Ци Гуй изумился. С его жизненным опытом и уровнем совершенствования ему обычно хватало одного взгляда, чтобы видеть пятнадцати-шестнадцатилетних юношей насквозь.
Однако человека перед собой он разгадать не мог.
Он полагал, что тот, кто отточил подобный стиль игры и технику меча, непременно обладает сердцем твердым, как скала, и непоколебимым, словно гора; такой человек, даже если может выполнить дело лишь на семь частей, будет упорно требовать от себя все десять.
Вкупе с необычайным талантом и выдающимися способностями, он должен был быть высокомерным и самовлюбленным гордецом, никого не ставящим ни во что.
Неужели даже такую натуру коснулись путы любви?
— Ради женщины? — не удержался он от любопытства. — Она твоя спутница на Пути?
Сун Цяньцзи поднес к губам кувшин с вином; хмельная влага потекла по подбородку, намочив ворот:
— Не совсем.
Они не совершали ритуальных поклонов, не вносили свои имена в общие свитки, а самое большее — лишь держались за руки. Они и впрямь не считались спутниками на Пути.
То, что Мяо Янь позже связала судьбу со спасителем Вэй Чжэньюем, даже нельзя было назвать повторным браком.
Ли Ин вдруг возмутилась:
— Не спутница, а ты ради нее учился играть! Неужели это далось тебе так легко, что ты постиг Дао, едва коснувшись камня?
— Разве это было легко? Я не гений. Когда я учился, во мне едва теплилась жизнь. А когда я вернулся, та особа произнесла всего два слова…
— «Спасибо»? — перебила Ли Ин. — Раз ты старался ради нее, она наверняка была очень благодарна и сказала «спасибо»!
Сказав это, она высунула кончик языка. Ей не следовало встревать в разговор в присутствии учителя.
Но она видела, что учитель в прекрасном расположении духа: на губах его играла улыбка, и он даже одарил ее одобряющим взглядом.
Было ясно, что учителю тоже очень хотелось узнать правду, просто он стеснялся проявлять излишнее любопытство.
Ли Ин ответила Ци Гую взглядом: «У учителя есть заботы — ученица приложит силы, не волнуйтесь».
— Ха, она никогда не сказала бы мне «спасибо», ведь все, что я делал для нее, принималось как должное. Она сказала: «Неплохо». — Сун Цяньцзи рассмеялся, поперхнувшись вином. — В то время я считал, что если, пройдя через девять смертей и одну жизнь1, сумею заслужить ее «неплохо», то оно того стоило.
Хоть он и смеялся, у Ли Ин защипало в глазах; она отложила тонкую кисть для росписи и потерла веки.
— Хлоп! — старый мастер внезапно ударил ладонью по каменному столу.
По углу стола побежали едва заметные трещины.
Ли Ин вздрогнула: если бы помост Чжасин в секте Хуавэй не был защищен духовными массивами, то эта беседка бы рухнула.
— Юнец, любовные чувства длинны, а героический дух короток! — в сердцах воскликнул Ци Гуй. — Становись моим учеником прямо сейчас, и какую женщину ты не сможешь взять в жены? Будь то небожительница-сяньцзы с небес или Мяо Янь на земле — я, старик, все устрою!
Ли Ин подумала, что в последние годы учитель стал ко всему безучастен и ленив, он не занимался даже важными делами обители Цзыюнь, а тут вдруг решил вмешаться в судьбу какого-то юноши.
Если не случится ничего непредвиденного, этот человек станет ее Сун-шисюном.
Хоть он и пропойца, но не вызывает неприязни, так что я, эта гунян, согласна.
В крайнем случае, когда буду каждый день варить снадобье учителю, приготовлю и тебе отвар от похмелья.
Сун Цяньцзи, услышав имя Мяо Янь, испуганно замахал руками:
— Нет-нет-нет, да-е, ни в коем случае не решайте за меня! Я под страхом смерти не женюсь на Мяо Янь! Если и впрямь заставите меня, я с вами рассорюсь!
— А? — изумилась Ли Ин. — Тебе не нравится Мяо Янь-сяньцзы?
— Не нравится! — Сун Цяньцзи решительно хлопнул по каменному столу. — И даром не нужна!
Ли Ин гадала, что же за женщина-культиватор пленила его сердце.
Ради нее он пренебрег даже «первой красавицей», несравненной Мяо Янь-сяньцзы.
- Девять смертей и одна жизнь (九死一生, jiǔ sǐ yī shēng) — образное выражение, описывающее крайне опасную ситуацию с ничтожно малыми шансами на выживание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
