С того момента, как он ступил на этот помост, он стал загнанным зверем в клетке.
Передача голоса с издевательским смехом чередовалась с волнами возгласов толпы под помостом.
Мэн Хэцзэ чувствовал острую боль в животе, в горле стоял металлический привкус; он не выдержал и сплюнул сгусток крови.
Проведя в прошлом триста сражений на изнурение подряд, он накопил богатый боевой опыт, но ещё больше — опыт получения ран.
«Должно быть, сломаны два ребра, — подумал он, — внутренние органы не сильно пострадали».
Дождь из лепестков цветов в прошлом поединке казался сном, но теперь прекрасный сон закончился.
Мир совершенствования сорвал маску, обнажив жестокую правду.
Он оступился на лестнице восхождения к бессмертным и падал всё ниже, пока не рухнул в огонь адской кармы1, где его тело сгорало дотла, а печень и желчь прогорали насквозь.
Снова раздался голос:
— Сдавайся, пора отправить твоего шисюн в лечебницу!
— А-а-а!..
Глаза Мэн Хэцзэ налились кровью, он поднялся, опираясь на меч, и издал яростный вопль, устремлённый в небо!
Ци меча всколыхнулась, полы его одеяний взметнулись.
Противник вздрогнул от внезапного взрыва его подавляющей ауры.
Отступив на два шага, он ещё не успел обрести равновесие, как увидел, что на его голову опускается длинный меч.
— Я сдаюсь! — выкрикнул противник, предчувствуя беду.
Мэн Хэцзэ оказался на шаг быстрее.
Никогда прежде его меч не разил так быстро и так беспощадно.
Всё это время он считал себя благородным цзюньцзы, добродетельным человеком, следующим приличиям и разуму.
Он сдерживал себя строгими правилами, стараясь подавить тёмные стороны своего характера — склонность к крайностям и фанатизму.
Раздался пронзительный вопль боли.
Противник вылетел за пределы помоста с переломанными конечностями.
Среди зрителей под помостом женщины-культиваторы в ужасе прикрыли лица, вскрикивая.
Лекари принесли носилки. Ночной ветер не мог развеять запах крови.
Мэн Хэцзэ огляделся и холодно произнёс:
— Если с моим шисюн что-то случится, я заставлю вас вернуть кровавый долг кровью.
Его голос был негромким, лишь слегка хриплым.
От этого он казался ещё более пугающим.
Внизу воцарилась тишина, все застыли в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова.
Никто не понимал, о чём он говорит.
Его лицо выражало мрачную жестокость, а алые глаза напоминали кровожадного зверя.
Управляющий у края помоста, встретившись с ним взглядом, побоялся подойти, и никто так и не объявил победителя.
Мэн Хэцзэ спрыгнул с помоста, не обращая внимания на изумлённую толпу.
Площадь была забита так, что и капле воды не просочиться, но он, словно птица, пронёсся над головами людей.
Озеро Яогуан было черным, как тушь; воды его замерли в тишине, вокруг не было ни души.
Обратившись в тень, он помчался к внешнему двору Сун.
Распахнув киноварные ворота, он увидел, что дворик пуст.
— Сун-шисюн!..
Сердце Мэн Хэцзэ ухнуло вниз, хаотичная духовная энергия едва не разрывала меридианы, а в голове проносились картины учинённой им кровавой расправы.
— Ты ищешь меня?
Раздался знакомый голос. Мэн Хэцзэ резко обернулся.
— А ты быстро бегаешь, — с улыбкой сказал Сун Цяньцзи.
Мэн Хэцзэ пристально смотрел на лицо Сун Цяньцзи. Казалось, он не мог поверить своим глазам или вовсе не узнавал стоящего перед ним человека.
- Огонь адской кармы (地狱业火, dìyù yèhuǒ) — пламя, порожденное злыми деяниями человека, которое, согласно буддийским верованиям, сжигает грешника в аду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
