже работая у вас на ресепшене.
Линь Лэтао понял, что, должно быть, задел самолюбие этой сяоцзе, хотя он лишь называл вещи своими именами.
У Манман внезапно вцепилась в руку сидящего рядом Лу Суя и заявила Линь Лэтао:
— Вот видите, мой дорогой не работает и каждый день сидит дома, присматривая за мной. И что, разве это помешало ему застукать меня сегодня на свидании вслепую? Но мой дорогой очень благороден, он знает, что меня заставили сюда прийти. Спасибо за доверие, любимый.
У Манман слегка приподняла голову и со звонким «чмок» поцеловала Лу Суя в щеку.
— Простите, Линь-ишэн, — выражение лица У Манман тут же стало понурым. — Мои родители считают, что мой дорогой слишком беден, они против нашего брака и всеми силами пытаются нас разлучить. Мне пришлось подчиниться их воле.
Взгляд Линь Лэтао естественным образом переместился на невозмутимого Лу Суя и легко задержался на его наручных часах.
У Манман, надув губы, посмотрела на Лу Суя:
— Дорогой, ну я же просила тебя не надевать эту подделку класса А! Любой мало-мальски разбирающийся человек сразу поймёт, что это фальшивка.
Тут даже у Лу Суя уголок рта непроизвольно дёрнулся. Он медленно взял салфетку и принялся вытирать щёку.
У Манман поспешно выудила из сумки влажную салфетку для снятия макияжа:
— Дорогой, давай я сама вытру.
Дядюшка Лу сегодня вёл себя на удивление покладисто, отчего у У Манман на душе заскребли кошки — она опять не сдержалась и перегнула палку.
Линь Лэтао, глядя на их нежности, почувствовал себя лишним. Он оставил две купюры по сто юаней и молча ушёл.
Надо признать, Линь-ишэн проявил благородство, не забыв оплатить счёт в такой ситуации.
У Манман, вытирая щёку Лу Сую, почувствовала мимолётное сожаление. Жаль, Линь-ишэн был неплохим вариантом, если бы только не настаивал на её работе в клинике и не сомневался в её моральных принципах.
Как только Линь Лэтао скрылся из виду, Лу Суй резко оттолкнул руку У Манман.
Молодая парочка за круглым столом напротив явно получила огромное удовольствие от зрелища. Они всё ещё во все глаза пялились на У Манман и Лу Суя. Девушка выглядела воодушевлённой, явно ожидая, когда эти «голубки» начнут выяснять отношения.
В актёрстве самое опасное — это благодарный зритель. Пока на тебя смотрят, ты не можешь остановиться.
В этот миг из глаз У Манман брызнули слёзы. Одна за другой, прозрачные, словно жемчужины. Глядя на них, сидящий напротив юноша в очках всем сердцем сочувствовал Лу Сую.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
