Разве что тот, кто совсем потерял интерес к жизни, рискнул бы пойти на очную ставку с владыкой Чэнь.
Им двоим оставалось только разыскать Сун Цяньцзи, приведя с собой толпу людей и надежду выиграть пари.
Тот дицзы из Зала дисциплины смерил Сун Цяньцзи взглядом:
— В ту ночь на мосту Шишуй вы действительно встретили Мяо Янь-сяньцзы?
Стоило прозвучать имени «Мяо Янь-сяньцзы», как оно, подобно какому-то заклинанию, мгновенно заставило всех у ворот двора Сун замолкнуть.
Бесчисленные пары глаз загорелись.
Улыбка Сун Цяньцзи слегка померкла:
— Да.
В жилом секторе словно взорвался котел. Крики и вздохи зазвучали один за другим, а потрясенные взгляды, казалось, готовы были прошить Сун Цяньцзи насквозь.
Цю Дачэн и Сюй Каньшань наслаждались чужой завистью, вне себя от радостного волнения:
— Скорее расскажи им, как прекрасна Мяо Янь-сяньцзы! Она настолько красива, что даже не верится, будто она настоящий человек!
Сун Цяньцзи немного подумал и ответил:
— Сойдет.
По сравнению с его прошлой жизнью, сейчас слава Мяо Янь была в самом расцвете. Она еще не ведала невзгод, в ее глазах не читалось сложных интриг, а во взоре всё еще таилась капля простодушного ребячества.
— Примерно такая же, как и вы, — добавил Сун Цяньцзи, глядя в полные ожидания глаза толпы.
Он считал свои слова объективными и искренними, но остальные так не думали — для них это прозвучало как нелепая шутка:
— Ха? Что за речи?
— Да разве ж это человеческие слова!
— Как величественная Мяо Янь-сяньцзы может быть «сойдет»? Как она может быть «примерно такой же», как обычные люди?
Все вокруг твердили, что они встретили «поддельную Мяо Янь», и это было оскорблением для нее. Цю и Сюй яростно отстаивали свою правоту, сражая в словесной битве всю толпу.
Что же до Сун Цяньцзи, то на него обрушилась лавина возмущенных упреков:
— Мяо Янь-сяньцзы практикует искусство Небесных звуков, ее талант невероятно высок, она достигла стадии Закладки Фундамента уже в четырнадцать лет!
— Она обладает безупречной внешностью, кожа её подобна льду, а кости — нефриту1. Она парит над миром смертных, и один взгляд на нее заставляет забыть о мирской суете!
— Музыкальные произведения, что она пишет — каждое из них на вес золота, их напевают во всем мире совершенствования. Неужели ты этого не знаешь?
Сун Цяньцзи:
— Оу.
Собеседник чуть не упал от его небрежного тона:
— Оу?! Я тут распинаюсь перед тобой, язык уже стер, а ты выдаешь лишь «оу»?
С этими словами он вцепился в его рукав:
— Сегодня ты обязан четко объяснить, как на самом деле выглядит Мяо Янь-сяньцзы!
Сун Цяньцзи поднял взгляд. Встретившись с его холодными глазами, человек внезапно лишился дара речи и невольно отдернул руку.
Сун Цяньцзи поднялся. Весенний ветерок коснулся трепещущих ветвей, и лепестки усыпали его одежды.
Весна должна быть временем пахоты и сева: что посадишь, то и взойдет.
Он был готов в лучах яркой весны со всей серьезностью заниматься самыми скучными делами в мире. Всем, чем угодно, кроме разговоров о Мяо Янь.
Потому что о Мяо Янь говорить было не о чем.
Сун Цяньцзи развернулся и ушел, бросив напоследок лишь усмешку:
— Под румянами лишь скелет таится, к черту твое «Мяо».
Алые ворота двора безжалостно захлопнулись, медные кольца на них вздрогнули.
Оставшиеся снаружи замерли в изумлении.
— …Он, он на самом деле оскорбил Мяо Янь-сяньцзы? Он изменился! — пораженно воскликнул один из внешних дицзы. — Я помню, в тот год, когда он только прибыл в горы, он тоже говорил: «Если и брать жену, то подобную Мяо Янь-сянь»!
— Это не «изменился», это «сошел с ума».
— Все говорят, что он спас Мэн Хэцзэ ценой ранения в правую руку, которой владел мечом, и потому отказался от участия в экзамене внешнего двора. Но теперь кажется… — закричал говоривший дицзы вне себя. — …что он просто повредился рассудком!
Гневные взоры сменились сочувствием:
— Такой молодой, а уже всё.
Мэн Хэцзэ громко возразил:
— Если Сун-шисюн так говорит, значит, у него наверняка есть на то причины!
Сун Цяньцзи и представить не мог, что с сегодняшнего дня слава человека, не способного отличить красоту от уродства, закрепится за ним на всю жизнь.
- Кожа подобна льду, а кости — нефриту (冰肌玉骨, bīng jī yù gǔ) — образное описание исключительной чистоты и неземной красоты женщины. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
