Чжоу Буфэн, услышав слова Цзян Юйбая, сорвался с места и убежал ещё дальше. В коридоре постепенно становилось всё больше учеников, подошвы их обуви тёрлись о резиновое покрытие пола, издавая то тут, то там резкие свистящие звуки.
Цзян Юйбай обернулся и, глядя на толпу одноклассников, поправил себя:
— Однако я учусь боевым искусствам… вовсе не для того, чтобы избивать одноклассников.
— Замечательно, что ты так думаешь, — отозвалась Линь Чжися. — Когда ты занёс ногу, чтобы ударить Чжоу Буфэна, я рассчитала, что твой импульс силы будет очень мощным, а это уже не шутки. Я тоже испугалась.
— А что такое импульс силы? — не постыдился спросить Цзян Юйбай.
— Это векторная величина, характеризующая результат накопленного действия силы во времени, — лаконично объяснила Линь Чжися.
Цзян Юйбай стоял с прямой спиной и часто кивал.
— Ты понял? — Линь Чжися задала вопрос, заранее зная ответ.
— Нет, — честно признался Цзян Юйбай.
Линь Чжися ничуть не пала духом и с большим терпением объяснила:
— Понимаешь, жизнь — это своего рода алгоритм кластеризации K-средних. В самом начале мы все случайным образом выбираем контрольные точки, не зная, где именно находимся. Позже собранные данные меняются, и наши контрольные точки тоже начинают обновляться. Находясь в разных контрольных точках и наблюдая за одними и теми же вещами, мы приходим к разным выводам. Люди постоянно растут и корректируют свои контрольные точки… Точно так же, как до этого урока ты считал, что в драках мальчишек нет ничего особенного, а после этого урока, возможно, призадумаешься, прежде чем распускать руки.
Цзян Юйбай встретился с ней взглядом:
— Алгоритм кластеризации K-средних. Спасибо, я усвоил.
Линь Чжися очень мило улыбнулась:
— Математика способна приносить человеку радость, а также заставлять нас размышлять о жизни.
*
Будучи старостой по предмету «родной язык», Линь Чжися на перемене должна была забрать из учительской стопку рабочих тетрадей. Она в приподнятом настроении подошла к дверям кабинета. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился голос классного руководителя.
Классный руководитель с улыбкой говорила:
— Цянь-лаоши, ну полно вам, остыньте. Отец Цзян Юйбая — крупнейший налогоплательщик в нашей провинции, их корпорация ежегодно вносит огромный вклад в ВВП и даже привлекает иностранный капитал. Директор говорил мне, что у семьи Цзян Юйбая есть связи в верхах в самом Пекине. Не стоит с ним считаться, он ведь ещё ребёнок, к тому же обычно весьма вежлив.
Цянь-лаоши ответил:
— Я вовсе не собираюсь с ним считаться. Просто, когда я вошёл в класс, то увидел, как он свалил Чжоу Буфэна с ног и наступил ему на ногу… Разве это не издевательство над одноклассником?
— Эх, этот ребёнок, Чжоу Буфэн, постоянно сеет смуту в нашем классе, — встала на защиту Цзян Юйбая классный руководитель. — Родители Чжоу Буфэна работают в Шанхае. Его воспитывают дедушка с бабушкой, и он подворовывает уже не первый день.
Цянь-лаоши был несколько удивлён:
— Он ворует?
Классный руководитель продолжила:
— В прошлом году ваш кабинет был напротив, мы не сидели вместе. Тогда одноклассники приходили ко мне с жалобами, вы об этом не слышали. Чжоу Буфэн крал карманные деньги у старосты, крал ручку у Гань Шули… Он не может совладать с собой. Я и выговаривала ему, и убеждала — всё без толку.
Цянь-лаоши вздохнул:
— Нынешние дети… просто уму непостижимо.
Классный руководитель добавила:
— С Цзян Юйбаем всё в порядке. У него прекрасное домашнее воспитание.
Такую защиту ученика со стороны классного руководителя Линь Чжися мысленно окрестила «защитой Шрёдингера».
Так называемое «состояние Шрёдингера» — термин, заимствованный из квантовой механики, обозначающий состояние неопределённости, которое одновременно является и таким, и не таким.
Линь Чжися погрузилась в свои размышления.
Вернувшись на место, Линь Чжися позвала:
— Цзян Юйбай.
— Что такое? — отозвался Цзян Юйбай.
Линь Чжися отодвинула в сторону канцелярию и книги на столе и искренне призналась Цзян Юйбаю:
— В классе только ты готов слушать мои рассказы о математике и физике, хотя ты вечно не понимаешь, о чём я говорю…
Цзян Юйбай всегда сохранял серьёзный вид, выслушивая всевозможные размышления Линь Чжися, но она, кажется, давно знала, что он ровным счётом ничего не смыслит. Он напряжённо выпрямился и попытался слабо оправдаться:
— Постепенно я начну понимать.
Линь Чжися же ответила:
— К тому времени я наверняка уже окончу начальную школу! И, возможно, мы больше не увидимся.
Тетрадь по математике была уже почти истрёпана Цзян Юйбаем. Сжимая в руке ручку «Паркер», он осторожно переспросил:
— Больше не увидимся?
— Ну да, — искренне продолжала Линь Чжися. — Пока мы сидим за одной партой, я хочу официально пригласить тебя стать моим объектом для изучения людей. Я всегда хотела понять… как мыслят обычные люди. Например, когда ты видишь задачи, связанные с пространством Гильберта, какова твоя первая реакция? У тебя болит голова? Появляется робость? Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха.
Всего несколько минут назад Цзян Юйбай был глубоко тронут утешениями Линь Чжися. Теперь же ему хотелось ударить самого себя, чтобы проснуться и взглянуть на неё широко открытыми глазами! Она осталась всё той же!
Цзян Юйбай невозмутимо спросил:
— Почему ты выбрала именно меня в качестве объекта для изучения людей?
Линь Чжися ответила предельно честно:
— Я слышала от классного руководителя, что твоя семья — крупнейший налогоплательщик в провинции, вносит большой вклад в ВВП, и у вас есть предприятия с иностранным капиталом. Твой кругозор наверняка шире, чем у других. Изучая тебя одного, я словно изучаю множество людей разом.
Цзян Юйбай немного подумал и, стиснув зубы, согласился:
— Хорошо.
— Спасибо! — Линь Чжися пришла в восторг.
Она тихо проговорила:
— Цзян Юйбай, ты действительно мой хороший друг.
Цзян Юйбай ничего не ответил.
После этого урока к Цзян Юйбаю пришёл поиграть Дин Янь.
Дневной свет из окна падал на бумагу, и Дин Янь отчётливо увидел, как Линь Чжися вывела на черновике заголовок крупными иероглифами: «Предварительный обзор исследований мыслительных моделей обычных людей».
Затем Линь Чжися с новой строки написала:
Линь Чжися со всей серьёзностью зафиксировала: «В данной статье посредством наблюдения за моим соседом по парте, учеником Цзян Юйбаем, проводится дальнейшее исследование мыслительных моделей и когнитивных ограничений обычных людей…»
Дин Янь обомлел.
Засунув руки в карманы брюк, он вывел Цзян Юйбая из класса.
Едва они вышли за дверь, Дин Янь спросил:
— Цзян Юйбай, и ты это терпишь? Сходи к У-лаоши, пусть пересадит тебя.
Цзян Юйбай покачал головой:
— У меня есть план действий: сначала я дам ей почувствовать вкус успеха, чтобы она расслабилась и потеряла бдительность.
Дин Янь не совсем понял:
— Ты хочешь быть к ней добрым?
— Нет! — возразил Цзян Юйбай. — Я воспринимаю её как конкурента.
Лицо Дин Яня выражало полное замешательство:
— Ты думаешь, что сможешь с ней конкурировать? Я слышал, ей достаточно один раз взглянуть на текст, чтобы его запомнить. Я учу текст тридцать минут, а она — три секунды.
Она учит текст три секунды.
Да, противник очень силён.
Цзян Юйбай слегка сжал кулаки. Он не сдастся. Он докажет это Дин Яню и самой Линь Чжися, далеко превзойдёт её, оставит её далеко позади и вернёт себе чувство собственного достоинства, которое она растоптала.
Он сказал:
— Скоро у Линь Чжися день рождения.
Дин Янь заметно напрягся:
— Что ты задумал?
Цзян Юйбай стоял за колонной, и пересекающиеся лучи света падали на него так, что половина его лица оставалась в тени.
Он был похож на самого красивого грабителя из гонконгского фильма «Молодые и опасные», несущего на плечах тяжкое бремя, совсем не соответствующее его возрасту:
— Я подарю ей подарок.
Дин Яня пробрала дрожь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
